— Итак, что мы имеем, — Эдвард показательно разложил свои записи на моем столе и принялся их изучать, будто и впрямь принимал решение. Хотя мы оба знали, что все уже решено, а это всего лишь эффектная пауза, чтобы дать мне осмыслить весь ужас моего положения.
— А мы что-то имеем? — поразилась я. — Хранение ризода в холодильном ларе на кухне не рекомендуется, но и не запрещено законом. Пара пузырьков, которые я не могу предъявить — ерунда, по отчетам все проведено. Да, с черным ящиком нехорошо вышло, признаюсь, каюсь, обязуюсь исправиться. Ну а артефакты и подавно на моей совести, их Целительская палата не контролирует.
Бывший не перебивая выслушал мою версию, всем своим видом показывая, что просто так не уйдет и не сдастся. Ну-ну, мы еще посмотрим, кто кого.
— Хранить вещества в холодильном ларе с продуктами питания по меньшей мере небезопасно для тебя самой и всех, кого ты кормишь. Хотя есть у тебя, помнится, в принципе не безопасно.
— Тебе поесть не предлагаю, — выслушивать по поводу своей готовки еще и от этого я была совсем не настроена.
— А жаль, с утра так к тебе торопился, что нормально позавтракать не успел, — я знала, что Эда не трогают мои подколки, он за словом в карман не лезет, но и молча стоять в силу собственного характера не получалось.
— Что же жена не проследила? — сочувственно спросила я.
— Ей не до того, мы ждем третьего ребенка, и Лизи страшно мучает токсикоз, — поделился Эдвард.
И ведь месяц тому назад меня бы это задело, как тогда при встрече с Вольсом и двумя курицами, раскудахтавшимися о замечательном семействе, но не сейчас.
— О, поздравляю! — я прижала руки к груди. — Тогда, пожалуй, приглашение на свадьбу вам не пришлю. Я же тут тоже решила семейством обзавестись.
— Так слухи не врут? Ты и вправду выходишь за лорда Тайны? — поднял брови бывший, а я поняла, почему Майк почти всегда использует эмпатию, очень удобно, когда понимаешь чужие эмоции. Настоящие эмоции, пусть Эдвард их отчаянно давил.
— Рада, что и ты мною интересуешься. Его и отец одобрил, — мечтательно улыбнулась я, будто жду не дождусь, когда мы поженимся.
Я тоже умею находить слабые места. И указывать на места некоторых выскочек, которые, как ни крутись, никогда не станут Высшими лордами.
— Но ведь это не меняет того, что у тебя здесь, — он обвел рукой кабинет, — не все гладко? И ведь я прошелся по верхам, — ничего себе верхи! Да ни одной банки не осталось, в которую бы не залез длинный эдвардский нос! — Зачем тебе какая-то серьезная проверка? И да, я бы осмотрел санитарное состояние клиники в целом. У тебя, например, какие-то постройки на заднем дворе, для чего ты их используешь? Вдруг складируешь что-то опасное?
Грифона я там складирую, нигде не учтенного и мертвого по документам. И его точно показывать никаким проверяющим не стоило, вот вообще не стоило. Тут уже и вопрос об отзыве лицензии поднимется со словами: где один грифон, там могло быть много разных животных.
Представляю заголовки газет (или судебного дела?): «Местресс Ринолет, невеста лорда Тайны и дочь лорда Оружия, незаконно промышляла торговлей опасными магическими животными».
— Чего тебе нужно? — прямо спросила я.
— Ты могла бы передать часть редких ингредиентов на нужды Целительской палаты. Исключительно в знак доброй воли. Ты же, вероятно, слышала, что сейчас мы испытываем некоторые трудности с компонентами лекарств.
Собственно, как я предполагала.
— Нет.
— Почему? — весьма убедительно удивился проверяющий. — Это точно лучше возможных проблем и дешевле штрафа. К тому же мне нужны не все, только четыре наименования.
Забавно… именно четыре ингредиента из двенадцати, имевшихся у меня, входили в состав лекарства. Так что какие именно захочет взять Эдвард, я и спрашивать не стала. В любом случае, отдавать что-либо в мои планы не входило.
— Мне самой нужны ингредиенты. С учетом их дефицита, штраф за неукомплектованный черный ящик будет и проще, и дешевле. А остальное — исключительно твои домыслы.
— Линда, люди нуждаются в нормальном лечении, — начал проникновенно заливать бывший. — Неужели тебе все равно?
— Да, — абсолютно искренне ответила я. Какие-то абстрактные люди интересовали меня всяко меньше Ксавьера.
— Я не верю, что ты такая черствая и бездушная, — все еще не оставлял попытки достучаться до моей совести Эд.
— А зря. Без моих ингредиентов палата точно проживет, как и прочие страждущие. И было бы чем делиться.
— Если собрать у всех по крупице…
— Эдвард, ты понимаешь значение слова «нет»?
— А ты понимаешь последствия своего решения? — ушедшие боги, за что вы посылаете мне испытание за испытанием?
— Понимаю. Проверка закончена?
— Пока да, — Эд собирал все протоколы в папку. — Если передумаешь…
— Не передумаю, — твердо ответила я.
— А если палата выкупит их у тебя по рыночной стоимости? — зашел с другой стороны бывший, да так, что я окончательно уверилась: ничего отдавать или продавать не стоит. — По текущей рыночной стоимости, — последовало уточнение. И ведь это получится баснословная сумма! В другой ситуации я бы, может, и подумала, но сейчас делиться тем немногим, что у меня было, не хотелось.
— По-прежнему нет.
Стейн нахмурился, несильно, а то если хмуриться каждый раз сильно, так и до морщин недалеко. Слегка, показывая, как его расстроил мой неправильный ответ. Неужели надеялся, что я поведусь на деньги?
— Линда, а ведь мы могли бы договориться, — и этот бесстыжий гад отложил папку и придвинулся ко мне. — Одно время мы неплохо ладили…
— Эдвард, — я сложила руки на груди. — Ты собирался уходить — так иди. Я не изменю свое решение, так и напиши в протоколе.
— Мы могли бы обойтись без протоколов, — не сдавался бывший. И так многозначительно на меня смотрел, что я даже заинтересовалась: ну не натурой же он предложит мне расплатиться?
— Каким же образом?
И пусть я не собиралась ни на что соглашаться, но ведь любопытство не порок.
— Мы могли бы начать все сначала…
Сама не знаю, как на ногах только устояла. Большей наглости просто невозможно было предположить.
— Иди ты знаешь куда! — выпалила я. — К жене и детям!
На что мой бывший только рассмеялся. Настолько громко и искренне, что я стиснула кулаки в безотчетном желании двинуть кое-кому в гладко выбритую челюсть.
— Я предлагал начать с начала нашу проверку, а не отношения, — с легким укором в голосе пояснил бывший. Дескать, откуда у тебя, Линда, такие мыслишки? Ведь знает же, что я терпеть не могу поучительный менторский тон, но делает же назло. — Напиши объяснительную по поводу черного ящика, сама понимаешь, мимо такого я пройти не могу. А с остальным я дам тебе время подумать.
От мысли, что придется писать объяснительную, стало совсем тошно. С другой стороны, пять минут позора — и один вопрос мы закроем.
— Я не изменю решение, — повторила сразу.
— И можешь очень пожалеть об этом, — все также мягко, не повышая голоса, предупредил бывший. Но в глазах его мелькнуло что-то такое, от чего захотелось поежиться. Ну и пусть, главное — отделаться от него сейчас. Даже ценой объяснительной, которую я со времен академии не писала. Что-то больно много сегодня я вспоминаю про академию…
Так что я потратила драгоценное время на написание объяснительной, а затем на изучение протокола, заполненного каллиграфическим почерком. И, вроде, все прошло нормально, ничего серьезного проверяющий не нашел, но выискивала несоответствия, раз за разом перечитывая протокол. Разыгравшаяся паранойя не позволяла поставить подпись просто так.
Теперь у меня точно есть, что рассказать за ужином Ксавьеру.
Мужчина спокойно положил мои сумбурные объяснения по поводу полупустого черного ящика в папку, открыл дверь, усмехнулся, заметив, как рассеивается полог тишины. Став вполоборота, так чтобы и мне, и посетителям клиники было хорошо видно и слышно.
— Ну что ж, местресс Ринолет, обещаю результаты проверки не заставят себя ждать. На всякий случай — я проверяю сообщения на переговорнике утром и вечером перед уходом, на составление полного отчета потребуется день-два.
