Солнце здесь было ярким, злым, висящим в зените. Небо — пронзительно-синим, без единого облака.
Я стоял в центре арены. Не той, что я видел во сне, но очень похожей. Камень стен был выщерблен временем и ударами оружия. Песок под ногами был глубоким, рыхлым, смешанным с бурыми пятнами застарелой крови.
Но самое главное — это ощущение реальности.
Я набрал горсть песка, растер между пальцами. Горячий, шершавый. Настоящий.
Это не иллюзия. Это осколок мира, вырванный и помещенный в карманное измерение. Персональная тренировочная площадка, созданная на основе истории из книги.
Значит, боги способны и на подобное?
— Ну что ж, — я выпрямился, стряхивая песок. — Если есть арена, должны быть и зрители. Или хотя бы участники.
Стоило мне об этом подумать, как песок в десяти метрах от меня зашевелился. Он начал подниматься, формируя фигуры.
Сначала это были просто песчаные столбы, но затем они обрели плотность, цвет, форму.
Гладиаторы.
Трое. Огромные, мускулистые, закованные в бронзу и кожу. Их лица были скрыты шлемами, но я чувствовал их взгляды. Пустые, лишенные эмоций, но полные жажды убийства.
Это были не живые люди. Конструкты. Воспоминания мира, обретшие плоть.
Один был вооружен сетью и трезубцем. Второй — двумя короткими мечами. Третий сжимал огромный молот.
— Красота, — усмехнулся я, вытаскивая Клятвопреступника. — Надеюсь, вы прочнее, чем выглядите.
Они напали молча. Никаких криков, никакого пафоса. Просто чистая, концентрированная агрессия.
Ретиарий метнул сеть. Я не стал уклоняться, как сделал бы обычно. Я принял правила этого мира. Я хотел понять путь Грейвиса не умом, а телом.
Я шагнул навстречу, позволяя сети накрыть меня, но в последний момент выставил меч и левую руку, создавая натяжение.
Рывок!
Я использовал грубую силу, которую ощутил в воспоминаниях гладиатора. Вместо того чтобы разрезать сеть или выскользнуть, я дернул ее на себя вместе с владельцем.
Гладиатор полетел ко мне, явно не ожидая такого.
Удар плечом в грудь сбил его с ног. Хруст костей, или того, что их заменяло у этого конструкта, прозвучал музыкой.
— Один, — я развернулся, принимая удар молотобойца на клинок.
Тяжело. Удар был чудовищной силы. Мои ноги ушли в песок. Клятвопреступник выдержал, но вибрация отдалась в плечах.
Грейвис не блокировал бы так. Он встретил бы силу силой.
Я напряг мышцы, вспоминая то ощущение «несокрушимой скалы». Влил внутреннюю энергию не в скорость, а в укрепление тела и тяжесть удара.
И следом отбросил молот назад, переходя в контратаку. Мой меч не порхал. Он рухнул, как гильотина.
Удар сверху вниз, разрубающий шлем, голову и грудь конструкта.
Это было… иначе. Мой привычный стиль — это скорость, точность и абсолютная техника, подкрепленная силой. Стиль Грейвиса — лавина. Это неотвратимость, принятие боли и превращение ее в ярость.
Мечник с двумя клинками попытался зайти с фланга. Я не стал крутиться. Я просто принял один удар, чувствуя, как лезвие скрежещет по металлу, и всадил кулак свободной руки ему в лицо.
Шлем смялся. Конструкт отшатнулся.
Я же отшагнул назад и тут же подался вперед, нанося горизонтальный удар. Воздух взвыл. Волна сжатого воздуха прорезала пространство, разрубив гладиатора пополам вместе с его мечами.
Энергия схлынула, и я почувствовал резкую слабость.
— Жрет много, — констатировал я, опираясь на меч. — Но эффективно.
Песок вокруг снова зашевелился. Новые фигуры. Теперь их было пять. И они выглядели опаснее.
— Отлично, — я улыбнулся, чувствуя, как в крови закипает адреналин. — Давайте. Я только начал.
Следующие несколько часов превратились в бесконечную мясорубку. Я не использовал свои коронные техники. Никаких «Шагов по Небу», никакого «Рассеивающегося Тумана».
Только стиль Грейвиса. Только жестокая, примитивная, но невероятно мощная работа корпусом и клинком.
Я учился превращать свое тело в таран. Каждый удар противника я принимал на блок. Суть пути Грейвиса открывалась мне с новой стороны. Это не просто «терпеть и бить». Это вампиризм боя. Ты питаешься насилием. Чем жестче бой, тем сильнее ты становишься.
Кровавые техники выматывали. Мое тело гудело, резервы внутренней энергии проседали с пугающей скоростью. Но взамен приходило что-то новое.
Ощущение абсолютной свободы.
В моем стиле всегда было много расчета. Я видел траектории, предугадывал движения, искал уязвимости. Здесь же я просто пер вперед. Очередной конструкт, огромный, с двуручным топором, рухнул к моим ногам, лишившись головы.
Я стоял посреди арены, тяжело дыша. Пот заливал глаза, мышцы горели огнем, но на губах играла улыбка.
— Хищно, — произнес я в пустоту. — Свободно. Мощно.
Я посмотрел на свои руки. Они дрожали от напряжения, но в них чувствовалась такая сила, какой я не ощущал ранее.
— Спасибо за урок, — я убрал меч в ножны. — Это было полезно.
Разлом начал тускнеть. Арена растворялась, превращаясь в туман. Мое время здесь истекло. Я выжал из этого осколка все, что мог, поэтому шагнул обратно в свой мир.
Холодный воздух оврага показался мне благословением после адской жары арены. Я выбрался наверх, чувствуя приятную усталость во всем теле.
Давно я не ощущал такого прогресса. Я, Дарион Торн, который считал, что достиг пика мастерства, снова учился. И это было чертовски приятно. Хоть какая-то польза от встречи с богами.
Вернувшись в особняк, я первым делом принял душ, смывая с себя пот и песок чужого мира. Затем направился на кухню, где уничтожил запасы еды, рассчитанные на большую семью.
Тень встретил меня в коридоре, обнюхал, одобрительно чихнул и потрусил следом.
— Да, блохастый, я стал сильнее, — сказал я ему, почесывая за ухом. — Тебе понравится.
Я вернулся в комнату. Книга все еще лежала на столе. Теперь она не вибрировала. Она ждала.
Я сел в кресло, положил книгу на колени.
— Ну что, Валериан, — прошептал я. — Посмотрим, чем закончилась твоя история.
Я открыл книгу.
В этот раз меня не выдернуло из тела. Я остался сидеть в кресле, но мир вокруг померк. В голове зазвучал голос. Глубокий, спокойный, похожий на шелест песка.
«Ты постиг суть Грейвиса. Ты принял его ярость и его силу. А значит, ты готов к финалу его истории».
Картинки замелькали перед глазами, яркие, живые, словно я сам это пережил.
Вот Грейвис стоит на песке столичной арены. Он уже не раб. Он — легенда. Толпа скандирует его имя. Противники падают один за другим, не в силах выдержать его напор.
Он стал чемпионом. Получил свободу. Но не ушел.
Арена стала его домом, его храмом.
Вот он вызывает на бой самого Императора. Правитель, облаченный в золотые доспехи, спускается на песок. Он силен, невероятно силен.
Император — Апостол Креона, бога Кровавых Игрищ. Его движения быстры, его сила подкреплена божественным благословением.
Но Грейвис ломает его.
Не магией, не хитростью. Он просто оказывается тверже. Его воля к победе перемалывает божественный дар Императора.
Финальный удар — и золотой доспех расколот. Император умирает на песке, глядя на бывшего раба с ужасом и восхищением.
И тогда небеса разверзаются.
Красный свет заливает арену. Бог Креон спускается в мир. Эффектно, но до глупого пафосно.
Он огромен. Его кожа цвета запекшейся крови, четыре руки сжимают разное оружие. Глаза горят огнем вечной битвы.
— Ты убил моего Апостола, смертный, — голос бога звучит как гром. — Ты силен. Займи его место. Стань моим новым Апостолом, и я дам тебе власть.
Грейвис стоит, опираясь на окровавленный меч. Он смотрит на бога не снизу вверх, а как равный.
— Мне не нужна твоя власть, — отвечает он. — И мне не нужен хозяин. Я свободен.
— Тогда чего ты жаждешь? — рычит Креон.
— Я вызываю тебя! — крик Грейвиса перекрывает божественный гнев. — На поединок! Здесь, на твоей арене! По твоим правилам! Если я побеждаю — ты уйдешь, и оставишь этот мир в покое. Больше не будет никаких кровавых битв на арене!
