Что его всегда поражало в смертных, так это их непревзойденное умение проповедовать устои, по которым они не жили.
«Если мудрец не сможет контролировать свои мысли, он станет безумцем», — аккуратно выводил Мао Ичэнь, — «Если же безумец начнет контролировать свои мысли, он станет мудрецом»
Автор этого канона определенно никогда не сталкивался с обсессивно-компульсивным расстройством.
«Повеление исходит из уст правителя, подхватывается и исполняется чинами. Не зная покоя ни днем ни ночью, они распространяют его действие повсюду. Оно сливается с сердцами простых людей, достигает четырех сторон света. Оно совершает свой круг и вновь возвращается ко двору правителя, ибо таково круглое дао.»
Ичэнь выводил сорок восьмую пафосную цитату, когда соискателей стало на одного меньше. Испортив лист неосторожным движением кисти, юноша через три стола слева и через два впереди не удержал вырвавшегося ругательства.
Реакция принца не заставила себя долго ждать. Решительным шагом подойдя к источнику звука, принц Даомин провозгласил:
— Кун Хэ, за нарушение порядка проведения вы покидаете государственный экзамен.
Незадачливый ученый только что не взвыл.
— Ваше Высочество, это было недоразумение! Я не переговаривался с другими учеными, я…
— Порядок проведения экзамена запрещает соискателям любые разговоры, — прервал его принц, — Для разговоров с самим собой исключений не делается. Для споров с наблюдающим — тоже.
— Я бесполезен! — повинился Кун Хэ, — Прошу вас, дайте мне шанс!
— Если вы бесполезны, то вам стоит подыскать иное занятие, чем служба Его Величеству. Стража! Увести!
Король Демонов одобрительно хмыкнул и вывел на своем листе:
«Чтобы испытать их целомудрие, их подвергают соблазнам; чтобы испытать их умеренность, дают им повеселиться; чтобы испытать их выдержку, их злят; чтобы испытать их мужество, им угрожают; чтобы испытать чувствительность, подвергают скорби; чтобы испытать волю, их притесняют»
Он едва перешел за двухсотый вопрос, когда чуткое лисье ухо уловило шум через два стола справа. Скосив глаза, Мао Ичэнь заметил, как Цзюй Юань вытаскивает из рукава небольшой, даже крошечный на фоне экзаменационных, свиток бумаги. Отметил лис, что ловкости рук сыну министра и вправду было не занимать.
А вот осторожности явно недоставало. Момент был выбран неудачно: хотя обходивший ряды соискателей принц и шел в этот момент в другую сторону, но очень скоро должен был развернуться. Цзюй Юань серьезно рисковал, что не успеет убрать подсказку, — и окажется выставлен с экзамена со скандалом.
Но это было бы так скучно! Когда смертный начинает строить лестницу из дыма, лишь глупый и нетерпеливый демон сразу развеет её.
Умный и утонченный сперва даст ему забраться по ней повыше.
Поэтому простейшая звуковая иллюзия неясного шума в задних рядах экзаменуемых привлекла внимание принца. Больше всего звук походил на то, что у кого-то что-то упало, но верный долгу, принц Даомин пошел проверить.
Тем самым давая возможность Цзюй Юаню быстро написать ответы на вызвавшие у него затруднения вопросы. И глядя на то, как он торопливо прячет подсказку обратно в рукав, Мао Ичэнь не удержался и направил ему в уши иллюзию своего шепота:
— Великому охотнику следует быть поосторожнее. Просто стыдно получать помощь от того, кому пустил стрелу в глаз.
Заозирался сын министра с удивлением, подозрением, — и с легким, пока лишь формирующимся испугом. А Демон-Лис лишь посмеялся и вывел:
«Благородный муж предъявляет требования к себе, низкий человек предъявляет требования к другим»
И не стал добавлять, насколько такая логика удобна для подчиненных.
Пусть благородный муж один все на себе тащит. А мы люди маленькие, мы не хотим, чтобы от нас чего-то требовали.
Солнце почти достигло зенита, а Мао Ичэнь — триста восемьдесят второго вопроса, когда к ныне сидевшему напротив экзаменуемых принцу подошел один из дворцовых слуг. Вопрос свой он задавал довольно тихо, но чуткое лисье ухо сумело различить слова:
— Ваше Высочество, прикажете подать вам обед на экзаменационный двор?
— Не стоит, — так же негромко ответил принц, — Все эти люди трудятся неустанно без еды и отдыха. Пируя на их глазах, я буду выглядеть недостойно.
— Но Ваше Высочество… — начал было евнух, но принц оборвал его:
— Это мое слово. До тех пор, пока экзамен не завершится, я есть не буду. И не спрашивай больше об этом.
Ичэнь хмыкнул, ничем не выдавая своего отношения к услышанному. Вместо этого записал:
«Тот, кто красиво говорит и обладает привлекательной наружностью, редко бывает истинно человечен»
Покончив, наконец, с тестированием на знание канона, Мао Ичэнь на секунду заколебался. Самой сложной для него частью была поэзия. И с одной стороны, не мог он полностью подавить малодушное желание отложить её напоследок. С другой, усталость вполне могла сыграть с ним злую шутку.
Окончательное решение он принял, припомнив, что евнух называл написание эссе самой важной частью экзамена. В ней следовало выложиться по полной; при идеальных эссе достаточно будет, если стихи будут не совсем позорные.
И решительно пододвинув к себе чистый свиток, Мао Ичэнь начал писать эссе «О создании вспомогательных житниц».
Идея его не была новаторской, скорее она принадлежала к числу вечных, — вечных причин, из-за которых конфликтовали в любой недавно расширявшейся империи люди предусмотрительные и те, кто слишком рассчитывал на благосклонность Неба.
Король Демонов к последним совершенно точно не принадлежал.
Когда империя строилась, определенные провинции становились житницами — территориями, где активнее всего развивалось сельское хозяйство и откуда поставлялась провизия в другие города. Затем начиналась экспансия. Завоевывались прилегающие территории, постепенно они асимиллировались, примыкая к империи. Коммуникации становились все более растянутыми; что хуже, пути поставок сводились к малому числу жестко установленных маршрутов.
В своем эссе Ичэнь планомерно перечислял места, военная блокада, стихийное бедствие или активность разбойников на которых может полностью перекрыть поставки провизии в дальние регионы. Не скупясь на краски, он расписывал, к каким катастрофическим последствиям может привести голод в провинциях, упоминал опыт царств прошлого, вплоть до восстаний (не уточняя, что одно из них он устроил лично).
В качестве решения же проблемы он предлагал организовать альтернативные житницы в провинциях отдаленных от существующих; места для них он выбрал из тех соображений, чтобы старые пути снабжения практически нигде не пересекались с новыми. Таким образом, писал он, даже если Восточная Вэй или иной враг целенаправленно будет вызывать проблемы, голод не превратится в катастрофу.
Король Демонов не слишком надеялся, что его идею и вправду реализуют: по некой причине практически каждый правитель смертных куда охотнее приближал к себе людей, склонных надеяться Небеса и совершенно не понимающих, зачем им тратить немалые средства на защиту от угрозы, которой может и не случиться. К тому же те, в чьем ведении находились существующие житницы, сделали бы все от них зависящее, чтобы не допустить ослабления своего влияния.
И тем не менее, он полагал, что подобным образом четко даст понять, в каком ключе он мыслит, — и если Император не полный дурак, то должен оценить это.
К сожалению, Императоры бывали полными дураками чаще, чем хотелось бы.
Памятуя о том, что эссе без цитат авторитетных источников смертные почитали поверхностными, под конец своего эссе Король Демонов позволил себе легкую шпильку в адрес потенциальных противников организации новых житниц. Эффектно закончив его цитатой:
«Когда исходят лишь из выгоды, то множат злобу»
Аккуратно доведя последний иероглиф в эссе об экономике и сельском хозяйстве, Демон-Лис принюхался к воздуху. Покосился на затянутое тучами небо.
