– Ты его прокипятила?
– Конечно, я всё сделала. Использовала мыло, спирт, всё, как ты велел.
– Держи его руку, я попробую ещё раз. Если удастся попасть в вену, он сможет продержаться дольше.
Анна присела с противоположной стороны койки. Её пальцы заметно дрожали, выдавая внутреннее напряжение.
– Он… он совсем холодный, – произнесла она, голос её был полон тревоги.
– Это из-за потери крови. Его сердце уже работает на пределе. Держи руку крепко, вот так.
Алексей издал едва слышный стон. Он открыл глаза, но взгляд был пустым, стеклянным, словно он смотрел сквозь них.
– Дим… – прошептал он еле слышно. – Я… ты же… ты обещал…
– Я держу своё слово, – резко отозвался Демьян, вытирая лоб Алексея влажной тряпкой. – Мы здесь, Лёша. Мы держимся.
– У него снова кровь… – Анна посмотрела на бинт, её голос дрогнул. – Из дёсен. Опять.
– Я вижу, – сквозь зубы процедил Демьян. – Глюконат кальция у нас закончился?
– Днём я отдала все ампулы на склад, как было приказано. Ничего не осталось, ни одной ампулы.
– Чёрт… Ладно. Я попробую приготовить раствор самостоятельно. Натрий с глюкозой. Это поможет поддержать баланс хотя бы на несколько часов.
– Из чего ты будешь его готовить? У нас нет даже флаконов, только миски.
– Я знаю, – тихо ответил Демьян. – Вон тот лоток, помнишь? Он использовался для промывки инструментов. Я его вымыл, он чистый. В него зальём раствор. Ты держи иглу, только не дрогни.
– Я… я постараюсь, – вымолвила Анна, её голос дрожал.
Палата наполнялась стонами. Больные на других койках метались, хрипели, кто-то бредил. Из соседней койки доносилось невнятное бормотание:
– Вода… дайте… воды…
Анна повернулась на звук, её лицо выразило растерянность.
– Может, мне… принести воды?
– Нет. Останься здесь. Если уйдёшь, нас заметят. Мы здесь неофициально, ты забыла? Если патрульный заглянет, всё закончится.
– Но они умирают, Демьян… Все. Мы же… мы не можем спасать только одного…
– Мы не можем спасти всех, – жёстко отрезал Демьян. – Алексей – один из нас. Он знает правду. Он видел то же, что и мы. Если он умрёт, мы останемся вдвоём с тобой. Без шанса. Без… – он осёкся, не договорив. – Он должен выжить.
Анна кивнула, её губы дрожали, а в глазах стояли слёзы.
– Мне… мне очень страшно. Они… они приходили ко мне. Задавали вопросы. Спрашивали, буду ли я молчать.
– Кто приходил?
– Люди из особого отдела. Один молодой. Сказал, что если я не расскажу, где ты хранишь записи, у моего отца будут проблемы.
– Ты им что-нибудь сказала?
– Нет! Клянусь, я ничего не сказала. Я… я лишь упомянула, что ты в изоляторе.
– Хорошо. Это нормально. Мы разберёмся с этим позже. Дай мне бинт. Чистый. И тряпку. Нужно промыть рану, а затем я введу раствор.
Анна достала из кармана сложенный бинт, слегка загрязнённый, но сухой. Демьян взял его, стиснул зубы и начал обрабатывать рану на руке Алексея. Тот не вскрикнул, лишь замер, словно окаменел.
– Алексей, ты слышишь меня?
– Да… – выдохнул он слабым голосом. – Вы… вдвоём… молодцы.
– Не хмурься. Мы ещё не закончили. Нам предстоит много работы.
– Слушай, – произнёс Алексей тяжело, хрипло, – если вдруг… если не получится… ты… уничтожь… ту папку. Она в ящике. В которой…
– Замолчи, – резко оборвал его Демьян. – Не говори так. Всё получится.
Анна опустила голову, её плечи дрожали от сдерживаемых рыданий.
– Прости, – тихо сказала она. – Я… я не выдержу, если он…
– Он не умрёт, – твёрдо повторил Демьян, обращаясь не столько к Анне, сколько к самому себе. – Он не имеет права умереть. Мы слишком много вложили. Мы слишком много знаем.
Демьян ввёл раствор. Шприц скрипнул, игла вошла с трудом – вены Алексея уже почти спались.
Наступила тишина. Слышалось лишь хриплое дыхание Алексея и стук капель дождя за окном.
– Если нас сдадут… – прошептала Анна, её голос дрожал.
– Тогда нас сдадут, – сухо ответил Демьян. – Мы и так на самом дне. Это просто ещё один уровень ниже.
Анна посмотрела на него. Её глаза были влажными, под ними темнели синие круги от усталости.
– Ты ведь всё равно надеешься. Почему ты продолжаешь надеяться?
– Потому что иначе… – Демьян взглянул на Алексея. – Иначе зачем мы вообще здесь?
Палата продолжала стонать. Лампочка под потолком покачивалась, отбрасывая дрожащие тени на стены.
Они сидели рядом с койкой Алексея, один у его головы, другая у ног, молча, пропахшие хлоркой, потом и страхом, с никому не нужной верностью, которая всё ещё держала их вместе.
Палата постепенно затихала. Кто-то тихо кашлял в углу, кто-то ворочался на пружинной койке, но общий фон боли, казалось, притупился, стал менее ощутимым. Свет лампы под потолком дрожал, его овал скользил по бледному лицу Алексея.
Алексей начал дышать чаще, словно пытаясь что-то сказать. Демьян склонился ближе к нему.
– Что ты хочешь сказать?
Алексей моргнул, медленно повернул голову. Его губы дрожали от слабости.
– Под… подо мной… там… – он закашлялся, захрипел, его тело напряглось.
Анна подалась вперёд, вытерла кровь с уголка его рта чистой тряпкой. Демьян не стал ждать – он просунул руку под матрас и нащупал край ткани, внутри которого чувствовалось что-то твёрдое.
Он вытащил находку.
Это была потрёпанная тетрадь в бежевой обложке, края которой расползлись от сырости. На обложке не было ни фамилии, ни названия – только серая грязная полоса и отпечаток пальца.
– Что это такое? – тихо спросил Демьян, хотя уже догадывался о содержимом.
Алексей, едва шевеля губами, прошептал:
– Посмотри сам… потом… – он с трудом повернул голову, резко выдохнул. – Там… склад биообразцов… это не мой почерк… не мои коды. Они… они другие.
Демьян начал перелистывать страницы. Почерк был неровным, чернила выцвели. Сначала шли записи о температуре, датах, именах… затем появились схемы, стрелки, подписи. Фрагменты ДНК. Цифры. Всё это не соответствовало стандартам ГОСТа и не походило на документы той эпохи.
– Это… ты сам это писал? – резко спросил Демьян.
Алексей слегка кивнул, движение было едва заметным.
– Частично я писал. Остальное… нашёл. Лежало в папке. В архиве. Кто-то… кто-то копался там до меня.
Анна наклонилась, заглянула в тетрадь через плечо Демьяна.
– Это… это какая-то кодировка? Почему формула записана с латинскими обозначениями? У нас же не так принято.
– Вот именно, – прошептал Демьян, его голос стал напряжённым. – Это не их стиль. И не наш. Это… – он отложил тетрадь и встал. – Это связано с ним. С Михаилом. Он оставил эти записи. Или он… он сам их вёл. Алексей, ты видел Михаила на складе?
Алексей попытался вдохнуть, но это далось ему с трудом. Долго он не мог вымолвить ни слова.
– В ноябре я его видел. Один раз. Ночью. Он был в белом халате. Без фуражки. Я… я подумал, что это врач. Потом заметил… в его руке был прибор. Не из нашего времени. Он светился.
– Ты уверен в этом?
– Да, я уверен. Я подошёл ближе… он… исчез. Я… потом нашёл следы. И бумагу. В шкафу. Я всё записал.
Анна обняла себя за плечи, её лицо побледнело.
– Это значит, что Михаил всё это подстроил? Вирус… он… он что, сам его выпустил?
– Не обязательно, – ответил Демьян. – Это не факт. Возможно, он просто изучал вирус. Или… ускорил его распространение. Я не знаю. Чёрт… Алексей, почему ты не рассказал мне об этом раньше?
– Хотел… сначала собрать доказательства… боялся. Потом заболел. Затем меня арестовали.
– Ты герой, понимаешь? Это – невероятно важно. Это… это ключ ко всему. Если я доживу до утра, я спрячу эти записи… или передам их… я… – он осёкся. – Я не знаю, кому их передать.
Алексей хрипло рассмеялся, его смех был слабым, почти неслышным.
– Хоть… хоть не зря я умру.
– Не говори так, – Анна крепко сжала его ладонь. – Ты не умрёшь. Мы тебя вытащим.
Алексей посмотрел на неё мутным взглядом. Он сжал её пальцы, затем снова выдохнул. Его плечи задрожали.
