Восточники заметили мой маневр.
— Остановить его! — визжал их лидер, указывая на меня посохом. — Он идет к Сердцу! Убейте его!
В мою сторону полетели огненные стрелы, но я даже не замедлился. Просто чуть сместил корпус, пропуская магию мимо, словно это был легкий ветерок. Одно из заклинаний попало в дендроида, который как раз замахивался на меня дубиной-рукой. Тварь взревела, вспыхнула и переключила свое внимание на магов, начав крушить их ряды.
Я прорвался к самому стволу. Здесь плотность атак была максимальной. Смотритель понимал, кто его главная угроза, и бросил все резервы на мою ликвидацию. Кора Древа разошлась с противным треском, и из нее сформировалось лицо — огромное, грубое, с глазами, горящими зеленым огнем ненависти.
— ЧУЖАК… — голос прозвучал в моей голове как скрежет жерновов, перемалывающих камни. — ТЫ ПРИНЕС ОГОНЬ… ТЫ УМРЕШЬ…
— Огонь принесли они, — я спокойно указал мечом на восточников, которых сейчас методично перемалывали дендроиды и бойцы Синкроф. — Я пришел только за твоим сердцем. Ничего личного, просто спасение мира.
— УМРИ!
Из ствола вырвались сотни острых кольев, образуя стену смерти. Уклониться было невозможно, заблокировать тоже.
Но мне и не нужно было уклоняться.
Я положил руку на рукоять Клятвопреступника и воззвал к духу, дремлющему внутри. Черный Тигр. Воплощение охоты, ярости и первобытной силы.
Тень зверя накрыла меня, словно плащ. Мир замедлился, звуки стали глуше, а цвета — ярче. Я видел каждый кол, летящий в мою сторону, видел движение соков внутри Древа, видел пульсацию Сердца, как бьется жизнь в этом гиганте.
— Рррра! — рык вырвался из моей глотки, смешиваясь со звоном стали, когда я выпустил силу Тигра наружу.
Стиль Рассеивающегося Тумана в сочетании с мощью Тигра превратил меня в ураган. Мой меч стал вихрем тьмы, размытым пятном, несущим разрушение. Я двигался навстречу кольям, разрубая их в щепки быстрее, чем они могли коснуться моей кожи.
Шаг. Удар. Шаг. Разворот. Щепки летели во все стороны, образуя облако пыли.
Я поднимался по корням вверх, прямо к Сердцу, игнорируя сопротивление самой природы. Смотритель запаниковал. Он почувствовал силу, которая была древнее и страшнее его самого. Силу хищника, стоящего на вершине пищевой цепи, силу, которая не знает пощады. Он попытался закрыть Сердце слоями бронированной коры, наращивая защиту в отчаянной попытке спастись.
— Поздно! — рявкнул я, оказываясь прямо перед закрывающимся «проходом».
Я оттолкнулся от выступа, взлетая в воздух. Время замерло. Я был в точке идеального равновесия.
Стойка Одного Удара.
Вся инерция, сила, концентрация, энергия Тигра — все это собралось в одной точке на острие моего клинка.
Черный клинок вошел в броню Древа. Я почувствовал сопротивление живой древесины, почувствовал пульсацию магии, отчаянный крик Смотрителя… и пробил всё это насквозь.
— А теперь — самое вкусное.
Я провернул меч и рванул на себя, вырезая кусок ствола вместе с защитой и плотью Древа.
Сердце оказалось передо мной. Открытое, сияющее изумрудным светом, беззащитное и прекрасное в своей мощи.
Снизу донеслись вопли восточников. Они видели, что я у цели, что их приз уходит из-под носа. Их лидер в отчаянии запустил в меня какое-то высшее заклинание — огненного феникса, вложив в него последние силы.
Глупо.
Птица врезалась в ствол Древа подо мной, не долетев до меня всего пару метров. Смотритель взвыл от боли, когда огонь начал пожирать его плоть, и его контроль над территорией на секунду ослаб. Все дендроиды замерли, лианы обмякли.
Этого мгновения мне хватило.
Я протянул руку, свободную от меча, разумеется, я же не варвар, чтобы хватать артефакты зубами, и схватил Сердце.
Оно обожгло ладонь холодом и жизнью одновременно. Дикая, необузданная энергия попыталась вырваться, ударить меня, подчинить своей воле, но моя внутренняя сила, закаленная в боях с демонами, подавила её бунт, как хозяин успокаивает щенка.
— Ты идешь со мной, — сказал я твердо, вырывая кристалл из переплетения жил.
Как только связь с Сердцем оборвалась, Древо замерло. Зеленый свет в его «глазах» на коре погас. Гул прекратился, сменившись мертвой тишиной. Все дендроиды, все живые лианы, все хищные кусты мгновенно осыпались, превращаясь в обычную, мертвую, сухую древесину. Разлом начал умирать, теряя свою душу.
Восточники застыли, глядя на то, как их надежда на возрождение клана исчезает в моей сумке. Их лица были перекошены от ярости и бессилия.
— Он забрал его! — завопил кто-то из них, указывая на меня дрожащим пальцем.
Но они были истощены битвой с растениями. Половина их отряда лежала мертвой, разорванной корнями или раздавленной дендроидами. Оставшиеся были изранены, обожжены и деморализованы. А перед ними стояли свежие, злые силы Синкроф и несокрушимая защита Боран, готовые добить непрошеных гостей.
— Уходим! — скомандовал их лидер, сплевывая кровь и оценивая шансы как нулевые. — Мы еще встретимся, вор!
Они начали поспешно отступать, таща за собой раненых. Видимо, в Разломе был и второй вход, и судя по гостям, где-то в восточной империи. Что-то новое. Возможно, как раз из-за того, что защита моего друга стала слабеть, в Разломах стало проявляться что-то новое, чего еще не видели другие.
— Мы преследуем их? — крикнула Брина, поднимая лук и уже накладывая стрелу на тетиву.
Я спрыгнул с высоты, мягко приземлившись рядом с ней, и положил руку на ее плечо, опуская лук.
— Нет. Пусть бегут. У нас есть дела поважнее, чем гоняться за крысами по чужим норам. К тому же… — я усмехнулся, доставая коммуникатор.
Связи в Разломе не было, но я записал сообщение, которое отправится, как только мы выйдем в зону покрытия.
— Шу Сонг будет очень интересно узнать, кто именно пытался украсть у нас добычу и кто доставил нам столько хлопот в нейтральном Разломе. Пусть разбирается с ними на своей территории. Это будет отличный подарок для укрепления нашего союза и неплохой повод для нее зачистить конкурентов чужими руками. Заодно, может, узнают, как они нашли сюда проход, находясь так далеко от нас.
— Ты жесток, — усмехнулся Григор, подходя к нам. Его доспехи были покрыты мхом, пыльцой и царапинами, но сам он выглядел невозмутимым, как скала, пережившая шторм.
— Я прагматичен, — поправил я, похлопывая по сумке, где лежало Сердце. — Сердце у нас? У нас. Враги бежали? Бежали. Мы живы? Живы. Идеальный результат. А теперь давайте выбираться из этого компоста, пока он не начал вонять еще сильнее.
Глава 6
Фазы лунного безумия
Пустыня, раскинувшаяся под багровым небом Разлома, напоминала застывшее море огня, где вместо воды перекатывались волны раскаленного кварца. Воздух здесь был настолько плотным и горячим, что каждый вдох обжигал легкие, а горизонт дрожал в вечном мареве, искажая очертания далеких скал, похожих на обглоданные кости великанов. Это место отвергало саму идею жизни, в которой не было и капли пламени, стремясь испепелить любого чужака, осмелившегося ступить на его территорию, но Зара чувствовала себя здесь как дома.
Она шла босиком по барханам, и песок, способный расплавить подошвы армейских ботинок, почтительно остывал под ее ногами, признавая в этой женщине старшую сестру по стихии. Огненная магия этого места, дикая и древняя, текла вокруг нее невидимыми потоками, ластилась к ее коже, словно верный пес, встретивший хозяйку после долгой разлуки. Зара не боролась с жарой — она стала ее частью, позволяя силе Лисары свободно циркулировать в крови, по сути, синхронизируясь с ритмом пустыни.
— Справа, у подножия дюны, — голос богини прозвучал в сознании ясно и мелодично, перекрывая гул ветра. — Там затаились стражи песков. Не трать на них время, они лишь отвлекут тебя от истинной цели.
Зара едва заметно кивнула и скорректировала курс, огибая опасный участок. Песок в указанном месте едва заметно вздыбился, и на поверхность показалось гигантское жало скорпиона, с которого капал яд, мгновенно испаряющийся с шипением. Тварь, покрытая хитином цвета запекшейся крови, замерла, ощутив приближение существа, чья внутренняя температура напоминала жар самого солнца. Скорпион, повинуясь древнему инстинкту самосохранения, медленно попятился и скрылся в глубине бархана, решив не связываться с тем, что ощущалось как ходячий вулкан.
