Да и вообще, кто станет ждать Бога Войны, когда война закончилась?
Интересно, станет ли Хен Чанмин разыскивать её после битвы? Как и она, он был уверен, что формация Развеивания Духа неизбежно убьет её вместе с Королем Демонов. Если так, то увидит ли он какой-то смысл в том, чтобы убедиться в её смерти, проверить самую мельчайшую вероятность того, что ожидания не оправдались? Ему нет смысла разыскивать умершую: небожители не хоронят своих мертвецов в том смысле, как это делают люди, они не опускают их тела в землю и не предают огню. Тело павшего небожителя само растворяется в мироздании; все, что остается живым, это обряд провожания и поминальная табличка в Зале Предков.
Это все, что останется от неё в Небесном Царстве.
Все, что останется от феи, ныне обреченной начать новую жизнь в царстве смертных.
Город Лицзян будет, пожалуй, неплохим вариантом нового начала, решила Инь Аосянь. Именно там жило её прежнее воплощение, которое явилось ей сегодня во снах. Хоть и были обрывочными воспоминания, но они помогут сориентироваться в городе и чуть меньше ошибок наделать по неопытности. А самое главное — отправившись туда с Вэйаном, она не упустит случае вернуть ему долг и отплатить за доброту.
Сразу же после того, как восстановит немного духовные силы.
Глава 4. Лисенок нюхает цветы
«Ненавижу! Ненавижу всех! Как я все это ненавижу!»
Мао Ичэнь был зол.
Он был зол настолько, насколько только можно быть злым, когда лежишь на коленях у милой барышни, уткнувшись носом в её юную грудь, и нежные девичьи руки ласково чешут тебя за ушком.
В целом, он вынужден был признать, что именно тогда, когда он решил, что все, добегался, хвостатый, Судьба вдруг решила повернуться к нему лицом. Ведь столько людей, встретив раненого, ослабевшего лиса, добили бы его и сделали себе меховой воротник. Растеряв практически всю силу, Ичэнь не смог бы сопротивляться, даже если бы хрупкая барышня возжелала проделать это самостоятельно.
И вот что-что, а потерю силы он себе простить не мог.
Расслабился. Впал в самоуверенность, поверил в собственную неуязвимость. Проявил склонность к театральным эффектам, какой никогда не позволял себе во дни былой славы. И вот он, результат. У него остался всего один хвост.
Всего один хвост!
Величайшее сокровище для демона из Клана Лис, девять роскошных хвостов, в которых заключена была его сила, разлетелись по Земному Царству. Того, что осталось, хватало лишь чтобы забирать и передавать ци, да еще на пару простейших трюков.
А после еще одного идиотского решения, что принял он, еще не осознав до конца весь ужас своего положения, сил ему не хватало даже на то, чтобы подолгу поддерживать человеческую форму.
Так и бродил он по лесу в истинном обличье, все больше слабея от кровопотери. Не хватало ему ни духовных сил, чтобы исцелить глубокую рану, ни физических, чтобы хотя бы её обработать. Когда не смог он уже больше стоять на ногах, то просто рухнул без сил, с полным осознанием, что скоро он бесславно сдохнет под кустом, и плоть его съедят местные падальщики.
В таких обстоятельствах встреча с этой наивной барышней была настоящим подарком Судьбы. Встретив в лесу раненого хищника, она не только приказала своему слуге обработать его раны, но и подобрала его в качестве своего нового питомца. Жунь Ли кормила его сытно и обращалась ласково, — а прикосновения ласковых рук Ичэнь высоко ценил даже в зверином обличье. Поглощая её дыхание, Демон-Лис потихоньку восстанавливал силы…
Но Истинные Боги, почему ей нужно было назвать его «Бао-Бао»?!
Он лис! Он хищник! Он демон, в конце-то концов! Почему он должен был откликаться на эту откровенно детскую кличку?! «Бао-Бао» могли звать младенца; может быть, восторженного щенка или умильного котенка, но демонического зверя, о злодеяниях которого рассказывали лишь опасливым шепотом!
Когда Жунь Ли обращалась к нему «Бао-Бао», Ичэнь периодически скалил клыки и шипел, давая понять, как он к этому относится. Но девушка всерьез полагала, что дикий зверек просто не привык к людям и боится. После этого она обычно брала его на ручки и начинала успокаивающе гладить. Что ж… Мао Ичэнь не имел ничего против.
Так удобнее было воровать её дыхание.
Солнце клонилось к закату, когда карета дочери министра достигла постоялого двора. Не сказать чтобы это заведение процветало: располагалось оно одновременно слишком далеко от столицы, чтобы горожане могли заходить сюда выпить, и слишком близко, чтобы путники не выбирали поспешить и добраться уж до города в этот день. Тем не менее, на нищету это место тоже не жаловалось.
Деревянный частокол огораживал обширную территорию, где располагался как сам постоялый двор, так и подсобные помещения — сарай, амбар, конюшня. Ичэнь удобно устроился на плечах Жунь Ли, всем своим видом намекая, что вовсе необязательно убивать бедного маленького лисенка, чтобы он поработал меховым воротником. Лисенок и сам согласится, если с ним по-хорошему.
Сама молодая госпожа покидала карету, опираясь на руку служанки. Не то чтобы эта помощь была ей так уж необходима; однако не полагалось благородной даме ходить без поддержки. Если у тебя есть власть, нужно ей пользоваться, — иначе как люди увидят, что она у тебя есть.
По этой же причине не заговорила она сама с хозяином постоялого двора. Дочь министра лишь стояла позади и надменно молчала, пока о трех комнатах на ночь, — для неё самой, для женской прислуги и для мужской, — договаривался старый Пэй Ронг.
Из всех спутников новоиспеченной «хозяйки» этот человек беспокоил Ичэня больше всего. Не из-за своих навыков боевых искусств, хотя по меркам смертных они были хороши, и будучи в полной силе, Ичэнь из уважения к ним сразился бы с Ронгом без магии и оружия.
После чего убил бы его и сожрал его печень. Тоже из уважения.
Нет, совсем другая особенность делала старого слугу опасным. Опыт. Для смертного он прожил немало лет, по меркам бессмертных его возраст достиг уже подросткового. И большую часть этого времени он не жил, а выживал. Навыки боевых искусств спасали его, — но куда больше спасало его умение вовремя распознать опасность и подготовиться к ней. Именно поэтому Пэй Ронг с таким подозрением смотрел на «малыша Бао-Бао»: хоть и не подозревал он в нем разумом Демона-Лиса, но подсознательно чувствовал, что с новым питомцем молодой госпожи что-то не так. И это чутье не обманывалось до конца умильной мордочкой белого и пушистого лисенка.
По той же причине он лишь парой мгновений позже Ичэня выделил опасную группу среди постояльцев. Четверо рослых мужчин из тех, кто перебиваются любой грубой физической работой, за какую им заплатят, — а в те месяцы, когда с работой плохо, не чураются и грабежа. Одежда их выглядела грязной и латаной, да и тела были не особенно чище.
Как и взгляды, которыми проводили они красавицу Жунь Ли.
Ронг сделал то, что обычно и делал телохранитель, когда вся угроза со стороны посторонних ограничивалась лишь взглядами. Позволил опасному выражению на своем лице стать хорошо заметным и как бы невзначай сжал рукоять меча. Обычно этого хватает: даже мелкие бандиты прекрасно понимают, что благородная дама, носящая дорогие одежды и путешествующая в карете, не станет нанимать в охранники человека, неспособного защитить её. Что она не станет легкой добычей для них.
Вот только не знал кое-чего старый слуга, что Ичэнь, будучи демоном, просто чувствовал. Не только хмельной мутно-белый напиток дурманил разум посетителей в эту ночь. Чуть поведя носом, Демон-Лис ощутил почти неуловимый для смертного аромат Цветов Греха.
Цветов Греха, что некогда росли в его саду в Замке Черной Скалы.
Не ведал бывший король, сколько цветов погибло при разрушении замка, а сколько из них опало в четыре нижних мира. Но не сомневался он, что теперь то тут, то там будет людям становиться сложнее держать себя в руках.
Моральные нормы или страх наказания — то и другое станет мелким и неважным для тех, кто вдохнет аромат демонских цветов. То, что было искушением, станет мечтой, что было мечтой, станет желанием, что было желанием, станет планом.
