"Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Злотников Роман Валерьевич

— Безмозглая девчонка! — прошипел он, вздергивая меня на ноги и своим телом припирая к скале.

Ноги пронзили иголочки боли. «Отсидела», — проскочила в голове мысль и погасла. Деревянный кругляш амулета покатился по полу к ногам Лея, а меня скрутил привычный, но в этот раз гораздо более сильный приступ боли: граф давно не подходил так близко, да еще одновременно прикасаясь, даже не так — прижимая всем телом. Я дернулась, пытаясь освободиться, ударилась головой о камень, боясь вновь ускользнуть в обморок, а граф продолжал держать и вглядываться в мое лицо все более недоуменными глазами и его взгляд стал тем, что удерживало меня по эту сторону обморока, не давая соскользнуть в беспамятство. А тем временем Лей осторожно, за веревочку, поднял волчий амулет, что-то прошептал и приложил его к моему солнечному сплетению — и магия, медленно заполняя мой резерв, стала возвращаться.

— Хватит! — прохрипела я, отстраняясь. Руки, с неохотой отпущенные Раем, отодвинули кругляш амулета и обратный переток прекратился. Добрая половина резерва вернулась, но вторая половина осталась в амулете и перешла в камень, что охраняет деревню шаргов, ну, по крайней мере, я на это надеялась, если Лей ничего не накосячил.

— Спать! — скомандовал граф и в этот раз проследил, чтобы все улеглись. Отдельно глянул на примостившегося поперек входа Дайшара и только потом улегся сам. Пещера хоть и просторная, все-таки пещера и в этот раз спать пришлось достаточно близко друг от друга. Лей улегся рядом со стеной, за ним, как обычно, я и Рай, Райн, Гарош, Шарун и остальные. Пещера заполнилась сонным бормотанием, пожеланиями сладких снов и шуршанием плащей. Я, как и все, завернулась в плащ, но каменный пол, мелкие камешки, попавшие под бока, не давали уснуть. Вновь я смотрела на засыпающего Лея, но больше не сравнивала его с одноклассником и другом, внешнее сходство сыграло свою роль, но теперь маг был для меня другом сам по себе, не отражением Димочки, а совсем другим человеком, пусть и с такой родной внешностью.

Прошло не менее часа. Все уснули, а я все еще крутилась на своем жестком ложе, все же даже в походах мы, студенты, спали на одеялах и пусть теплые плащи не пропускали прохладного горного воздуха, но камни не давали уснуть. На голой земле все-таки было помягче. Я подтянула колени и села. Сидеть, прислонившись к стене, было не в пример удобней. Так и уснула и не видела, как среди ночи вскочил не ощутивший меня рядом Рай и как скалилась, видя это, клыкастая морда волка.

— Кошмар, ну и ночка! — потянулась затекшими членами я.

Сегодня проснулась позже всех, наверно потому, что только под утро ощутила блаженное тепло и расслабилась. Как бы ни был хорош плащ, но он норовил сползти то с колен, то с плеч и в стылом, горном воздухе я начинала замерзать. Встала, нажала кнопку тшера и недоуменно огляделась: я лежала прикрытая, по крайней мере, тремя плащами, закутавшись в них, как в кокон. Вот почему я согрелась! Ладно хоть не приползла под бок к магам, если к Лею, то еще ничего, а вот нервировать Рая не хотелось. Мужчины, посмеиваясь, завтракали.

— Знаешь, — обратился ко мне Шарун, — у нас есть сказка, как дочь богатого купца сбежала из дома, — смеясь, произнес он. — Ты сегодня напомнила ее.

— Ну… — протянула я, слыша общий ржач мужчин и предполагая, что ничего лестного для меня в этом сравнении нет. — У нас тоже есть сказка… Там принцессе под перину подложили горошину, — я выдержала паузу и продолжила: — Так вот, сегодня ночью я чувствовала себя принцессой на гороховом поле.

Довольная, что выкрутилась, я получила свою миску с кашей и уселась завтракать.

— Ты что, действительно замерзла? — подсел ко мне Дайшар.

— Тебе хорошо, — поканючила я, — у тебя вон какая шкура, — я показала пальцами толщину шубы волка, — а я родилась без шерсти, — трагично резюмировала я.

Дружный хохот заглушил последние слова и я, довольная, уселась есть. День предстоял тяжелый.

***Сокрытые пещеры***

— Ну вот зачем мы изо дня в день здесь дежурим? — Кыс с тоской смотрел на стену, усыпанную потухшими кристаллами. — Все на празднике, веселятся…

— Ну ты же знаешь, — вздохнул Кашым, — старшие надеются, что кристаллы проснутся.

— Но ведь это бесполезно! — в его голосе звенела злость напополам с обидой. — Сколько лет они молчат...

— Не лет, Кысик, не лет — веков, — пожал плечами Кашым. — Но это ничего не меняет.

— Пока я тут сторожу века как стухшие артефакты, — буркнул он, — мою Шимису там обхаживает Реск.

— Не придумывай, — повернулся Кашим к другу, — он не посмеет… — и замер на полуслове, приоткрыв рот, глядя на стену артефактов за спиной Кыса, — она моргнула, — пролепетал он. — Кыс, она замигала.

Они оба уставились на единственную тускло светящуюся точку среди тысяч таких же. Она даже не светилась, лишь тускло моргала, но и это было впервые за сотни лет, и они оба застыли в немом восторге, перемежаемом страхом.

— Я за старейшинами, — метнулся к выходу Кыс.

***В пути. Здесь вам не равнина***

Я не зря предчувствовала тяжелый день: он выдался даже слишком тяжелым и длинным. И если вчера я всю дорогу ехала верхом и жутко устала, то сегодня я вела Ночку в поводу, и сама скакала с камня на камень. Сначала я топала в сапогах, что сшили мне в замке Рая, а потом плюнула на все и достала из переметной сумки свои родные кроссовки, и дело пошло легче. Для верховой езды кроссовки не годились, слишком мягкая подошва, на стременах она неудобно продавливалась, но сейчас в горах прыгать с камня на камень в привычной обуви было легче. Мужчины сначала косились на столь непривычную им обувь, но комментировать не стали. Дорога забирала вверх, ленивой змеей уходя под облака. По словам Дайшара, нам еще пару дней взбираться, потом сутки по плато и, наконец-то, спуск. Почему граф выбрал этот путь, никто не спрашивал: воины доверяли ему и в больших передрягах. Лей наверняка знал, а вот мне даже не пришло в голову спросить, хотя в начале нашего пути я удивилась скоропостижности нашего отъезда, да еще эти прятки незнамо с кем в сторожевых башнях тоннеля. Спросить же сейчас я все не решалась, отпугивали резкий тон и неприязненный взгляд Рая.

Сейчас, когда мы передвигались пешком, я могла рассмотреть окрестности, а здесь было на что посмотреть. Серебристо-голубые скалы вздымали свои зубы высоко в небо, вялые зеленые кусты остались внизу, а здесь нет-нет, да и попадались стелющиеся по скалам чахлые деревца с чем-то напоминающим хвою убором, но у них были не привычные мне иглы, а плоские водянистые листья, большие, очень узкие и с острым кончиком, такими немудрено пораниться, тем более, что на ощупь они оказались неожиданно твердыми. Однако, разломив такой лист, можно было сделать полглотка животворной, пахнущей пряными травами воды, но им же можно было проткнуть руку или ощутимо оцарапать кожу. Бурные ручьи, берущие начало в бирюзовых ледниках на самых высоких скалах, частенько пересекали тропу, чтобы потом слиться в яростный поток, сверзающийся водопадом в бездонное ущелье, вдоль которого вилась наша тропа, огибающая очередной пик. Я шла осторожно. Даже мне, бывалой туристке, скальный карниз, по которому мы топали, не внушал доверия. Узкая тропа не больше метра шириной лепилась к каменному утесу, местами она сужалась до полуметра, и тогда бушующий внизу водяной поток заставлял мое сердце испуганно сжиматься, а надпочечники раз за разом выплевывать в кровь дозы адреналина. Тропа уходила за поворот и я услышала предостерегающий крик Рая, что шел первым, но, обогнув широкий выступ, обомлела. Шум водопада мы слышали рядом уже давно, но сейчас наш карниз вплотную приблизился к гремящему потоку и, повернув за камень, я погрузилась в марево водяной пыли. Скользкие камни норовили вывернуться из-под ног и идти стало сложнее, тем более что тропа сузилась. Я двигалась, придерживаясь за скалу, стараясь не смотреть ни вниз, ни в бок, только вперед, туда, где вилась кромка тропы, туда, куда пару шагов назад повернул Рай. Когда задняя нога Ночки соскользнула с уступа, я как раз ухватилась рукой за острый выступ и оттого резкий рывок повода, который я держала в другой руке, не сдернул меня с тропы, а лишь заставил вскрикнуть от страха. Испуганная же Ночка, наоборот, передними копытами цеплялась за карниз, тогда как одно заднее полностью свесилось над пропастью и кушар не мог найти опору, чтобы подтянуться. Я изо всех сил вцепилась рукой в скалу, благо она была прочной и пыталась удержаться. Повод, намотанный на второй руке, тянул меня вниз, а я смотрела на свою лошадку, приговаривая про себя: «Ну давай, милая, держись, на тебе моя гитара». Инструмент был для меня сейчас высшей ценностью, даже то, что, упади Ночка в пропасть, она потащит меня за собой, не пугало меня так, как утрата любимой гитары. И, сцепив зубы, я тащила ее вверх, не замечая вгрызающегося в руку кожаного повода и брызнувшей из-под него крови. Появившийся за спиной Райн резко крикнул и бросился на помощь. В ответ на его крик вернулся Рай и вдвоем они помогли Ночке выбраться: вытянули ее, балансирующую на грани падения. Пройдя еще десяток метров, мы оказались на небольшой скальной площадке, где смогли, наконец, собраться вместе. Меня трясло, накрыло запоздалой паникой и осознанием так близко прошедшей смерти.