— Ты уверен, что это безопасно? — тихо спросил Демьян.
— Уже не важно, — Алексей усмехнулся, но тут же согнулся от кашля. Кашель был таким сильным, что лицо его стало серым, почти землистым. Он прижал ладонь к груди и выдохнул сквозь зубы. — У меня температура под сорок. Кто поверит, что я вообще с койки встал?
— Но ты всё равно встал, — заметил Демьян.
— Встал, — Алексей чуть шире приоткрыл глаза. — Потому что ты не отступишь.
Он поморщился, медленно сунул руку под подушку. Пальцы нащупали что-то и вытащили сложенный серый листок. Бумага была влажной, мятой, с засохшими пятнами по краям.
— Держи, — прошептал Алексей. — Только аккуратно. Покажешь один раз и никому лишнему. Там подпись. Я сам видел. Настоящая.
Демьян взял бумагу осторожно, двумя пальцами, словно боялся её порвать. Развернул. Пропуск на объект С-27. Санитарная проверка. Печать — чёткая, с выцветшими краями. Подпись — широкая, грубая, уверенная. Такой рукой пишут люди, которые не сомневаются.
— Как ты это достал? — спросил Демьян.
— Сказал, что санитарный журнал не сходится, — Алексей дёрнул плечом. — Попросил друга в караулке проверить. Тот передал старшему. Старший не стал разбираться и подписал.
— Ты сильно рискуешь, — тихо сказал Демьян.
— Ты тоже, — Алексей слабо улыбнулся краешком губ. Улыбка вышла болезненной.
— Но я хотя бы не лежу с воспалением лёгких.
Алексей усмехнулся шире, хотя это явно причинило ему боль.
— Зато ты идёшь чёрт знает куда, в туман, где тебе могут голову оторвать только за то, что не туда посмотрел, — хрипло сказал он.
— Я должен понять, что это. Если я прав, — начал Демьян.
— Если ты прав, — перебил Алексей, приподняв бровь, — то ты следующий. И я с тобой. Только ты на ногах, а я в койке. И ещё, — он чуть наклонился ближе, — если что, запомни: скажешь, что украл. Что нашёл. Что я тут ни при чём. Сделаешь так?
— Не скажу, — ответил Демьян.
— Скажешь, — тихо, но уверенно сказал Алексей. — Иначе грош тебе цена как доктору. Мы здесь не для медалей. Мы здесь, чтобы дожить до весны. И если кто-то пойдёт под нож, это должен быть не ты.
— Если с тобой что-то случится, — начал Демьян.
— Уже случилось, — Алексей поморщился, стиснув зубы от боли. — Я неделю гнию. Если не выберусь, пусть хоть не зря.
— Прекрати, — оборвал Демьян.
— Ты сам пришёл, — Алексей поднял глаза, серые, тусклые, но цепкие. — Значит, решился. Значит, доверься. Возьмёшь Анну?
— Она сама настаивает. Я пытался отговорить, — сказал Демьян.
— Бесполезно, — Алексей слабо усмехнулся, словно вспомнил что-то. — У неё характер как у штопора. Вцепилась — не вытащишь.
Кашель накрыл его снова — долгий, с надрывом. Грудь стучала под ладонью, глаза наполнились слезами от напряжения.
— Ладно, — наконец выдохнул он. — Уходи. Пока не началось. До смены патруля — минут сорок. Потом вторая машина на въезде.
— Я вернусь, — пообещал Демьян.
— Вернись с ответами, — Алексей чуть приподнял подбородок. — Только тихо.
Демьян спрятал пропуск в подкладку куртки, подошёл ближе и коротко сжал Алексею плечо — жест, в котором было больше благодарности, чем слов.
— Держись, — сказал он.
— Ты тоже, — Алексей прикрыл глаза. — Только, если что, ты меня не знаешь. Понял?
— Не смешно, — ответил Демьян.
— И не шучу, — устало сказал Алексей.
В коридоре что-то глухо ударило — металлический, резкий звук. Затем послышался голос, и кто-то в палате поднялся, зашаркал тапками к выходу. Демьян быстро вышел, не оборачиваясь.
«Он дал мне это с температурой под сорок. Просто так. Либо за идею, либо потому, что другого выхода нет», — подумал он.
На лестнице воздух был свежее, но всё ещё пах хлоркой, краской и пылью.
Он сжал бумагу в кармане так, будто от неё зависело не только дело, но и всё, что ждало впереди.
Грузовик тряхнуло так, что шея Демьяна дёрнулась — он машинально зажал локтем дверцу, чтобы она не распахнулась. Сиденья были промёрзшими и скрипели при каждом движении. Металл под ногами звенел от холода. Воздух в кабине пропитался запахом мокрой брезентовой куртки водителя, бензина и хлорки от халатов, свёрнутых на коленях.
Анна молчала. Она сидела ближе к двери, пальцы в серых перчатках были сцеплены. Она смотрела в лобовое стекло, где дворники скребли, не справляясь с конденсатом. Густой туман снаружи двигался медленно, словно пар — полосами, пятнами, затягивая дорогу, лес и заборы.
— Ты уверен, что нас не остановят? — тихо спросила она.
— Нет, — Демьян не отвёл взгляда от дороги. — Но Алексей подписал пропуск. Формально это осмотр санитарной зоны.
— А если спросят, зачем я с тобой? — продолжала Анна.
— Скажу, что ты медсестра. Всё равно никто не будет проверять, — ответил он.
Анна ничего не сказала, только кивнула. За поворотом справа мелькнул остов автобусной остановки — деревянной, с облезлой надписью «Вход запрещён». Тени за колючей проволокой едва различались — казармы, склады или что-то ещё.
— Ты думаешь, это началось здесь? — спросила Анна.
— Не знаю. Возможно, из посёлка. Возможно, дальше. Но животные — это серьёзно, — ответил Демьян.
— Ты веришь, что они могли заразиться от солдат? — уточнила она.
— Нет, — он сильнее сжал руль. — Скорее наоборот.
Грузовик качнуло на яме, кузов громыхнул. Из-под колёс вылетела грязь с крошками льда. Шофёр, хмурый и ссутуленный, курил молча, не вмешиваясь. Иногда он поглядывал в зеркало, но вопросов не задавал.
Дорога пошла вниз, под уклон. На обочине виднелась яма с корягами и мёртвым стволом дерева, похожим на вывихнутый палец. Дальше тянулись заборы, а затем показались дома. Посёлок.
Первые постройки были серыми, деревянными, с облезшей краской. В одном из окон вместо стекла был картон. Слева выстроились лавки: доски, ящики, поддоны. Люди в ватниках и рваных шарфах торговали рыбой, банками с соленьями и мясом на крючьях. Пахло керосином и дымом.
Демьян чуть приоткрыл окно. В лицо хлынул холодный воздух.
— Ты видишь это? — спросил он.
— Да, — ответила Анна. — Они будто не живые. Словно прячутся.
— Или боятся, — добавил Демьян.
Он посмотрел на солдат у угла рынка. Их было двое. Один курил, другой просто стоял с автоматом наперевес. Взгляд скользнул по кабине, задержался, но без реакции.
Шофёр затормозил у старой электроподстанции.
— Дальше сами, — сказал он, сплюнув в сторону.
— Спасибо, — ответил Демьян.
Они с Анной вышли. Асфальт под ногами трескался и был скользким. Туман сгущался у земли.
— Куда теперь? — прошептала Анна.
— К задним дворам. Там, где сараи. Мне сказали, что это возле канавы, за свалкой, — ответил Демьян.
Мимо прошёл мужчина с тележкой, подозрительно взглянул на них, но ничего не сказал. Где-то в тумане залаяла собака. Керосиновая лампа у одного прилавка горела тусклым жёлтым светом.
Свалка находилась за забором с проволокой, но часть забора уже обвалилась. Они перелезли тихо, стараясь не шуметь. Под ногами хрустели мокрые доски, стекло и ржавое железо. За сараями журчала талая вода. Пахло гнилью и чем-то металлическим.
— Там, — Анна указала вперёд. — Вон.
В канаве лежало тело. Собака. Большая, серая, вся в грязи. Но даже сквозь грязь было видно, что что-то не так.
— Подожди, не трогай, — Демьян достал резиновые перчатки из кармана и натянул их. Он присел.
Он раздвинул шерсть у шеи, затем у лапы, потом поднял веко.
— Господи, — Анна отступила назад. — Что это?
— Язвы. Капилляры будто раздуты. Словно под давлением, — сказал Демьян.
— Это инфекция? — спросила она.
— Это не похоже ни на что. Ни на бешенство, ни на сибирскую язву. Ни на что стандартное, — ответил он.
— Ты думаешь, это то же, что у солдат? — уточнила Анна.
— Симптомы похожи. Включая внутренние кровоизлияния. Реакция иммунитета неадекватная. Поражение мелких сосудов, — он запнулся. — Как будто организм атакует сам себя.
