И начал развязывать халат.
Тут же обернулись к нему сразу несколько пар глаз; некоторые из соискателей даже оторвались ненадолго от своих работ. Похожий на хорька евнух побагровел от злости.
— Цзянь Вэйан! — прикрикнул он, — Вспомните, где вы находитесь, и соблюдайте приличия!
Ичэнь ничего не ответил. Сняв халат, он остался в отнятых когда-то у разбойника рубахе и безрукавке, — хоть уже и постиранных, но все равно контрастировавших еще сильнее с одеждами соискателей из благородных семей.
А евнух злился все больше.
— Какая дерзость! Как ты смеешь не отвечать!
Король Демонов посмотрел на него. Затем на принца. Чуть улыбнулся. И молча, не нарушая правил, ткнул пальцем вверх.
— Что это значит! Отвечай, когда… — начал было евнух, но принц жестом остановил его.
И подозвал к себе слугу, уже несшего зонт.
Когда на экзаменационный двор упали первые капли дождя, Ичэнь как раз успел расправить халат над своим столиком, не позволяя воде размыть чернила. А вокруг потихоньку нарастала паника. Некоторые из соискателей лишь хватались за голову, растерявшись и не зная, что делать, когда часы труда пропадают зазря. Другие последовали примеру лиса, прикрывая свои работы халатами, плащами или иной одеждой. Нашлось немало и предусмотрительных ребят, взявших с собой зонты; этим препятствие в виде дождя доставило меньше всего проблем. Еще двое не сдержали возгласов негодования, а один даже возмутился невозможностью проходить экзамен в таких условиях.
Этих троих вывели со двора.
Тем временем Мао Ичэнь приспособил меч в ножнах в качестве опоры; второй опорой послужила его собственная голова. Растянув между ними халат, он получил импровизированный навес, что позволило освободить руки и продолжить писать.
Ловя на себе заинтересованный взгляд второго принца.
Многие из молодых ученых писали в своих эссе об улучшении законодательства предложения запретить что-либо «безнравственное». Это было верной ставкой, не требовавшей особого умения, но обозначавшей их как людей инициативных и при этом добродетельных.
Именно поэтому Король Демонов не желал вливаться в общий поток.
Предпочитал он идти по своей кривой дорожке.
«Очевидное редко бывает истинным», — вывел он в самом верху листа, не вспомнив у древних более подходящей цитаты.
В своем эссе Мао Ичэнь толковал, что вещи, которые на протяжении истории Великой Вэй не удавалось по-настоящему запретить, необходимо регламентировать и взять под контроль. Вместо того, чтобы запрещать «безнравственную» литературу, следовало официально распространять её средствами государственной печати. Производство опия — поставить под управление Ведомства Медицины, дабы использовать это губительное зелье в создании лекарств. Открыть государственные игорные дома, — раз уж попытки запретить подданным азартные игры раз за разом терпели неудачу, то пусть уж лучше они находятся перед глазами.
Не можешь победить врага — возглавь его.
Запреты же, по мысли Короля Демонов, лишь стимулируют людей нарушать их. Человек соблюдает законы, когда уже находится в их рамках. Но если чтобы совершить желаемое, ему уже нужно преступить закон, то рамок никаких более не существует.
Он как раз дописывал это эссе, когда количество соискателей уменьшилось еще на одного человека. Прямо позади него молодой ученый, не выдержав усталости и напряжения, рухнул без сознания со скамьи. Ичэнь не стал оборачиваться к нему: ему не было до этого никакого дела.
Тот, кто был слишком слаб, не заслуживал его помощи.
Сейчас куда больше волновало его эссе о военной стратегии. Проведя более двух тысяч лет на войне, Король Демонов мог со всей ответственностью сказать, что в военном деле разбирается лучше всех прочих соискателей вместе взятых. Если бы он просто изложил в своем эссе весь свой военный опыт, получившийся многотомник занял бы свое почетное место среди военных трактатов Западной Вэй.
Однако вместе с тем, Мао Ичэнь не хотел сделать свое эссе слишком хорошим. Он не хотел, чтобы оценив его работу, Император Вэй назначил его на должность в военное министерство.
Проведя на войне более двух тысяч лет, Король Демонов был ею сыт по горло.
Поэтому его суждения о войне были разумны, но не гениальны. В своем эссе Мао Ичэнь рассуждал о границе между понятиями «воин» и «солдат». Под воинами среди смертных понимались почти исключительно мастера мира цзяньху; те, кто унаследовал секреты, которым когда-то обучил человечество Второй Бог Войны, Четырехцветный Цилинь Охраняющий Дворцы. В свою очередь, солдаты набирались массово при рекрутском наборе: в условиях войны каждый двор обязан был выставить одного человека, вооружив его за свой счет; в мирное же время рекрутеры ездили по деревням, отбирая рослых и сильных мужчин в домашнюю стражу благородных семей.
Отношение к воинам было почтительно-уважительным, жизни солдат же считали зачастую расходным материалом.
«Из доброго железа не делают гвоздей, из добродетельной девушки не делают куртизанки, из достойного мужа не делают солдата»
Один воин мог справиться с десятком солдат, а настоящие мастера одолевали сотни. Король Демонов не стал уточнять, что вообще-то это довольно скромный результат: в Царстве Яростных Духов каждый сколько-нибудь могущественный демон был армией сам по себе. Немногие из смертных могли противостоять демону, находящемуся в своей полной силе.
Однако категорически возражал Мао Ичэнь против того, чтобы недооценивать солдат. Хоть и уступая воинам в индивидуальном бою, они могли быть ценны благодаря своему организованному взаимодействию. Это тоже требовало выучки, — только выучки совершенно иного характера.
Поэтому резко возражал Король Демонов против практики массовой мобилизации населения с немедленной отправкой на фронт.
«Посылать людей на войну необученными — значит предавать их»
Мао Ичэнь настаивал, что после рекрутского набора солдаты должны отправляться в один из имперских тренировочных лагерей не менее чем на месяц, — а лучше на три. Там их должны обучить взаимодействию в составе единого организма, армии. Кроме того, там также должна была происходить отбраковка: было известно немало случаев, когда тот или иной двор присылал в войско старика, или ребенка, или увечного. Ичэнь настаивал, что за каждый такой случай глава соответствующей управы должен был нести личную ответственность и быть сурово наказан… по меркам смертных, разумеется.
Ибо сам Король Демонов, если бы кто-то из подданных прислал ему негодных солдат, заставил бы его годами молить о смерти как об избавлении от страданий.
На фронте, по его мысли, солдаты должны были держаться отдельным лагерем от воинов: это позволило бы уменьшить конфликты и улучшить дисциплину. Каждый воин был самостоятельной боевой единицей, солдат же следовало считать по сотням. Каждая сотня должна была уделять основное внимание мастерству обращения с коротким луком или длинным копьем и носить соответствующий знак, помогающий командирам в удобстве ориентирования.
Кроме того, Мао Ичэнь рекомендовал ввести особую бирку, что выдавалась бы солдату, пережившему десять сражений подряд, — или одну мясорубку, в которой его сотня была вырезана практически полностью. Помимо дополнительного жалования, эта бирка должна была давать право, независимо от происхождения, просить об обучении под руководством мастеров цзяньху. Таким образом из опытного солдата мог выйти воин с большим потенциалом. Сам Король Демонов именно так отыскал в свое время немало талантов.
Именно так восходили к вершинам в Царстве Яростных Духов.
Двух человек еще унесли лишившимися чувств, и четверых вывели за попытку сжульничать на экзамене, прежде чем Король Демонов приступил к последнему своему эссе. Солнце начинало клониться к закату, но он был спокоен: текущие вопросы государственного управления были именно той темой, на которую он собирался сделать главную ставку.
Именно той, где у него был козырь в рукаве.
Король Демонов прекрасно знал, на что способны Цветы Греха. Один цветок заставил банду разбойников поверить в свою безнаказанность, заклинателя забыть об осторожности, а стражников поместья — о дисциплине. В саду Замка Черной Скалы таких цветов были многие миллиарды. И даже если часть из них погибла при активации формации Развеивания Духа, а часть упала в нижние миры, все равно вывод, который он мог сделать, был вполне однозначен.
