Катастрофа — примерно через месяц система начнёт давать сбои, а уже через два — потеряет способность поддерживать больше половины армии. Через три…
Я отбросил эти мысли. Дальше считать не было смысла.
«Я никак не могу её починить», — признал я самому себе. Это была горькая, но объективная истина. Моих знаний в фундаментальной некромагии и алхимии было недостаточно. Элара легко могла бы это сделать, но её сейчас нет, а ждать неизвестно чего, такая себе перспектива. Еще немного и скоро я останусь без своих скелетов, надо был что-то делать. Но в тоже время, в уме уже само собой напрашивалось новое решение…
Гоблины.
Живые, способные к размножению, но не требующие сложной магической инфраструктуры для управления. Это подходящая замена скелетам в кратко и среднесрочной перспективе.
* * *
Я вернулся в шахты и через некоторое время совершенно новая площадка для обучения была оборудована следуя моим замыслам. Десяток гоблинов, отобранных мной по признаку поиска наименее походящих на безмозглых зелёных обезьян, стояли неровной шеренгой. Их глаза метались из стороны в сторону, выискивая выход, а длинные уши нервно подрагивали.
Рядом со мной находился один из моих лучших скелетов-шахтёров — тот, кого я модифицировал лично, вплетая в его Сеть более сложные не обкатанные алгоритмы работы.
«Смотрите внимательно», — телепатически приказал я гоблинам, одновременно подключая их к примитивному интерфейсу, который Элара когда-то использовала для обучения новых юнитов.
Скелет шагнул к импровизированной жиле руды, вмурованной в стену. Он осмотрел поверхность, выбрал место удара, поднял кирку и ударил — тут же пошёл скол. Затем следуя алгоритму провел повторный удар, ещё один — куски аметита начали осыпаться к его ногам. Он аккуратно собрал их в мешок.
Всё заняло меньше минуты.
Я отключил его и кивнул гоблинам.
«Теперь вы».
Первый гоблин неуверенно шагнул вперёд, схватил кирку обеими руками и… замахнулся так неуклюже, что чуть не грохнулся наземь — удар пришёлся вскользь по стене, оставив жалкую царапину. Второй удар — почти такой же. Третий — вообще мимо.
— Куру-ка! — взвизгнул он, бросая инструмент. — Камень твёрдый! Не ломается!
Я молча поднял кирку и вернул ему. Гоблин дрожащими руками взялся за древко.
«Ещё раз».
Он попытался снова, но… снова промахнулся.
Я перевёл взгляд на остальных. Их лица выражали смесь страха и презрения к своему неудачливому соплеменнику.
«Следующий».
Второй гоблин оказался чуть лучше. Он хотя бы попадал по нужному месту, но его удары были настолько слабыми, что на добычу одного куска руды у него ушло почти пять минут. К концу он задыхался, а его руки тряслись от усталости.
Третий вообще не понял задачу. Он начал долбить не жилу, а соседний чистый камень, упрямо игнорируя мои попытки его перенаправить.
К концу первого часа я получил ровно три жалких осколка аметита, которые ещё хоть как-то могли годиться на продажу, гору брака и одного гоблина с вывихнутым запястьем.
«Да они очками опыта в моей Системной консоли были бы полезнее», — констатировал я, глядя на жалкие результаты. Но сдаваться был не намерен. Выбора нет, либо они, либо искать наёмных рабочих или порабощать другую разумную расу находившуюся прямо у меня под рукой… Но такой не было.
Страх не мотивирует их, он лишь делает медленнее и глупее. Им нужно что-то другое, но что?
Я попробовал другой подход.
Еда — как награда за выполненную работу. Тот, кто добудет больше руды, получит увеличенную порцию, кто добудет меньше всего — будет ходить голодным.
Эффект не проявился сразу же. Гоблины не сразу осознали всю ответственность возложенную на них и продолжали халтурить до тех самых пор, пока на следующее утро все не остались голодными. Затем то же в обед и на вечер, для профилактики.
Спустя три дня такого переобучения, глаза гоблинов сами собой загорелись блеском ответственных работяг. Они вцепились в кирки и принялись долбить стену с новым рвением. Но… Скоро возникла другая проблема.
Узнав, что за хорошую работу они могут получить чужую порцию, гоблины стали толкаться, отпихивая друг друга от лучших участков жилы. Затем один из них попытался украсть добычу у соседа, завязалась драка, кирки полетели в стороны, один гоблин получил по голове, второй — по ногам, третий, воспользовавшись суматохой, попытался сбежать с полным мешком руды.
Неужели они неисправимы? Что я делаю не так? Это тоже не работает. Я сжал челюсти так сильно, что кости заскрипели.
Логистический кошмар так и нарастал с каждым новым днём. Гоблинов нужно было кормить дважды в день, иначе они начинали бунтовать. Им требовалась одежда, потому что в холодных туннелях они мёрзли и болели. Их приходилось лечить после бесконечных драк, которые вспыхивали по поводу и без. Но хуже всего было то, что они ломали инструменты. Кирки, лопаты, тележки, всё, до чего дотягивались их неуклюжие лапы, превращалось в металлолом за считанные дни. Они не понимали концепции ответственного обращения.
— Костяша, — голос Фенрис прозвучал с нескрываемым сочувствием. Она стояла у входа в мою импровизированную мастерскую, держа в руках очередной сломанный молоток. — Это уже шестой за два дня.
Я взял молоток и осмотрел его. Рукоять расщеплена, а боёк покрыт трещинами.
«Как это вообще возможно?»
— Они использовали его как дубину в драке, — пояснила она. — Из-за куска хлеба.
Я замер. Медленно повернулся к ней.
«Из-за куска хлеба? Так обо что они мне молотки-то разломали⁈»
— Не уверена… Один украл у другого. Тот в ответ схватил молоток и… — она вздохнула. — В общем, теперь у нас есть два травмированных гоблина и один труп инструмента.
Я отшвырнул молоток в угол с такой силой, что тот раскололся окончательно. Но даже это ещё не было дном.
Тогда я понял, что придётся вернуться к прежнему методу, где каждый из них выполнял лишь одно мелкое действие, как автомат на конвейере. Но прежний метод вовсе не означал, что и с ним некоторые особо одарённые умудрятся не справиться…
— Куру-куру! — верещал первый гоблин, вращая киркой над головой, как боевым топором. — Копать сюда?
«Нет! Туда!» — телепатически рявкнул я, указывая на жилу руды в трёх шагах от него.
Он развернулся, споткнулся о собственные ноги и грохнулся лицом в грязь. Кирка вылетела из его рук и чуть не проломила череп второму гоблину, который как раз пытался загрузить телегу. Второй гоблин испуганно отпрыгнул, опрокинув телегу. Руда рассыпалась по полу.
Третий гоблин, решив, что это сигнал к отступлению, бросил свой инструмент и попытался сбежать. Я остановил его точным броском этой же самой кирки… Промахнулся! Я, со всей своей точностью, на которую ещё ни разу не жаловался, промахнулся по этому засранцу, но тот всё равно повалился прямо на живот и стал визжать от испуга так громко, что остальные гоблины, с криками расшифровывающимися как «Атакуют!!!» ринулись кто куда.
Уже через пятнацать секунд на площадке царил неизлечимый хаос. Половина инструментов валялась на полу, все телеги перевёрнуты, гоблины либо прятались по углам, либо пытались сбежать.
Я стоял посреди всего этого кошмара, медленно сжимая и разжимая костяные пальцы.
Давление не работает. Они не мотивированы. Они не понимают последовательности действий. Они не понимают ничего.
— Может, стоит снова вернуться к попыткам научить их более простым задачам? — осторожно предложила Фенрис, наблюдавшая за происходящим со стороны. — Один гоблин — одно действие.
Я медленно повернулся к ней.
«Куда ещё меньше? Один замхивается киркой, другой толкает кирку, третий направляет в жилу, четвёртый терпит вибрацию? Это уже не добыча получится, а ясельный Скретч, только вместо блоков у нас живые зелёные гоблины, которым придётся сидеть на головах друг у друга»…
Она поморщилась, в её ментальных сигналах я случайно разглядел отголоски визуального образа того, как она пыталась представить всё в самом буквальном смысле.
