Пламя бушевало несколько секунд, а затем угасло так же внезапно, как и появилось, оставив после себя лишь обугленные камни мостовой и тонкую струйку чёрного дыма.
Его руки затряслись, в голове звучал только один вопрос: что это было?
Он медленно опустил взгляд на ампулу. Одна капля. Одна капля — и такой эффект.
А Гольдштейн увёз цистерны, наверняка, полные этой дряни.
Герлах сглотнул. Всё встало на свои места. Безумный орк, банда маньяков и яд, способный поджечь воду. Если Гольдштейн использует это в городе… случится катастрофа.
Он вспомнил про мэра Готорна. Нет, Готорн не станет помогать, у него совсем другие планы на Гольдштейна. Мэр просто не поверит или того хуже — схватит.
Единственные, кто реально противостоял Гольдштейну, те кто не побоялся бросить ему вызов — это «Подполье».
Герлах стиснул зубы. Он знал, что это безумие и не знал где их искать, но выбора у него не было.
Преодолевая боль в рёбрах и страх, Герлах заставил себя двинуться вперёд. Он должен найти их, обязан предупредить.
Глава 18
Штаб «Подполья» гудел, как потревоженный улей. Бойцы, ещё не успевшие отойти от недавних сражений с наёмниками Гольдштейна, сгрудились у столов, перебирая трофеи и делясь историями о победах. Кто-то хвастался новым клинком, кто-то залечивал раны, а кто-то просто наслаждался редким моментом передышки.
Я же просто сидел в стороне и наблюдал. Это была редкая передышка для меня, когда я предпочёл просто не думать и попытался расслабиться.
Фенрис стояла у стойки, потягивая травяной отвар, и пыталась расслабиться. Её хвост лениво покачивался из стороны в сторону, а уши едва уловимо вздрагивали, реагируя на голоса вокруг. Но полностью отпустить напряжение не получалось. Слишком много всего произошло за последние дни.
— Рыжая! — окликнул её один из арахнидов, махнув мохнатой лапой. — Слышала байку про то, как Клык пробил щит стражника голыми когтями?
Фенрис улыбнулась, но ответить не успела.
Как вдруг тяжёлая дверь штаба распахнулась с таким грохотом, что все разговоры мгновенно оборвались. В проём влетел дозорный — молодой кобольд с всклокоченной шерстью и дикими глазами.
— Скрежет! Костяной! — выкрикнул он, задыхаясь. — У нас… у нас тут…
Следом за ним в зал вошли двое бойцов «Подполья», волоча между собой фигуру в остатках когда-то дорогого костюма. Орк. Его лицо было залито грязью и кровью, одна рука безжизненно висела, а из горла вырывались невнятные бормотания.
Клык мгновенно сорвался с места, его когти с лязгом выскользнули из ножен на запястьях. Несколько волков последовали его примеру, рыча и оскаливая клыки.
— Кто это⁈ — рявкнул Клык, преграждая путь. — Откуда вы его притащили⁈
— Он сам к нам пришёл! — выдохнул один из бойцов, гном с перебинтованным плечом. — Свалился на пороге входа, твердил что-то про Гольдштейна и…
— Стойте! — резкий голос Фенрис разрезал накаляющуюся атмосферу.
Она шагнула вперёд, её глаза сузились, а уши легли по черепу. Эмпатия ударила её как волна — настолько сильная и всепоглощающая, что она едва удержалась на ногах.
Я тоже получил через неё все эти ощущения. Страх, ужас, отчаяние.
Это не был враг, пришедший с угрозой, а всего-лишь сломленный человек, который умолял о помощи.
— Опустите оружие, — велела она, и Клык, хоть и неохотно, подчинился.
Орка подтащили ближе. Он поднял голову, и Фенрис прочитала его. Герлах, правая рука Гольдштейна. Тот самый, кто ранее всегда стоял в тени своего хозяина.
Теперь от его былого образа и статуса не осталось и следа.
— Скрежет… — прохрипел Герлах, его глаза лихорадочно метались по залу, пока не нашли массивную фигуру сороконожки у дальней стены. — Скрежет!
Он рухнул на колени, его здоровая рука вцепилась в край стола, словно это был единственный якорь, удерживающий его в реальности.
— Он у Рагнарёка! — выкрикнул орк, его голос сорвался на крик. — Гольдштейн был у Рагнарёка! Он заключил с ними какую-то сделку!
Зал замер.
Скрежет медленно двинулся вперёд, множество глаз впились в орка с такой силой, что тот невольно съёжился.
— Повтори, — произнёс лидер «Подполья» ровным, но пугающе тихим голосом.
— Гольдштейн заключил сделку с Рагнарёком! — задыхаясь, повторил Герлах. — Я не знаю, что именно он задумал, но он безумен! Мэр от него избавился, все его предали, и теперь… теперь он хочет забрать с собой весь город! Умоляю, вы должны его остановить!
Раздались нервные смешки.
— Рагнарёк? — переспросил один из бойцов. — Эти отморозки никому не подчиняются. Они Гольдштейну не открыли бы…
— Ему плевать на подчинение! — Герлах попытался подняться, но сил хватило только чтобы опереться на локоть. — Пока я в отчаянии искал ваше убежище, бегая по всему городу, как умалишённый, бывшие подчинённые из Банкирского Дома передали, что какие-то татуированные отморозки грабят наши офисы! Я думаю… Гольдштейн добровольно отдал им всё своё дело! Взамен они дали ему…
Орк поперхнулся, его рука нырнула в карман изодранного камзола и достала маленькую стеклянную ампулу с багровой жидкостью.
— Я не знаю, что это, — прошептал он, протягивая ампулу Скрежету. — Но он увёз три полные цистерны этой дряни. Она… она поджигает воду.
Наступила тишина. Затем кто-то фыркнул.
— Поджигает воду? — переспросил молодой кобольд, один из новобранцев. — Старик, ты совсем сбрендил?
Смех прокатился по залу, хоть и неуверенный. Слова Герлаха звучали слишком абсурдно, чтобы в них поверить.
«Надо проверить» — обратился я к Скрежету.
Он взял ампулу одной из своих передних конечностей, поднёся её к свету магического кристалла. Жидкость медленно перетекала внутри, оставляя маслянистые следы на стекле.
— Покажи, — передал он ему.
Герлах кивнул, его взгляд метнулся к ближайшему столу, где стояла кружка с водой.
— Капните… одну каплю. Только одну!
Кобольд-новобранец, всё ещё посмеиваясь, взял кружку и подошёл ближе. Скрежет осторожно наклонил ампулу над водой.
Одна капля сорвалась с края и упала в кружку.
Мир взорвался светом.
Кружка вспыхнула ярким, неестественным пламенем, металл раскалился докрасна за секунды, а вода не испарялась, а буквально горела.
Кобольд с воем отшатнулся, выронив обугленную кружку. Она упала на пол с глухим звоном, от неё поднимался тонкий столбик чёрного дыма.
Все уставились на дымящиеся остатки металла. Никто не шевелился и почти не дышал.
Скрежет медленно поднял взгляд на Герлаха.
— Три цистерны, — повторил он тихо.
Герлах кивнул, его глаза были полны отчаяния.
— Около двух сотен литров каждая.
Тишина длилась вечность. Затем Скрежет развернулся к своим бойцам.
— Всех командиров — ко мне. Немедленно.
Герлаха увели в отдельную комнату, приставив к нему опытного целителя. Старый орк всё ещё бормотал что-то бессвязное, пытаясь унять дрожь в измождённом теле.
Штаб опустел. Остались лишь трое — Скрежет, я и разведчик Хвост, мы склонились над большим столом, на котором была расстелена детальная карта города.
Атмосфера сгустилась до предела. Магические кристаллы, освещавшие помещение, казалось, потускнели, отбрасывая резкие тени на стены.
Скрежет первым нарушил молчание, его голос был тих, но напряжён, словно натянутая струна.
— Отравить водозабор, — произнёс он, одна из его конечностей ткнула в центральную точку на карте. — Самый очевидный и смертоносный ход. Главный резервуар находится здесь. Одна цистерна, слитая туда… и половина города получит эту дрянь через краны…
Хвост нервно закивал, его большие уши дёргались.
— Логично. Но проблема в том, что центральный водозабор охраняется подобающе. Элитная стража, магические барьеры, постоянный контроль качества воды…
— Гольдштейн мёртв для этого мира, — перебил его Скрежет. — У него нет ресурсов, чтобы организовать атаку на такую защиту. Даже с Рагнарёком.
