Успокоенная моими словами бабушка кивнула. А я порадовалась, что уроки Валери не прошли даром. Именно она научила меня «держать лицо», что бы ни происходило, каких бы ужасающих духов я ни видела, каким бы странным событиям ни становилась свидетелем.
Я вернулась к себе. Спустя десять минут в дверь постучала Амелия и сообщила, что принесла артефакт на замену. Люстра была починена, свет воцарился в гостиной, что было весьма кстати.
Последующие два часа я провела, приводя себя в порядок при помощи горничной. Приняла ванну, поухаживала за лицом, стараясь скрыть следы бессонных ночей, долго расчесывала вымытые и высушенные волосы, выбирала платье. К назначенному часу я выглядела почти так же, как выглядела бы в Валентайне, отправляясь на званый ужин. На самом деле, леди Эвелинн Абигайл Торч была до сих пор взбудоражена и ошеломлена открывшейся ей правдой о драконах, но глядя на нее, вы никогда бы об этом не догадались.
Стучась к бабушке, я чувствовала себя полной решимости. Я обещала Розе из Шальса помочь – и была готова!
***
За огромным столом пустых мест оказалось куда больше, чем я думала. Около половины гостей, из тех, кто жил в Краале или поблизости, покинули замок, дабы, заперев изнутри ставни и двери, предаваться страху в родных стенах, вместе с такими же испуганными близкими. Среди уехавших был и нотариус Джемис. Оставшиеся изо всех сил делали вид, что ничего не происходит, но уныние витало в зале, словно привидение под потолком.
Гости тихо переговаривались между собой – общий разговор не клеился. Я то и дело слышала: «Какой ужас!», «Что же будет?» и «Когда мы сможем уехать?»
По правую руку графа Рича, сидевшего во главе стола с задумчивым видом, расположилась бабушка, по левую – Рэндальф, который в эту минуту был очень похож на отца. Пожалуй, впервые я видела его таким мрачным. На другом конце стола Клементина пыталась наладить беседу с гостями, но я заметила, как неестественно она улыбается, как напряжена, испугана. И это удивило меня, ведь я не могла забыть ее выражение лица в то мгновение, когда на Рэнди было совершено покушение. Она радовалась тому, что Гальфи стал на шаг ближе к наследству, а значит, после возвращения пасынка должна была испытывать разочарование, грусть, даже злость. Но не испуг!
Граф покинул общество, не притронувшись к еде и даже не уделив времени бабушке, из чего я сделала вывод, что он все еще раздумывает над моим предложением. Впрочем, бабушка вполне его понимала. Она, едва ли не единственная из гостей, вела себя так, будто ничего не случилось. В отличие от баронессы Савой.
– Беата, зачем я только послушала тебя! – уже в который раз проныла она. – Мне даже в страшном сне не могла присниться такая история!
Бабушка пожала плечами и промолчала. После чего взглянула на Рэндальфа.
– Что ты планируешь предпринять, Рэнди? – спросила она, и гости дружно замолчали, навострив уши.
– Повторю облаву, – махнул буйными кудрями он. – И буду повторять до тех пор, пока в Рослинсберге не останется ни одного волка!
– Какой урон природе! – горестно вздохнула бабушка.
– Очень правильно, молодой человек, убейте их всех! – кровожадно воскликнула Шарлот. – Господь сам разберется, есть ли среди них волк-убийца!
Отужинав, гости разбились на группы, не стремясь вернуться в свои покои. В прохладном, несмотря на ярко пылающие камины, зале ярко горел свет, даря ощущение безопасности, а у дверей застыли дюжие герцогские стражники. Казалось невозможным, что где-то рядом бродит ужасный монстр, убивающий людей, ведь огонь дружелюбно трещал, бульоты на столе дымились, десерты манили.
Когда бабушка поднялась, я последовала за ней, но очень быстро отстала, не желая слушать Шарлот. Пожалуй, после этой поездки бабушка задумается, брать ли подругу с собой в качестве компаньонки.
– Я так благодарна, леди Торч, что вы не уехали! – вдруг услышала я и, обернувшись, увидела графиню.
Она смотрела на меня с заискивающей улыбкой.
– Добрый вечер, Клементина, – улыбнулась в ответ я. – Бабушку сложно испугать, если вы об этом. Но то, что происходит, конечно, ужасно.
– Ужасно! – воскликнула она, и я вновь отметила, как она бледна. – Как вы думаете, зверь не сможет пробраться в замок?
– Вы – хозяйка, Клементина, вам должно быть виднее, – философски заметила я. – Думаете, он охотится на кого-то из тех, кто живет здесь?
– Боже упаси! – совсем побелела она. – Эвелинн, я – мать и опасаюсь за жизнь сына!
– У вас есть основания для этого, леди Рич? – услышала я знакомый голос.
Дарч подошел бесшумно, словно кот, и теперь стоял напротив графини, чуть склонив голову в вежливом поклоне.
– Опять вы! – поморщилась та. – Нет, господин Дарч, оснований у меня не больше, чем у любого из присутствующих.
– С Гальфи не должно случиться ничего плохого, – сказала я, успокаивающе положив ладонь на ее запястье. – Кроме того, думаю, вы позаботились о его охране?
– Конечно, – она благодарно сжала мою руку, – у его покоев круглосуточно дежурят, да и я буду ночевать там, а не у себя.
– Очень разумно, – кивнул старший дознаватель, – впрочем, охрана нужна не столько от «волка», сколько от убийцы вашей горничной. Вы, случайно, не подозреваете кого-нибудь?
Она посмотрела на него с таким изумлением, словно он предложил ей раздеться перед гостями догола.
– Как вам могло такое в голову прийти? – воскликнула она. – У нас было все хорошо, пока… пока Эндрю не решил собрать гостей на праздник. Ищите среди них!
И она ушла, что-то возмущенно бормоча под нос.
– Хорошая версия, – согласился Дарч и предложил мне руку. – Прогуляетесь со мной по галерее, леди? Шесть тысяч шагов после ужина мы, конечно, не сделаем, но треть – лучше, чем ничего.
Кладя ладонь на предплечье старшего дознавателя, я покосилась на него с удивлением – неужели, шутит? Но он говорил совершенно серьезно.
Я огляделась, нашла глазами бабушку и, увидев, что она смотрит на нас, кивнула ей. Она кивнула в ответ и вернулась к разговору с одним из гостей – с Дарчем она за меня не волновалась.
Мы покинули зал, чтобы перейти в ту же галерею, в которой я гуляла с графиней, и медленно двинулись вдоль нее, разглядывая портреты. Те смотрели равнодушно – кем мы были для них, многим из которых насчитывались сотни лет? Былинками на драконьей шкуре вечности.
Помещение не могло не напомнить Галерею славы в Министерстве магии. Когда-то я хотела задать Дарчу один вопрос, но не решилась. А сейчас момент показался подходящим – как бы ни увиливала я от этого, как бы ни старалась не замечать, но между мной и старшим дознавателем больше не было пропасти, лишь узенькая тропинка, по одной стороне которой двигалась я, а по другой – он. И двигались мы в одном направлении.
– Я бы хотела пролить свет на некое обстоятельство, но не знаю, как задать вам вопрос, Демьен, – честно призналась я, не глядя на него.
– Вы интригуете, Эвелинн, – скучнейшим тоном сообщил он, однако по быстроте, с которой ответил, я поняла, что он, действительно, заинтригован.
За окнами снова шел снег, медленный и густой. Никогда и нигде я не видела столько падающего снега, как в Рослинсберге. В его движении было что-то завораживающее, даже пугающее, будто не за снегопадом я наблюдала, а за концом света.
Дарч на мгновенье теснее прижал к себе мой локоть, напоминая о сказанном. Что ж, будь как будет.
– В Валентайне, в Галерее славы, я увидела портрет мага по имени Шеррин Дарч… – заговорила я, повернувшись к нему.
– Это мой отец, – тут же ответил старший дознаватель.
Вот так? Так просто? Впрочем, мне показалось, что спокойствие Дарча напускное.
– Значит, я не ошиблась, – кивнула я. – Родовое сходство не слишком явное, но все-таки вы похожи.
– Эвелинн, вы не об этом хотели спросить, – усмехнулся уголком рта старший дознаватель. – Вы уже догадались, что он – мой родственник, наверняка, раздумывали, кем он мне приходится. Но не это вас заинтересовало, так ведь?
