— Луна и есть Луна, — мать-прародительница, — пожал он плечами. — Сказки говорят, что Белый волк любил богиню Луны и их дети стали шаргами, с двумя ипостасями богини и волка. Они привели свой народ на эту землю, а сами ушли… оставив над нами Глаз Предка и Око Луны, а когда Луна пропала с небосклона, Глаз Предка тоже отвернулся от нас, — он вздохнул, не печально, но как-то отрешенно, как человек, который давно смирился со своей бедой.
— У нас, — тихо начала я, — нет магии и мы почти не верим в богов. Во главе угла стоит наука и вот она объясняет причины тех или иных событий. Когда-то в нашем небе не было Луны, ее притянуло притяжением Земли много веков назад, и тогда это спровоцировало множество катаклизмов и бед. У вас же все произошло наоборот, но мы выжили. Поверь, это самое главное…
— Как понять «притянуло»? — удивился парень.
Я задумалась на мгновенье, а потом подняла камень.
— Видишь? — он кивнул. — Если бросить камень вниз, он обязательно упадет на землю, — я отпустила один — он упал мне под ноги и с грохотом покатился вниз. — Это называется «земное притяжение», оно действует на всё, благодаря ему мы ходим по земле, нас притягивает, как любые предметы: кинь — упадет. Чем больше предмет, чем он тяжелее, тем быстрее падает вниз под собственным весом, — я вновь нагнулась и взяла еще один камень, поменьше, — смотри…
Затем развернула ладони и два камня устремились вниз, но вдруг один из них, тот, что был побольше, завис в воздухе, а потом медленно устремился в небо. Я ошалело смотрела на это чудо, а потом резко повернулась к магам.
— Лей, — я шутя замахнулась на него камнем и маг потерял концентрацию. Камень тут же рухнул вниз, утащив за собой целую россыпь мелких камней и пыли. — Да ну тебя, — злиться на мага за его детскую шалость было бесполезно, да и законы физики тут действительно попирала магия.
— Лей, а скажи, ты мог бы вытащить из моей головы воспоминание и показать его другим?
— Ну, если постараться, — стал набивать себе цену маг, — то, наверное, смог бы.
— Если я покажу тебе Луну, — тут же оживилась я, — ты сможешь передать это воспоминание Дайшару? — руки волка на моих плечах дрогнули.
Я видела, как встал Лей, как поморщился граф, но отвернулась, чтобы не видеть неприязни в его взгляде и сосредоточилась на том, что хотела бы показать волку, какую Луну…
— Сосредоточься! — тем временем командовал маг. Я сидела на осколке скалы, а Лей, положив руки мне на виски, приготовился считывать воспоминания.
«Пап, смотри, какая огромная Луна! — слышу, как во сне, свой собственный голос. Лента дороги упирается в огромный диск Луны, подсвеченный кроваво-красными разводами. Мы едем домой по ночной дороге, а в мокром после дождя асфальте блестит отблеск кровавой дорожки и кажется, что машина скользит по ее лучу вверх». «Шум прибоя — это мы с друзьями поехали к морю, первый раз без родителей, треск костра где-то сбоку и сзади. Я знаю, ребята уже спят, это я, полуношница, брожу по берегу, слушаю шум волны и любуюсь на море. Тогда был август — бархатный сезон и в свете полной луны серебрятся барашки волн, а лунная дорожка искрилась, как золотая». Образы посыпались, как из рога изобилия: вот — тонкий серп Луны в зимнем небе и снежинки переливаются в свете фонаря; вот — ущерб, и я смотрю на него с утеса, а ноздри щекочет аромат весны и молодых листьев. Луна весной, зимой, летом, ущербная и полная, я даже постаралась вспомнить затмение, что наблюдала однажды, все, что могла, стараясь не думать о людях, домах, городах. Ни к чему им это.
Маг отпустил мою голову и осторожно раздвинул руки, образуя эдакое пространство, огороженное их контуром. Дайшар натянутой струной стоял рядом, кажется, он даже не дышал в предвкушении. Остальные, движимые любопытством, тоже подтянулись, и маг развел руки, воспроизводя мои воспоминания.
И снова салон машины и мой голос: «Пап, смотри, какая Луна…»
Ошеломленные, все молча укладывались спать, переваривая увиденное, а я, опустошенная, сидела у костра и молча смотрела на саламандру. Та тоже не испытывала желания болтать, лишь задумчиво перебирала лапками. Лей подошел и протянул кольцо. В этот раз она, не прекословя, перебралась на артефакт и застыла маленькой ящеркой, а я, слегка дрожа, смотрела на огонь.
— Рина, идем спать, — голос графа был непривычно мягок, ни разу по отношению к себе я не слышала от него такой интонации, но сейчас, опустошенная, я медленно реагировала на внешние раздражители и даже не повернулась.
— Она будет спать рядом со мной, — послышался голос волка и в нем прозвучала сталь.
— Шарг, — в голосе Рая проскользнули злобные нотки.
— Ты согреешь ее? — и он, не дожидаясь ответа, скользнул в темноту, чтобы через минуту вернуться зверем и улечься у костра, мощной лапой совершенно беспардонно толкая меня вниз. Я оглянулась на Рая: он сидел на выбранном для ночлега месте и молча смотрел на меня. В его взгляде плясали отблески багрового пламени, что я иногда видела в его глазах. На мгновенье захотелось подойти ближе, протянуть руку и прикоснуться к его лицу, волосам, заставить уняться злые искры в глазах, но его вечно холодный, презрительный взгляд вдруг всплыл перед внутренним взором и я, тряхнув головой, отвернулась: незачем рвать себе душу тенью надежды. Еще немного — и я вернусь домой. Волк был мягкий и теплый. Я отбросила нелепые сомнения и прижалась к его теплому боку, укрыв плащом остальное тело и мгновенно провалилась в сон.
***Сон тебе не подвластен***
Разведчиков ждали, засев в зарослях тука, когда глухой, беззвучный гром сотряс воздух и она возникла из ниоткуда в плотном коконе медленно рассеивающегося дыма. Она была прекрасна и руки воинов не поднялись бы на красавицу-кашасеру, если бы за ее спиной не развевались серебристо-черные крылья. Она появилась у нас на глазах, растерянно оглянулась и поправила сползший с ноги сапог. Кисточка ее хвоста повисла над землей, а крылья, наоборот, раскрылись и трепетали на ветру. В мрачном, пасмурном свете она казалась призрачной тенью, скользящей на грани видимости. Она шла прямо на нас, оглядываясь в напрасных поисках чего-то, ну или кого-то, шла легко несмотря на то, что шквалистый ветер трепал крылья и распущенные волосы, шла умереть, ведь Шор уже навел жало стрелы ей в грудь, ожидая, когда она подойдет ближе или же соберется лететь… Мы все с трудом оторвались от созерцания, наверно в этом была ее магия. Она отличалась от всех виденных мною кашасер целеустремленностью взгляда, уверенной походкой, внутренней силой при удивительной хрупкости фигуры. Захотелось услышать ее голос, спросить — зачем она пришла сюда, зачем? Но тонко звякнула стрела, срываясь в смертельный полет, громко выдохнули воины, что, казалось, даже не дышали, глядя на прекрасную демонессу и с громким возгласом Шор сорвался вперед… Она еще не упала, лишь согнулась, обняв руками пробитый бок, глядя взглядом змеи на выбравшегося из зарослей Шора, подпуская его ближе, создавая иллюзию безопасности. Три шага еще отделяли его от умирающей, но ей хватило сил рвануться вперед и полоснуть по незащищенному горлу мгновенно отросшими когтями. Через мгновенье все было кончено. Мой лучший лучник заливал своей кровью придорожные кусты, а она лежала рядом. Ее тухнущий взгляд на мгновенье зажегся, увидев меня, а холодеющие губы прошептали лишь одно: «Зачем?..»
***В пути. Ночь***
Выспаться мне было не дано. Даже через сон я услышала болезненный всхлип и хриплое сонное рычание Рая. Лей уже был на ногах и отодвигал оружие от тянущихся к нему рук, а я подняла голову. Мне хотелось встать и успокоить, погладить по спутанным волосам, заглянуть в глаза своему спящему страху, но маг сидел рядом, да и волк поднял любопытную морду. И я сделала лишь то, чего от меня ждали, — запела. При звуке голоса граф затих, как будто прислушиваясь, замер, а потом и вовсе заснул, успокоившись. Все облегченно вздохнули и вновь улеглись на покой. Одна я долго лежала без сна, прокручивая в голове события последних недель и пытаясь понять, когда же этот несгибаемый, холодный маг успел запасть мне в душу. Не зря говорят — любовь зла…
