Владельца Миасского банка.
Мы стояли друг напротив друга. Я сжимала оставшиеся бусины, он держал в руке пробирку.
Запоздало мелькнула мысль, что стоило бы притвориться и сделать вид, что я ничего не видела и ни о чем не догадалась. Но, как говорится, хорошая мысля…
— А ведь я действительно собирался вас отпустить, — Айрат Ликхар снял маску и скинул капюшон. — Просил не сопротивляться.
— Ксавьер вас другом считал, — зачем-то сказала я. Вряд ли Ликхар проникнется и пожалеет о содеянном.
— И его мне тоже жаль, но он слишком близко подобрался к нашим исследованиям. Моя семья готовила все десятилетия, если не столетия, с самого падения Миасской империи. Я не имел права рисковать. Но ваш муж оказался удивительно живучим. Или, вернее сказать, ему повезло с такой женой? — миасит улыбнулся, я же смотрела и не понимала, как же мы раньше не догадались?
В Миасской империи жили сильнейшие эмпаты. Никто больше не смог подчинить драконов.
— Зачем вы все это делаете? Хотите отомстить всему миру, выпустив чуму?
— Что вы, местресс, какая месть? — мужчина убрал пробирку с кровью василиска под плащ и устало покачал головой. С каким-то мстительным удовольствием я поняла, что и ему эмпатия дается не так уж легко. — Кто лучше, чем мы, знает, каково это — потерять всех и все. Когда ночью от погребальных костров светло как днем. Когда эпидемия опустошает город за городом. Нам рассказывают это в детстве, всем потомкам империи. Мы дорожим своими корнями.
— Тогда зачем это все? Чего вы добиваетесь?
Ликхар не обязан был отвечать, кто я вообще, чтобы задавать вопросы? Но он ответил, легко, будто я спрашиваю очевидную вещь.
— Я потомок императора, местресс, и всего лишь хочу вернуть свое по праву — трон и власть.
— Всего-то? Я уж подумала, что-то и впрямь серьезное.
Айрат засмеялся, но сразу оборвал смех, головная боль от эмпатии — неприятная штука, понимаю.
— Всего-то, местресс. И мне не нужно мертвое государство, населенное призраками. Никто никогда не собирался выпускать чуму. Мы долгие годы исследовали ее, чтобы научиться контролировать. И научились. Вот только проблема возникла совсем неожиданно.
— Василиски закончились, да?
— Именно. Для чумы нужно лекарство, а создать его без крови истинных василисков невозможно. Обычный человек не выживет, маг останется без магии и в конечном счете тоже умрет.
— А зачем вам кого-то лечить?
Мужчина посмотрел на меня несколько снисходительно, потом взглянул на наручные часы и вздохнул.
— К сожалению, местресс, я немного спешу. Но обещаю вам все рассказать. Как-нибудь потом, в другой раз. Все-таки вы мне очень помогли.
Больше я ничего сказать не успела. Потому что перед глазами опустился черный занавес и наше представление подошло к концу.
Глава 23
В гостях
Я очнулась в комнате. В обычной такой, нормально обставленной: кровать, шкаф, стол, пара стульев, книжный шкаф, забитый под завязку — скучать не придется. Само по себе это было удивительно, учитывая, что произошло и с кем я встретилась. Я ожидала чего похуже: клетка, тюрьма, кандалы, но нет, устроили почти с комфортом.
Единственный, пожалуй, нюанс — комната была защищена от магии. У меня примерно также защищена Церина комната, если цербер вспыхнет — срабатывает защита. Здесь магия блокировалась полностью, не то что вспыхнуть — маленькую искорку не создать. И окон нет, только искусственный свет в длинных трубчатых лампах. Одна лампа мигала и это било по глазам. Немного так посижу — и голова разболится.
Я прошлась по комнате, потрогала стены, убедившись, что в камень вплетены нити адаманта, его еще называли драконий металл. К драконам он вообще-то никакого отношения не имел, но имел общее с ними свойство — подавлял магию. Да, у меня-то простенькие артефакты для этого в доме стояли, а здесь самый ценный и дорогой металл не пожалели. Его использовали, когда магия у детей выявлялась слишком рано, и ребенок в силу своей незрелости не способен ею управлять. Особенно, если потенциал высокий и речь идет о темной магии или боевой. Впрочем, как показывала практика, и целительской можно навредить не хуже. На таких детей надевают адамантовые украшения. Как правило маленькие и не слишком дорогие: кольцо, цепочка, браслет — вещь обязательно должна быть замкнута, чтобы не выпускать магию.
Вот и меня «окольцевали», только «по-взрослому». Где-то в стене проложена адамантовая нить, опутавшая комнату целиком. И, скорее всего, не одна, для верности минимум две заложили, а то и все три, мне упорно казалось, что в полу тоже что-то есть.
И как маг, отрезанный от магии, я чувствовала себя не очень уютно. Еще и мигающая лампа раздражала. На столе, будто в насмешку, стоял пегас. Он наблюдал своими синими глазами-накопителями, как я ощупываю стены и ползаю по полу, стараясь почувствовать, где проложены нити. Затея глупая, но мне нужно было хоть чем-то себя занять, не книжки же читать? Каменную кладку ковырять все равно нечем, я проверила все ящики на наличие колюще-режущих, само собой, безрезультатно. Да и неизвестно, какая там толщина адаманта. Его и тонкий не особо разорвешь, а уж если он чуть потолще, то и ножом не взять.
Я встала с пола и с раздражением развернула крылатого предателя мордой к стене. Понятно, что стеклянная фигурка ни в чем не виновата, а злилась я скорее на себя, что попалась. Но кто знает, на что способны мехи? Неприятно получится, если за мной, и правда, подглядывают. Теперь, правда, мне приходилось наблюдать лошадиную задницу, что тоже весьма символично.
Где-то через час я успела все ощупать и осмотреть, и убедиться, что если тайный выход и есть, то надежно замаскирован. И это точно не книжный шкаф. Я его немного сдвинула, чтобы наверняка убедиться, ведь тайные ходы так любят устраивать именно за ними. Но шкаф был самый обычный и просто тяжеленный. А гардероб, даром, что почти пустой, не считая несколько пледов и отрезов ткани, еще тяжелее. Но тоже самый обычный.
И тут в дверь постучали. Странно так, будто это моя комната, в которую можно заходить только с разрешения хозяйки. А если не разрешать? Я молча ждала, что произойдет дальше. Стук повторился громче. Я не отвечала.
— Линда, я вхожу, — предупредил Хьюго, поняв, что от меня он ничего не дождется.
Судя по нескольким щелчкам, замок в двери стоял непростой. Ксавьер легко открывал мою входную дверь, интересно, справился бы с такой? Как он там вообще? Уже ищет меня, или пока времени прошло немного?
Мастер зашел, держа в руке корзинку с едой и графин. Посмотрел на меня, сидящую на кровати, посмотрел на мигающую лампу, поставил еду на стол, а сам сел на стуле. И тяжело вздохнул, ссутулился как-то по-стариковски. Он же не молод давно, я при первой встрече больше десяти лет назад подумала, что Хьюго в возрасте, а теперь и подавно.
Умом я понимала, что сочувствие иррационально, столько лет дружбы оказались перечеркнуты одним… пегасом, но все равно в душе что-то всколыхнулось.
— Мне жаль, Линда, — мех посмотрел на меня. И пусть стеклянные глаза ничего не выражали, но ему и впрямь было жаль. — Я связан клятвой и не мог поступить иначе.
— Клятву можно снять, в Тайной службе уже давно научились, — скорее из вредности сообщила я. Ясно же, что мех не пойдет жаловаться властям, это даже звучит смешно.
— Нет, это родовая клятва верности императору, — мастер покачал головой. — У нас ее произносит каждый, достигая совершеннолетия, да. Но если и не скажем — ничего не изменится. Кровь не водица, и данная предками клятва действует, пока жив хотя бы один из императорского рода.
А семьи в Миасской империи, с учетом многоженства, многочисленны.
— И Ликхар вроде как император? — как-то дико звучало. Государства давно нет, а император есть.
— Вроде как, — тяжело согласился Хьюго.
— И давно он обратил на нас свое высочайшее внимание? Когда мы заказали оборудование? — да, забавно получилось. Можно было с таким же успехом пойти лично к Ликхару и сказать: у нас есть рецепт лекарства и мы тоже будем его делать.
