Но я справлялся. Пока справлялся.
Я повернулся к Гобби и шагнул ближе.
«Ты боишься, Гобби», — сказал я утвердительно и почти что нежно. — «Это хорошо. Значит ты будешь быстрым».
Гобби судорожно закивал.
Я протянул костяную руку и указал на узкий, тёмный лаз в стене — технический туннель, который нашёл Торек. Оттуда текла застоявшаяся вода и выпрыгивали незадачливые плотоядные лягушки.
«Ты помнишь всё, чему я тебя учил?».
Гобби попытался выпрямиться. Его худенькие плечи расправились, на лице появилось нечто похожее на решимость, но дрожь не прекращалась.
— Д-да, великий вожак, — пискнул он еле слышно. — Гобби… Гобби помнит.
Я наклонился ниже, мой череп оказался на уровне его лица.
«Там, в конце, будет механизм», — сказал я, и впервые в моём голосе проскользнула нота ободрения. — «Ты справишься. А Лиандри потом испечёт в твою честь самый большой пирог в мире».
Глаза Гобби вспыхнули. Телепатией я ощутил, как он представил это — огромный, сладкий пирог, который добрая богиня Лиандри испечёт специально для него, а потом обязательно накормит с ложечки. Герой! Спаситель города! И просто хороший мальчик.
Но тут же его лицо исказилось ужасом. Он представил другое — своё тело, застрявшее в узком туннеле, взорванное динамитом, а все остальные едят пирог богини, даже не вспоминая его.
— Н-нет! — пискнул он максимально решительно. — Гобби не позволит! Гобби хочет сам есть пирог с рук Богини и даже не будет делиться!
Он развернулся к лазу, его лапки заскребли по камню, и с отчаянным визгом он бросился внутрь, исчезая в темноте.
Я проводил его взглядом.
«Молодец, Гобби», — подумал я.
* * *
Гобби полз по узкому, скользкому тоннелю, где каждый вдох наполнял лёгкие вонью плесени, гнили и чего-то ещё, стены давили со всех сторон, царапая плечи и спину, камень был влажным, покрытым склизкой субстанцией, от которой лапки соскальзывали.
И абсолютная темнота…
Он полз на ощупь, пытаясь успеть нащупать перед собой стены, чтобы не удариться мордой в очередной поворот.
— Курака… курака… — бормотал он себе под нос, повторяя как молитву. — Не бояться… не бояться… великий вожак сказал идти… значит, идти…
В голове мешались образы.
Вот костяной череп Вожака, повёрнутый к нему. Пустые глазницы, из которых исходил холодный, всевидящий взгляд. Не нужно было слов — Гобби знал: если он не справится, если струсит, если откажется…
Он вспомнил тот день, когда Вожак закопал его под деревом, среди оружия и брони, а затем оставил там на целых два дня…
Гобби тряхнул головой, отгоняя воспоминание.
— Нет-нет-нет… — прошептал он. — Не думать о плохом. Думать о пироге! О большом-большом пироге! Добрая богиня Лиандри обещала!
Он представил себе пирог. Тёплый, золотистый, с хрустящей корочкой. Внутри — сладкая начинка из ягод, которые тают на языке. И рядом — Лиандри, добрая, прекрасная богиня, которая улыбается ему и гладит по голове.
Сердце билось чуть медленнее.
— Курари… курари… — пробормотал Гобби, ползя дальше. — Гобби справится. Гобби молодец. Гобби получит пирог…
Тоннель сузился ещё сильнее. Теперь приходилось протискиваться, втягивая живот, царапая локти о камень. Заряд динамита, висевший на поясе, больно впивался в бок.
— Ай! — пискнул Гобби и замер. — Осторожнее… если взорвётся… Гобби сам станет гоблином-пирогом…
Он осторожно поправил заряд, пытаясь не задеть фитиль.
Вдруг впереди мелькнул тусклый свет.
Гобби замер, прищурившись. Свет был слабым, но после полной темноты казался ярким, как солнце. Он исходил откуда-то снизу, из щели в полу тоннеля.
— Курака! — обрадованно выдохнул Гобби и пополз быстрее.
Ещё метр. Ещё один.
Тоннель резко закончился, обрываясь в небольшую пещеру. Гобби вывалился из прохода, кувыркнулся и шлёпнулся мордой прямо в лужу грязной воды.
— Фу! — он фыркнул, отплёвываясь. — Противно!
Он поднял голову и огляделся.
Пещера была небольшой, метров пять в диаметре. Стены покрывала светящаяся плесень — именно она давала тот тусклый свет, который он видел. В центре возвышался массивный механизм.
Гобби медленно поднялся на ноги, вытирая морду рукавом.
Огромные ржавые шестерни, покрытые налётом веков, переплетались друг с другом. Толстые цепи свисали с потолка, исчезая в темноте, а центре — огромный, покрытый трещинами рычаг, застывший в одном положении.
— Вот оно… — прошептал Гобби, подходя ближе.
Он снял с пояса заряд динамита, держа его обеими лапками, словно священную реликвию.
Гномы учили его. Показывали, куда прикрепить, как поджечь. Гобби слушал внимательно, кивал, повторял.
Он подошёл к основанию механизма, туда, где самая толстая опора уходила в пол. Осторожно, дрожащими пальцами, начал закреплять заряд.
— Курари… курари… — бормотал он, завязывая верёвки. — Вот так… и вот так… плотно-плотно…
Заряд встал на место.
Гобби отступил на шаг, оглядывая свою работу. Он кивнул сам себе.
— Гобби молодец! Гобби всё сделал правильно!
Теперь оставалось последнее — поджечь фитиль.
Гобби достал из кармана небольшую зажигалку, которую ему дали гномы. Металлическая, холодная, с рунами на боку. Он несколько раз щёлкнул ею, и наконец появилась крохотная искра, превратившаяся в слабое пламя.
Он поднёс огонь к фитилю. Гобби замер, глядя на огонёк, тот медленно полз к заряду… Шипение, треск, запах горящей верёвки.
— Курака! — взвизгнул Гобби, словно только сейчас осознав, что стоит рядом со взрывчаткой. — Бежать! Быстро бежать!
Он развернулся и бросился к выходу из пещеры.
Но в темноте не разглядел, где начинается тоннель, и врезался головой прямо в каменную стену.
— АЙ! — Гобби отскочил, потирая ушибленную морду. — Где? Где дыра⁈
Он замотал головой, ощупывая стену лапками. Наконец нашёл узкий проход и нырнул в него.
Полз. Полз так быстро, как только мог, царапая локти и колени, не обращая внимания на боль. Фитиль горел и время шло. Сколько там сказали гномы? Минута? Две?
— Курака-курака-курака! — визжал Гобби, протискиваясь через узкий поворот. — Не успеть! Гобби станет взорванным гоблином!
Тоннель, казалось, стал ещё длиннее. Или это просто паника растянула секунды в вечность?
Впереди замелькал свет. Выход!
Гобби рванул вперёд с последними силами, его сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот лопнет.
Он вылетел из тоннеля, как пробка из бутылки, с визгом, похожим на крик раненого банши.
— КУРАКААААА!
Гобби врезался во что-то твёрдое, костяное, и мёртвой хваткой вцепился в него.
Это были ноги Вожака.
Гобби зажмурился, дрожа всем телом, продолжая визжать от ужаса и облегчения. Он жив! Он справился! Он не взорвался!
В его голове раздался знакомый голос: «Молодец, Гобби. Ты справился».
Гобби приоткрыл один глаз, глядя снизу вверх на костяной череп Вожака. В пустых глазницах мерцал слабый свет — и, если бы Гобби не знал лучше, он бы поклялся, что Вожак… улыбается?
«Будет два пирога».
Гобби всхлипнул, прижимаясь к костям ещё крепче.
— Два… два пирога… — прошептал он, его голос дрожал. — Гобби… Гобби молодец…
И тут раздался оглушительный взрыв.
Своды над ними содрогнулись, пыль посыпалась с потолка. Затем громкий треск, словно ломалась гигантская кость. Потолок, толщиной в несколько метров, покрылся сетью трещин. Они расползались, ветвились, расширялись. И вдруг с оглушительным грохотом его часть обрушилась.
Через мгновение раздался новый звук — рёв воды.
Сначала тонкие струйки, затем — мощный, неудержимый поток, обрушивающийся в провал, созданный взрывом.
Вода хлынула вниз, словно прорвавшаяся плотина, с грохотом обрушиваясь в древние, заброшенные тоннели под крепостью.
Гобби, всё ещё вцепившийся в ноги Вожака, осторожно выглянул из-за костяной голени.
