— Не хочешь идти сам — ноги тебе не нужны!
Сквозь багровую пелену он увидел, что пока один громила прижимает его к стене, второй достает из-за пазухи короткую, но увесистую дубинку.
И уже примеривается к его коленной чашечке.
— Стойте! — отчаянно крикнул Вэйан, — Я достану деньги! Достану!
— Давай их сюда, — проворчал державший его громила.
— У меня их нет, но я их достану! Мне просто нужно время!
Кажется, его слова не слишком их убедили.
— Не связывалась бы ты с этим человеком.
Именно таковы были первые слова, что услышала Аосянь от хозяйки лавки после того, как Вэйан оставил их одних.
— Что? Почему? — не поняла девушка.
Хозяйка покровительственно улыбнулась:
— Говорит он красиво, язык у него подвешен. Да и лицом недурен. Да только за душой у него нет ничего.
Не без труда вспомнила Бог Войны, что обычно имеют в виду смертные под этой фразой.
— Вы хотите сказать, что у заклинателя Цзянь нет денег? — уточнила она.
— Денег, — кивнула торговка, — Таланта. Перспектив. Вообще ничего, кроме непомерного гонора. Ты барышня красивая, утонченная, ты наверняка себе найдешь кого-нибудь гораздо лучше.
— Благодарю вас, — ответила Фея-Бабочка, — Но я не собираюсь никого искать.
Хозяйка лавки вздохнула:
— Ты еще совсем юна. В твоем возрасте мне тоже казалось, что влюбленность — это все, и если она есть, ни на что иное внимания обращать не надо. Но вот что я тебе скажу. Влюбленность, пришедшая из ниоткуда, в никуда же и уйдет. А перспективы — они останутся. Как и последствия принятых решений. И чтобы потом не пришлось думать, где и на что растить своих детей, подумай сейчас, верный ли выбор делаешь. Не сердцем подумай, а головой.
— Вы неправильно меня поняли, — откликнулась Аосянь, — Я не влюблена в заклинателя Цзянь. Я следую за ним, потому что он спас мне жизнь. И я обязана ему за это.
Она коснулась слишком широкого для неё рукава халата.
— Это одежда с его плеча. И она служит мне постоянным напоминанием, как велик мой долг. И как тяжело будет его вернуть.
— Я не стану ни о чем спрашивать, — ответила торговка, — Не мое это дело. Но над моими словами все-таки подумай. Они могут показаться тебе циничными, но со временем ты меня поймешь. А пока давай и вправду подберем тебе что-нибудь… женское.
В сравнении с одеяниями небожителей одежда смертных, сотканная из грубой ткани, казалась тяжелой и неудобной. Они еще и одевались в несколько слоев: странная привычка смертных при перегреве или физической нагрузке выделять из тела неприятно пахнущие жидкости приводила к тому, что носимая в один слой одежда могла этими жидкостями пропитаться насквозь.
Лишенная большей части своих сил, Фея-Бабочка всерьез опасалась, что тоже начнет вонять.
Самый нижний слой, разделявший тело и остальную одежду, представлял собой тонкую накидку из некрашенной ткани и для публичной демонстрации не предназначался. Поверх неё надевалось платье, — в принципе, вполне привычного фасона, хотя закрытая спина заставляла Фею-Бабочку лишний раз оглядываться на отсутствующие крылья, а общая простота и непритязательность удручали. Приходилось напоминать себе, что здесь она не небожительница и не Бог Войны, а простая горожанка.
К тому же без денег и именной бирки.
Сверху все это прикрывал длинный халат. Как пояснила хозяйка лавки, ходить без халата можно, но в глазах людей это будет означать низкий социальный статус: не только знать, но и приличные горожане верхней одеждой не пренебрегали, а вот бродяга без кола и двора или пьянчуга из доков мог ходить хоть в одной рубахе.
Последней деталью образа была шпилька для волос. Распущенные волосы смертным мешали, и они собирали их в прически различной степени сложности. В бытность свою Богом Войны Аосянь носила в качестве шпильки уменьшенный до крошечных размеров боевой посох; сейчас это была обычная деревянная палочка, которую, однако, еще можно было использовать для акцентруации кулачного удара.
В отсутствие другого оружия.
Одежда, которую можно было позволить себе на оставленные Вэйаном деньги, имела блеклые, немаркие цвета. Подумав, Аосянь решила остановиться на оттенках синего; это не было свойственно ей как Фее-Бабочке и Богу Войны, но сейчас ей как раз, напротив, хотелось абстрагироваться от своего прошлого.
Переодевшись за ширмой в лавке, Аосянь выдохнула. По крайней мере, от одного давящего на сознание напоминания, что в этом мире нет ничего её собственного, она избавилась. Разумеется, она помнила, что куплена эта одежда на деньги Вэйана. Несомненно, она вернет их ему после того, как разберется, каким образом их зарабатывают в мире смертных.
Она полагала, что после того, как немного восстановятся её духовные силы, это не должно составить проблем.
Теперь больше всего тревожило её отсутствие оружия. С тех самых пор, как побывала в плену у демонов, Аосянь не расставалась с кинжалом, который подарил ей тогда Третий Бог Войны. Странно было сейчас чувствовать его отсутствие. Как будто часть себя она потеряла. Разумеется, Фея-Бабочка не рассчитывала найти в мире смертных оружие, способное сравниться с клинком небожителей; однако хоть чем-то для самозащиты обзавестись нужно было.
Но разумеется, не в лавке готового платья.
Выйдя на улицу, Инь Аосянь огляделась по сторонам в поисках своего спутника. И почти сразу же острый слух Бога Войны уловил столь неуместный, но столь знакомый звук.
Крик о помощи.
Забежав в переулок, Аосянь увидела Вэйана, удерживаемого у стены незнакомым ей мужчиной в черном. Был этот мужчина раза в полтора крупнее своей жертвы, но судя по небрежно обрезанным волосам, не практиковал пути совершенствования.
Похож на него, как родной брат, был и еще один стоявший рядом. Присев на корточки, он заносил короткую деревянную дубинку для калечащего удара по колену.
Аосянь не колебалась: она никогда не колебалась, когда видела, что кому-то нужна помощь. Не стала она и привлекать к себе внимание, окликая противников и вызывая на честный бой: честный бой — не для отребья. Она не стала даже доставать из волос шпильку — единственное свое оружие.
Вместо этого она взвилась в воздух. Весь свой вес она вложила в удар ногой по голове бандита с дубинкой, одним ударом отправляя его в короткий полет. Его сообщник обернулся к ней, — как раз вовремя, чтобы увидеть, как от приземления она сразу же переходит к наступлению.
Определенно, этот громила не знал боевых искусств; привык он скорее побеждать за счет превосходства в силе и выносливости. Встречное движение его дышало мощью, но было слишком предсказуемым. Легко отведя его руку в сторону, Бог Войны выбросила ладонь вперед, — лишь в последний момент придержав удар, чтобы не сделать его смертельным.
Аосянь не испытывала проблем с убийством демонов, но людей убивать не желала.
Менее двух секунд длилась схватка, и вот, один из громил лежал без движения у стены, а другой ползал у её ног, выкашливая кровь. Не обращая внимания ни на кого из них, Аосянь подошла к Вэйану и протянула ему его халат:
— Возвращаю.
Несколько мгновений заклинатель переводил пораженный взгляд с поверженных бандитов на побившую их хрупкую и нежную, казалось бы, фею. Затем все-таки справился с собой.
— Пойдем отсюда, — сказал он, надевая халат, — И спасибо за помощь.
Аосянь приподняла бровь:
— Разве по правилам Земного Царства нам не положено дождаться полиции, чтобы удостовериться в их судьбе?
— Хочешь, чтобы тебя арестовали за нелегальное проникновение в город? — спросил заклинатель, — Если начнется разбирательство, заметят отсутствие именной бирки. А с этим сейчас строго: говорят, скоро будет новая война, и Восточная Вэй засылает своих шпионов.
— А можно эту бирку как-то получить? — спросила девушка.
С минуту, наверное, Вэйан молчал.
— Я что-нибудь придумаю, — пообещал он.
Гостевой домик старины Кана располагался на восточной окраине Лицзяна. Было это место не сказать чтобы притязательное, но вполне приличное; не княжеское поместье, но все же и не собачья конура. А главное, хозяин этого домика знал Вэйана и неплохо к нему относился.
