К сожалению, его красноречие пропало втуне. Привратник был исполнителен, и к аргументам не прислушивался.
— Сожалею, господин чиновник, но закон един для всех. Даже для Ведомства Исполнения Наказаний. Без приглашения моего господина или указа Его Величества я не пропущу вас на территорию поместья.
— В таком случае, быть может, вы сообщите о моем появлении своему господину? — предложил Ичэнь, — Полагаю, что он примет мои слова серьезнее, чем вы.
— К сожалению, это невозможно, — развел руками привратник, — Господин Фань находится во дворце и вернется лишь поздним вечером. Если вы желаете встретиться с ним, вам следует прийти после этого.
Он покосился на полицейских.
— И без вооруженных людей. Появление в таком обществе в поместье министра может вызвать… ненужные вопросы к вам.
Разочарованный, Мао Ичэнь отошел. Полицейские столпились вокруг него, вызвав безотчетную ассоциацию с нерадивыми учениками, ждущими, когда мудрый наставник объяснит им, что делать.
И наставник объяснил.
— Ты. Возьми эти деньги, иди в стекольную лавку и купи мне… четырнадцать пустых бутылок. Лучше небольших. Остальные — рассыпаться по окрестностям и опросить прохожих, не видел ли кто вчера ночью, как из кареты вытаскивали сопротивляющуюся девушку. Выполнять!
Глава 23. Бог войны приносит жертвы
Странно было, вернувшись домой, увидеть свет в окнах и разожженный очаг. Хоть и недолго пробыл Король Демонов в Земном Царстве, без слуг и подданных, но успел он уже привыкнуть, что место, куда он возвращается поспать и оставить на хранение вещи, по-прежнему мало отличается от заброшенных домов, каких в пригороде становилось все больше в преддверие войны. В этом плане робкий огонек свечи на окне казался почти что открытым вызовом устоявшемуся порядку.
Впрочем, еще большим вызовом казалась чашка горячего чая, которую Инь Аосянь поставила перед ним, когда переступив порог, он уселся за стол. Принюхавшись и не обнаружив признаков яда, Мао Ичэнь поинтересовался:
— Неужели опять приходил кто-то из старых знакомых?
В ответ Фея-Бабочка гордо вздернула нос и не говоря ни слова, развернулась и вышла из комнаты. Что она имела в виду, Король Демонов так и не понял.
Или по крайней мере, сказал себе, что не понял.
Чай у неё, к слову, получался неожиданно вкусным. Ичэнь понятия не имел, как нужно было по-особому заварить чай, чтобы он отличался от просто обычного чая, — учитывая, что каких-либо редких сортов у него в доме не было, и по идее, ингредиенты были самыми обыкновенными. Но каким-то образом Фее-Бабочке это удавалось.
Секреты Небесного Царства, не иначе.
Впрочем, полностью отдаваться наслаждению вкусом чая Ичэнь не собирался. Ему совсем не хотелось запутаться и что-то упустить из-за того, что какие-то детали поблекли в памяти. Поэтому, одной рукой держа чашу с чаем, другой он делал пометки на четырнадцати бутылках с водой. Некоторые из них наполнить было легко: каналы и ручьи, начинавшиеся на территории поместий, протекали вдоль улиц центрального квартала. Для других пришлось сменить форму и маленьким лисенком проникнуть к декоративным прудам, которыми так любила любоваться поутру столичная знать.
И теперь важно было не перепутать, в какой бутылке какая вода.
Прицепив же к каждой бутылке листок с именем семьи, Король Демонов подозвал девушку:
— Аосянь! Иди сюда.
— Ты как будто собаку зовешь, — откликнулась она.
Тем не менее, пришла.
— Ты ведь умеешь нормально разговаривать, — продолжила она, — Я слышала.
— Умею, — легко согласился Ичэнь, — С теми, кто не знают, кто я такой. Так что считай это проявлением доверия.
— Доверия?
Аосянь мотнула головой.
— Упаси Небо от такого доверия.
— Пусть упасет, — хмыкнул он.
А затем сложил руки в шутовски-церемонном жесте:
— Этот демон просит Бога Войны об услуге. Бог Войны окажет милость?
— Перестань, — поморщилась девушка, — Хватит ерничать и говори, что тебе надо.
— Женщины, — вздохнул Король Демонов, — Вам не угодить. Короче. Мне нужна твоя кровь.
Фея-Бабочка застыла пораженной статуей.
— Моя… что? — только и спросила она.
Мао Ичэнь удержался от напрашивающегося ответа.
— Твоя кровь. Немного. Несколько капель. Не бойся, я не собираюсь связывать нас вместе и подставлять под формацию Развеивания Духа.
Инь Аосянь фыркнула.
— Не сомневаюсь в этом. Но я знаю множество других заклятий, что можно наложить, используя чужую кровь. От проклятий до приворота.
— Интересно, — хмыкнул Ичэнь, — А чего из этого ты больше боишься?
Фея-Бабочка выразительно посмотрела на него и отвернулась.
Она ничего не сказала.
— Я могу даже не прикасаться к твоей крови, — добавил Ичэнь, — Сделаешь все сама по моему указанию. А после того, как я узнаю то, что мне нужно, оставишь ее себе и распорядишься как сама пожелаешь.
— Зачем тебе это? — коротко спросила Аосянь.
— Чтобы отыскать Ночного Жнеца, — отвечал Ичэнь.
Она ничего не сказала. Но в руке её появился кинжал Небесного Царства, а в аметистовых глазах — безмолвный вопрос.
В ответ Король Демонов пододвинул к ней четырнадцать бутылок с водой.
— Капай в них поочередно, пока не будет нестандартной реакции.
После чего, глядя на то, как сверхострое лезвие прокалывает нежную кожу, вдруг решил пояснить свои мотивы, — что вообще-то было ему несвойственно:
— Ночной Жнец начал действовать одновременно с тем, как на Земное Царство упали Цветы Греха. Значит, один из цветов должен воздействовать на него, причем по всей видимости, постоянно. Значит, цветок упал близ его дома и там распространяет свой аромат. Вода по природе своей растворяет и хранит в себе все, что в неё попадает. В водоемах нужного нам поместья должен был остаться яд Цветка. А значит, при контакте с кровью небожителя…
Договорить он не успел. Четвертая капля крови упала в бутылку, — и яд в воде немедленно отреагировал. Темный дым наполнил комнату, когда упавшая в воду кровь вдруг полыхнула багряным пламенем. Пошло трещинами стекло, и с запозданием сообразив, что сейчас будет, Ичэнь мгновенно сместился между бутылкой и девушкой.
Осколки стекла угодили в полу халата; к счастью, мощности взрыва не хватило, чтобы пробить ткань насквозь. Подброшенный под самый потолок кусок бумаги медленно спускался, и поймав его в воздухе, Ичэнь прочитал:
— Поместье Фань.
Бог Войны выдохнула, скрывая испуг — и облегчение.
— Это там? Там держат Лоу Синь?
Ичэнь кивнул:
— Сейчас я отправлюсь в поместье Жунь. Если мне удастся убедить министра, он поможет получить от Императора указ об обыске поместья. Но прежде, чем я уйду… дай мне руку.
Аосянь дрогнула всем телом, когда он осторожно взял её за хрупкое запястье. В тот момент, не зная точно, никто не подумал бы, что эта рука сразила в свое время многие сотни его подданных.
Казалось, что если сжать её слишком сильно, то тонкие кости легко сломаются.
— Что ты собираешься делать? — спросила Бог Войны.
Не отвечая на вопрос, лис склонился к её пальцам, согревая их своим дыханием, — и несколько раз стремительно прошелся языком, зализывая ранку. Всего пару секунд это продолжалось, прежде чем Аосянь вырвала руку из его хватки.
— Это отвратительно! — заявила она, отстраняясь назад.
— Пусть так, — пожал плечами Демон-Лис, — Зато заживет быстрее.
Аосянь быстро отвернулась, и Ичэнь не мог сказать с уверенностью: его воображение играет с ним злые шутки, или же действительно её щеки слегка покраснели.
Несмотря на поздний час, министр Жунь еще не отходил ко сну, и Мао Ичэня пропустили к нему сравнительно легко. Визит в поместье был более чем кстати: Ичэнь сознавал, что в последнее время появлялся здесь слишком редко, и продолжительное отсутствие «малыша Бао-Бао» становится подозрительным. Простенькая иллюзия позволила барышне Жунь Ли снова пообщаться с пушистым другом.
