На контрасте с этим, город Лицзян показался ей душным, шумным и суетливым. Нависали над узкими улочками изогнутые и пестро разукрашенные крыши домов. Толпились и толкались прохожие, так что Вэйану пришлось прокладывать путь через толпу с помощью трости. Старались перекричать друг друга уличные торговцы, а те, что понаглее, не гнушались даже хватать людей за одежду.
С последними вышел конфуз. Не привыкла Бог Войны, чтобы кто-то к ней прикасался без спроса, и реакции опытного бойца сработали быстрее, чем успела она напомнить себе, что здесь так принято. Благо, не было у нее при себе оружия, и духовные силы она восстановить не успела.
Но с заломленным в болевой захват запястьем торговец заверещал так, что взгляды собравшейся толпы немедленно обратились к ней.
— А-Сянь! — возмутился Вэйан, — Немедленно отпусти его!
После чего, обернувшись к собравшимся, с извиняющимся видом поклонился:
— Простите мою сестру. По дороге в город на нас напали разбойники, и она очень перепугалась.
Сообразив, что только что по неопытности, серьезно подставила его, Аосянь отпустила торговца и поспешила подыграть.
— Простите, господин. Я… боюсь, когда меня неожиданно хватают. Боюсь, что у людей могут быть злые намерения. Я не сильно вам навредила? Давайте я посмотрю…
Видя искреннее раскаяние в больших фиолетовых глазах девушки, торговец слегка смягчился.
— Ничего, — ответил он, растирая запястье, — Будьте осторожнее.
— У меня нет претензий, — добавил он, обращаясь к подошедшим людям в одинаковых кожаных доспехах и с окованными железом дубинками.
— Пойдем отсюда, А-Сянь, — как-то нервно сказал Вэйан, беря её за руку.
Когда они свернули на менее людную улицу, Инь Аосянь спросила:
— Ты ведь уже бывал в этом городе раньше?
— Да, — подтвердил он, — С тех пор, как покинул гору Тянь Динь, я путешествую по свету, не задерживаясь нигде подолгу. Но у каждого из нас есть места, куда дорога неизбежно приводит нас снова и снова. Для меня это Лицзян. Наверное, в каком-то смысле такие места можно назвать домом.
— Домом…
Против воли голос Аосянь дрогнул. Свой дом она оставила позади. Увидит ли она когда-нибудь еще Небесное Царство? Пройдется ли по парящим платформам, коснется ли нежно-лиловых облаков? Увидит ли она, как перемешивается, сплетаясь, свет солнца и звезд, что только в верхних мирах горят в небе одновременно? Услышит ли она звонкую музыку голосов цветочных фей?
Сможет ли бабочка, лишенная крыльев, вновь ощутить полет?
Несомненно, изменение в её настроении не укрылось от Вэйана. Но только даже если бы сказала она, что её гложет, как мог бы он понять? Как может понять, что значит лишиться крыльев, тот, у кого никогда их не было?
— А ты, значит, знаешь боевые искусства? — спросил заклинатель, пытаясь сменить тему.
— Я — Бог Войны, — лаконично ответила Аосянь.
Вэйан промолчал. Он не верил ей, Аосянь это чувствовала. Он считал, что рассудок её повредился от пережитого. А она…
Она не видела смысла разубеждать его. Она привыкла.
Было ли на самом деле ей домом Небесное Царство? Был ли домом ей Клан Цветов? Когда-то — был.
Когда-то. До тех страшных событий более чем пятивековой давности.
Многие из Клана Цветов дурно отзывались о ней за спиной из-за того, что не смогла она защитить свою госпожу от Демона-Спрута. Но те же самые феи встречали с насмешкой и пренебрежением её намерение овладеть боевыми искусствами и подняться до тех вершин, которых не подобает желать простому духу насекомого.
«Крестьянин, пожелавший стать воином, никогда им не станет», — сказала тогда наставница Ницю, — «Но и крестьянином ему никогда уже не быть»
Аосянь не сомневалась, не сомневалась в своем пути. Она забросила многие из прежних занятий, забросила даже цинь, на котором так любила играть. Феи из Клана Цветов окончательно отвернулись от странной бабочки, но ей было все равно. Все свое время и силы посвящала она совершенствованию своего тела и духа. Она обучалась у птиц, у светил и даже у небесных зверей, проводила годы в библиотеке и десятилетиями тренировалась в боевых искусствах.
Все — ради одного-единственного момента. Ради момента, когда она сойдется в бою с Королем Демонов и исполнит предназначение Бога Войны.
И никогда не думала она о том, что будет после победы.
В неловком молчании дошли они до лавки готового платья, куда Вэйан решил направиться первым делом. Все-таки в явно мужском халате не по размеру Аосянь привлекала слишком много внимания, — как будто мало было для того её собственной экзотической красоты! Привлекать внимание Вэйану не хотелось: и без того опасался он, что его мог заметить кто-то из давних знакомых.
Хозяйка лавки, невысокая женщина средних лет с некрасивым и грубым лицом, смерила Вэйана совсем неласковым взглядом, затем понимающе оглядела его спутницу в слишком просторном халате, и предупредила:
— Деньги вперед.
Заклинатель поморщился от такого приема, но затевать скандал не стал. Молча сунул руку за отворот куртки и вытащил маленький серебряный слиток.
— Этого хватит?
Хозяйка лавки оглядела красавицу Аосянь, затем слиток, и честно сказала:
— Будь я вот такой вот, бежала бы от мужчины, который решил бы, что мне этого хватит, как от огня. Но дело ваше, я не лезу. Погуляй снаружи, пока я подберу что-нибудь по размеру. И не подглядывай, а то знаю я тебя.
«Да я там уже все, что можно, видел», — чуть не ответил Вэйан.
Но удержался от этого.
— Иди с ней, — кивнул он своей спутнице, — Она подберет тебе костюм, в котором ты не будешь выделяться. Ворчит она много, но в душе добрая. Глубоко-глубоко в душе.
— Еще слово, и я тебе что-нибудь глубоко-глубоко засуну! — крикнула хозяйка, вызвав несколько удивленных взглядов прохожих.
Оставив Аосянь примерять наряды, Вэйан прошелся пока по торговым рядам. Он двигался с видом скучающего богатого господина, — что, увы, не вполне соответствовало его реальному финансовому положению.
Что еще хуже, его все-таки узнали.
— Эй, это же Цзянь!
Цзянь Вэйан постарался скрыться от узнавших его глаз в лабиринте проулков между зданиями, но все, чего он добился, это того, что двое громил в темных одеждах без украшений обступили его в тесном тупичке.
— Так-так! — сказал один из них, — Великий заклинатель к нам пожаловал! Госпожа Фенфанг не сомневалась, что рано или поздно ты вернешься.
Гордо выпрямившись, заклинатель сложил пальцы в колдовской знак.
— Не приближайтесь! Не приближайтесь, иначе пожалеете!
Громилы переглянулись — и заржали.
— Что? Проклянешь нас? — сквозь смех спросил один из них.
— Я не хочу брать на себя столь тяжелую карму, — ответствовал Вэйан, — Но сделаю это, если потребуется.
— Ну, конечно! — смеялся второй громила, — Ты же шарлатан! Сколько ты стряс с госпожи Фенфанг за свои амулеты для успеха в делах, и что в итоге? Не прошло и двух дней, как пьяные клиенты нанесли ущерба в полтора раза больше!
— Это не моя вина, — возразил заклинатель, — Карма неумолима, и если человек запятнал себя потворством греховному…
— Да нам плевать, — оборвал его громила, — Сейчас пойдешь с нами к госпоже Фенфанг, там вывернешь рукава, вернешь плату, ущерб и проценты, — и гуляй себе на здоровье, сколько его останется!
— У меня нет таких денег, — с достоинством ответствовал заклинатель, — Я аскет.
— Да хоть бодхисаттва! Платить все равно придется. Так или иначе. Госпожа Фенфанг не прощает тех, из-за кого теряет деньги.
— Я видел, он с какой-то девчонкой шел, — припомнил второй громила, — Девчонка вроде красивая.
— Она здесь не при…
Не заканчивая фразы, Вэйан неожиданно атаковал. Отшатнулся громила, получив удар палкой по лицу, — а заклинатель уже рванулся в освободившийся просвет…
…но недостаточно быстро.
Мощный удар кулаком в солнечное сплетение выбил воздух из его груди. Согнувшись от боли, Вэйан не успел вовремя защититься от нового удара, и в ушах его зазвенел. Он скорее почувствовал, чем увидел, как громила схватил его за отворот куртки, — а затем спина его встретилась со стеной.
