Приветствовали её придворные чиновники, — чиновники, одни из которых будут помогать её мужу, а другие — стараться сжить его со свету. Кого-то она лично знала в той жизни. Взгляд одного старика поселил в её сердце тепло, — Аосянь поняла, что в той жизни старик этот был её отцом.
Он ею гордился.
Но был там и еще один человек, реакция на которого отличалась от остальных. Мужчина в одеждах чиновника низкого ранга, столь молодой на вид; поймав его взгляд, она-прежняя почувствовала легкую грусть. Но то почувствовала она-прежняя.
Нынешняя же Аосянь обмирала от ужаса.
Из толпы придворных чиновников смотрел на неё и грустно улыбался Король Демонов.
Когда Аосянь проснулась, она все еще лежала на берегу озера, закутанная в грубую ткань. Сердце её билось гулко, но ровно; воды в легких уже не было, и дышать она ныне могла без особых проблем. Раны ее тоже по большей части исцелились; переданная ей духовная сила тому поспособствовала. Даже следы от демонической плети уже не болели.
Хоть на то, чтобы шрамы сошли полностью, и уйдет не один день.
Подумав о заемной силе, Бог Войны сосредоточилась на своем Золотом Ядре, и настроение враз испортилось.
Она была пуста. Полностью, совершенно пуста. Формация Развеивания Духа уничтожила все духовные силы, что копила она на протяжении шестисот лет своего совершенствования. Лишь едва-едва угадывалось, что хоть что-то осталось от самого ядра, что там было что-то, что еще можно восстановить.
Но сколько столетий уйдет на это?
Впрочем, вправе ли она была жаловаться? Когда она впервые задумала свой план использовать формацию Развеивания Духа, она вообще не думала, что останется в живых. Порой пыталась она улучшить план, чтобы не требовал от неё жертвовать собой, порой и Чанмин предлагал варианты, но все они совершенно не подходили, чтобы использовать их на практике.
Лишь самой подставившись под удар, можно было унести с собой Короля Демонов.
Стараясь не делать резких движений, Бог Войны разлепила глаза, чтобы оценить обстановку. Леса вокруг неё казались дикими, но отдаленный лязг телеги и стук копыт давали понять, что до хоженых дорог отсюда не так уж и далеко. От платья, сотканного из людских надежд, не осталось ничего, и единственным, что прикрывало её наготу, был грубый кусок некрашенной ткани. Но больше всего было ей жаль пропавший кинжал.
Он был ей дорог как память.
Инь Аосянь перевела взгляд на своего спасителя. Был это молодой мужчина; высокого роста и с задатками хорошей фигуры, но и с явными следами любви к сытному обеду и хорошей выпивке. Теплые карие с прозеленью глаза смотрели с легкой иронией. Длинные черные волосы были собраны в тугой пучок, как это часто делали смертные: почему-то распущенные волосы постоянно мешали им в повседневной жизни, с чем никогда не сталкивались ни демоны, ни небожители. Кто-то из смертных даже, о ужас, стригся.
Спаситель представился заклинателем Цзянь Вэйаном, и в первый момент Аосянь порадовалась, что ей повезло наткнуться на того, кто, как и она, идет по пути совершенствования. Настроившись на его ци, однако, девушка ощутила укол стыда.
Похоже, что на то, чтобы спасти ей жизнь, Вэйан потратил почти все свои духовные силы. Не сказать чтобы это сильно удивляло: объемы ци, которыми владели Бог Войны и простой заклинатель, не достигший даже статуса Бессмертного, были просто несопоставимы.
Но теперь, понимая, на какие жертвы он пошел, фея чувствовала себя в неоплатном долгу перед ним.
— Какое это Царство? — спросила она, силясь решить для себя, стоит ли просить отвести ее к его учителю или же лучше не привлекать к себе внимание.
Ответ показался ей странным, но смутно знакомым. Западная Вэй… Западная Вэй… Где-то она слышала это название…
Во сне!
Во сне о прошлой жизни, в которой была она смертной.
— Я что, в Земном Царстве?
Против своей воли Бог Войны ощутила совершенно неуместный испуг. Объективно это был далеко не худший вариант. Окажись она в Царстве Яростных Духов, было бы стократ хуже. Да и посетить Подземное Царство она желанием совсем не горела.
И все-таки она ничего не могла с собой поделать: именно с Земным Царством было связано самое жуткое воспоминание её детства.
Было тогда ей, наверное, лет пятьдесят. В первый и единственный раз юная Инь Аосянь посетила Земное Царство, будучи в свите госпожи Лянь Хуэйфэн из старшей ветви Клана Цветов. Будучи всего лишь духом насекомого, Аосянь обязана была прислуживать госпоже; однако Хуэйфэн всегда была добра к ней и относилась скорее не как к служанке, а как к младшей сестре.
Не знала она, сколь роковым окажется это путешествие.
Фея-Бабочка и Фея-Лотос даже не успели понять, что произошло. Демон-Спрут атаковал неожиданно из-под озерной глади. Не успела ни одна из них ни убежать, ни даже вскрикнуть, когда омерзительные щупальца обхватили их тела, а демоническая ци запечатала их в их человеческих обличьях.
И маленький дух насекомого могла лишь в беспомощности наблюдать все те мучения, которым жестокий демон подвергал её госпожу. Саму бабочку спрут оставил на закуску: её божественная ци не была и вполовину так сильна и не обладала столь насыщенным ароматом, как юная энергия Хуэйфэн.
Всего лишь час провела Аосянь в плену, но казалось ей, что в этот час уместилась не одна Вечность. Она закрывала глаза, но не могла заткнуть уши. Исполненные боли и ужаса крики госпожи Лянь навсегда отпечатались в её памяти. Затем они стихли, и подумала тогда Аосянь, что теперь ей самой придется пройти через все то же самое.
А затем появился Он. Впоследствии, от других небожителей, узнала Фея-Бабочка, что сам тогдашний Бог Войны явился на помощь двум молодым феям. Но тогда Аосянь не знала, что за воин со сверкающим мечом сразил Демона-Спрута.
Она лишь знала, что под его защитой может не бояться никого и ничего.
Аосянь не помнила, как нес её тогдашний Бог Войны обратно в Небесное Царство. Кажется, она бредила. Ей говорили, что она долго не могла успокоиться, — и тогда Бог Войны подарил ей кинжал, в который вцепилась она мертвой хваткой.
Как будто повторись подобное снова, этот кинжал смог бы её защитить.
Происшедшее больно ударило по её репутации; чудовищная смерть Лянь Хуэйфэн глубоко потрясла Клан Цветов. Нет-нет да и слышала Аосянь шепотки за спиной, что дух насекомого должна была умереть, если потребуется, но любой ценой защитить госпожу.
И тогда дала она себе зарок, что станет однажды такой же, как Бог Войны — той, кто всегда способен защитить и себя, и других.
Когда же Бог Войны пропал, то выбрала она свой путь.
— Помоги мне подняться, — попросила Аосянь, вынырнув из воспоминаний.
На то, как отреагировал на эту просьбу Вэйан, она не обратила в тот момент вообще никакого внимания. Слишком много вещей волновали её тогда гораздо сильнее.
Её великолепных бабочкиных крыльев в человеческом обличье у неё больше не было. Чтобы позволить истинной форме проявиться частично, нужно было дополнительно тратить духовные силы, — у неё же сейчас их едва хватало на то, чтобы поддерживать человеческое обличье.
Аосянь подумала было о том, чтобы принять истинную форму полностью, — и тут же внутренне содрогнулась. Не вариант. Пока она не накопит достаточно духовных сил, чтобы вернуть бессмертие, истинную форму лучше не принимать вообще. Бабочки живут недолго, и за часы в обличье бабочки её человеческое тело постареет на годы. Благо, в пересчете на человеческий век Аосянь была очень юна, и определенный резерв лет у неё был.
На крайний случай.
Помимо же прочего, у неё не было никакого оружия, почти никакой одежды, а также тех кусков металла, что заменяют смертным духовные камни.
И знакомых. Об этом напомнил ей Вэйан сразу же после ритуальной формулы благодарности и короткого вежливого разговора об именах. В этом мире ей было совершенно некуда идти. Да и в Небесном Царстве… Кто станет ждать Бога Войны, растерявшего силу?
