— Ну… да. «Скретч?» Звучит паршиво… наверное.
Я уставился на гоблинов. Они избегали моего взгляда, съёжившись в жалкие комки страха и глупости.
Мне нужен был кто-то, кто понимает их. Кто говорит на их языке, кто может заставить их работать не через страх, а через… что-то другое.
Я развернулся и пошёл искать Гобби. Другой надежды у нас уже нет…
— В-великий Вожак! Гобби готов служить! Гобби всё сделает!
Я остановился перед ним и посмотрел ему прямо в маленькие чёрные глазки.
«Гобби. Ты веришь в меня?»
Он задрожал, не от страха, а от чего-то другого. Его ответ был мгновенным, горячим, почти истеричным:
— Да! Гобби верит! Великий Вожак! — самый сильный! Самый умный! Гобби счастлив служить!
Я едва не усмехнулся. Фанатизм, конечно, но искренний. Это можно использовать.
«Хорошо. Теперь слушай внимательно, ты будешь помогать мне работать с твоими сородичами. Покажешь им, как жить правильно. Что будет, если трудиться, и что — если лениться. Думаешь, справишься?»
Гобби заёрзал, явно пытаясь осмыслить. Его лоб наморщился, словно он впервые в жизни столкнулся с интеллектуальной нагрузкой.
— Гобби… Гобби не понимает. Как показывать?
Я поднял руку и жестом приказал скелету подойти. Тот шагнул вперёд, неся в костлявых руках свёрнутый кусок мягкой ткани — остатки того бархатного костюма, который Лиандри натянула на Гобби несколько дней назад.
«Надень. Сейчас».
Гобби недоумённо взял ткань, развернул и замер, его глаза расширились. Он медленно, осторожно, словно боясь, что это исчезнет, натянул костюмчик на себя. Бархат, хоть и помятый, смотрелся контрастом на фоне его грязной кожи.
— Это… это правда Гобби?
«Да. И ещё кое-что».
Я кивнул другому скелету. Тот протянул миску, из которой валил пар. Запах жареного мяса мгновенно привлёк внимание всех гоблинов в округе.
— Куру-ка⁈ — кто-то в толпе восторженно взвизгнул. — Мясо! Горячее мясо!
Гобби взял миску дрожащими руками, поднёс к носу, вдохнул и едва не заплакал от счастья.
— Великий Вожак… Это для Гобби?
«Съешь. Только медленно. Чтобы все видели».
Гобби кивнул так резко, что чуть не выронил миску. Он опустился на корточки прямо посреди пещеры, на виду у всех, и начал есть. Но не жадно, не набивая пасть, а неторопливо, смакуя каждый кусок. Его глаза закрылись от наслаждения, он причмокивал, издавая искренние довольные звуки.
Вокруг завис гул. Гоблины подползали ближе, вытянув шеи, облизываясь. Кто-то протянул руку, но тут же одёрнул, боясь.
«Отлично. А теперь встань и обратись к ним».
Гобби доел, вытер жирные губы тыльной стороной лапы и неуверенно поднялся. Он посмотрел на толпу, потом на меня.
— Что… что Гобби говорить?
«Скажи, что всё это — награда за хорошую работу. За то, что ты слушаешь меня. Скажи, что тот, кто будет стараться, получит то же самое».
Гобби кивнул и сделал глубокий вдох. Его голос, обычно тонкий и дрожащий, неожиданно окреп:
— Гобби работал! Гобби слушал Великого Костяного Вожака! Костяной Вожак дал Гобби мясо! Дал одежду! Гобби теперь важный! Если вы работать — вы тоже получите! Великий Вожак не обманывать!
Толпа загудела. Кто-то выкрикнул:
— А если Гобби врёт⁈
— Если не работать⁈ — добавил другой.
Я передал Гобби новую мысль.
«Скажи, что из тех, кто ленится, мы начнём делать провиант, его как раз не хватает».
Я не был серьёзен с этой угрозой, ведь это точно был перебор. Уж лучше просто пустить их всех на опыт и начать искать что-то другое, но разве от кого-то вроде меня подобная угроза не прозвучит максимально правдоподобно?
Гобби замялся, его лицо исказилось. Он явно воспринял мои слова за истину. Вздохнув, он произнёс, глядя в землю:
— Кто не работать… из того будут делать еду. Великий Костяшка не кормить лентяев.
Его слова повисли в воздухе, гоблины молча переглянулись. Некоторые попятились, другие, наоборот, выпрямились, словно оценивая, стоит ли игра свеч.
Я наблюдал за их реакцией. Пока что это было… неплохо, но мне нужна была обратная связь, причем настоящая.
«Фенрис», — позвал я телепатически.
«Да, Костяша?» — её голос в моей голове прозвучал устало, но отзывчиво.
«Мне нужен твой талант. Я не понимаю их. Не вижу, что они на самом деле думают. Но ты сможешь это сделать».
Фенрис скрестила руки на груди, её взгляд стал холодным.
— Ты правда хочешь, чтобы я читала их мысли? Чтобы помогла тебе… давить на них ещё эффективнее?
«Да».
Она молчала несколько секунд, потом поджала губы.
— Знаешь, иногда ты действуешь так, будто все вокруг — просто винтики в твоей машине. Даже гоблины… даже если они тупые, трусливые и ленивые, они всё равно живые. У них есть страхи, желания, так ты не можешь просто… ломать их.
«Я не ломаю. Я учу».
— Учишь? — её голос стал острым. — Костяша, ты пугаешь их до полусмерти, лишаешь сна, моришь голодом. Это не обучение, а жестокое принуждение.
Я ненадолго замер. Из её уст эти слова почему-то звучали иначе. Я и сам почти поверил, что поступаю неправильно.
«Тогда что ты предлагаешь? Позволить им сидеть без дела, есть мою еду, пока всё не рухнет? Мне нужна рабочая сила, у меня нет времени».
Фенрис подошла ближе, её взгляд смягчился.
— Я понимаю. Но если ты хочешь, чтобы они работали не только до тех пор, пока их пугают, тебе нужно понять, что они вообще хотят. Наказание и награда тут не причем, нужно понять что движет ими. Вот в этом я помогу, но только если ты пообещаешь, что попробуешь действовать по-другому.
Я посмотрел на неё и наконец кивнул.
«Попробовать? Попробовать обещаю».
Она вздохнула и подошла к толпе гоблинов. Те инстинктивно отпрянули, но она присела на корточки, оказавшись на их уровне. Её уши дрогнули, глаза закрылись. Воздух вокруг неё слегка задрожал — признак активации её псионики.
Через минуту она открыла глаза и вернулась ко мне.
— Они боятся. Очень сильно боятся. Но не только тебя, они боятся голода, темноты, боли. Они не понимают, зачем им работать, потому что никогда раньше не видели результата. Их прежний вожак обещал им безопасность, но не дал ничего и умер. А теперь ты, новый хозяин, и они не знают, можно ли тебе верить.
«С какой стати я должен быть к ним добрым? Они мои рабы. Как мне ещё показать, что я не обманываю?»
— Повторением и маленькими победами — дай им что-то прямо сейчас. Но не за работу, а просто так. Покажи, что ты не только забираешь, но и даёшь.
Я задумался. Потом отдал приказ скелету, некоторое время спустя тот принёс ещё одну миску с едой. Я передал её Фенрис.
«Раздай. Всем понемногу. Пусть знают, что это не последний раз».
Фенрис взяла миску и начала подходить к гоблинам, предлагая им по кусочку. Те нерешительно брали, потом жадно хватали. Их глаза загорались, а гул голосов становился громче, но уже не враждебным, а почти радостным.
Гобби, стоявший рядом со мной, смотрел на это с гордостью, словно это была его идея.
— Костяной Захватчик добрый! — прокричал он. — Костяной Захватчик не врёт!
Я посмотрел на него. Этот маленький гоблин, которого я сломал, а потом перепрограммировал, теперь защищал меня перед своими. Странная ситуация, но это было эффективно.
«Гобби, продолжай работу моим связным. Объясняй им, что я хочу. Если они не понимают, попробуй найти другие слова. Если снова не поймут — приходи ко мне, вместе разберёмся».
— Да, Великий Вожак! Гобби справится!
Он побежал к толпе, размахивая руками, и начал что-то горячо объяснять. Его слова были сбивчивыми, жесты неуклюжими, но гоблины слушали. Некоторые даже кивали.
Я вернулся к Фенрис.
«Спасибо».
Она улыбнулась с проблеском надежды, необъяснимой для меня.
— Ты справишься, Костяша.
* * *
Увы, но все рухнуло за секунду.
Один момент — и я видел, как Гобби старательно объясняет группе гоблинов, что копать нужно вот так, а не вот так. Это были какие-то безумные вещи, совершенно тупые советы о вещах, которые те, тем не менее, совершенно не видели и не осознавали. Ещё я видел, как Фенрис, нарушая свои же идеи, тайком подкармливала некоторых гоблинов. Видел, как скелеты методично долбят породу, и даже гоблины начали вяло, но подчиняться. А в следующий момент раздался треск, словно кто-то разорвал потолок надвое.
