"Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Злотников Роман Валерьевич

На нас смотрели все, музыка, многократно усиленная магией Лея, плыла по залу, а я смотрела в глаза Раю, отдаваясь его рукам, которые умудрялись вести меня в танце, которого он не знал, удерживать на грани падения, когда моя спина прогибалась назад и вовремя вздернуть обратно. Граф интуитивно чувствовал музыку и танцевать с ним было приятно. И в то же время я чувствовала себя на арене, как гладиатор, если выживу здесь и сейчас, то через пять минут моя жизнь будет зависеть от поднятого вверх, ну, или опущенного вниз пальца зрителей. Ворас сказал, что моя жизнь вне опасности, что я вернусь домой живой, но, глядя на выстроившихся вдоль бальной площадки угрюмых мужчин и выглядывающих из-за их спин разряженных возмущенных женщин, я сейчас не была в этом уверена.

***Дагос. Дворец. Взгляд с другой стороны***

«Феерично — по-другому не скажешь. Когда Рина предложила шокировать общество, я не ожидал, что всегда спокойный и остающийся в рамках приличий Рай поддержит ее задумку и даже согласится учувствовать в этой авантюре. Когда он сосредоточенно запоминал движения танца и вслушивался в чуждые звуки, что мы записали на кристалл с ее чудно́го устройства, я все ждал, что он откажется, опомнится, вспомнит, где мы. Дагос и раньше славился фанатичным следованием замшелым традициям, а при Кашаре, который пришел к власти косыми тропками нежданных смертей, под перешептывание дворян и ропот черни, прошелся по головам, усмиряя недовольных золотом и ядом, чей двор обходят стороной даже менестрели, дорожа своей шкурой, — вот это решил шокировать граф, протягивая руку Рине, темной лошадке Вораса, да еще перед глазами баронессы-невесты».

Лей усмехнулся своим мыслям и невзначай глянул на баронессу Саркисскую, подтверждая здравость последней мысли. Темные глаза пылали яростью, наблюдая за танцем, стоящем за всеми мыслимыми гранями приличий. Вчера, в плотном коконе темного дорожного платья, танец показался неслыханно фривольным, а сейчас, когда ее тело неприлично обтягивал черный шелк, а ноги пылали в демоновом пламени алых всполохов юбки, казалось, что оба они танцуют в пламени, окруженные пылающими языками огня, и чужая, слишком громкая, слишком жгучая музыка захватила их тела, заставляя извиваться не то от боли, не то от запретной страсти… Какие, к демонам, приличия? Этот танец — верх безрассудства. Предлагая его Рина наверняка расчитывала в качестве партнера на него, Лея, и сейчас он понимал, что ему бы такого двор Дагоса не простил, его бы уже освистали и выставили, но Рай доведет его до конца, хотя бы назло Шаралии. Он специально не смотрит в сторону короля и баронессы, впившись взглядом в лицо Рины, не отрываясь ни на мгновенье. Вот взгляд Шаралии на миг стер с лица иномирянки легкую улыбку, и она, словно отметая липкие взгляды, яростно тряхнула головой, и светлый локон, выбившись из прически, упал на плечо серебристым росчерком, пятная черную ткань. И глядя на это, маг понял, почему упрямая девчонка отказалась от украшений, что принесли ей из особняка графа. Здесь, среди обвешанных драгоценностями придворных, она в своем немыслимом платье, облегающем ее тело почти вплотную, так разительно отличалась от присутствующих, даже если забыть о совершенно чуждом цвете волос. Пока они оставались убраны в сложную прическу, то едва ли привлекали слишком много взглядов, а теперь выбившаяся прядь притягивала взгляды не меньше, чем стянутая поясом талия, на которой так по-хозяйски расположились руки Рая. Да уж, танец танцем, но нельзя же так хладнокровно уничтожать одной выходкой с трудом выстроенные между графствами отношения, ведь Кашар может и осадить зарвавшегося гостя. И не факт, что Рай проглотит оскорбления. Мысли метались в голове, как стая испуганных стрекоз. Рай явно дразнил зверя в его логове, мстил ему культурным шоком за изменение его планов, откровенным прикосновением к иномирянке презирал навязанную ему перед всем двором невесту. Он специально не отрывал взгляда от Рины, чтобы не видеть сгущающегося сумрака возмущения, который рассеивал лишь откровенно смеющийся взгляд виконта Корфи, что привычным движением прислонился к спинке трона.

***Дагос. Там же***

Последние аккорды — здесь, по замыслу, мы должны были остановиться, но я решила сделать последнюю пакость, с Раем это движение не было согласовано, не уверена, что он бы согласился, но… Я, как и предполагалось, выпрямилась и, прильнув к его телу почти неслышно выдохнула: «Держи…» Его руки напряглись, и я прогнула спину, опершись на его руку, а в это время моя нога поползла вдоль его бедра вверх извечным движением танго, и легкий шелк платья медленно сполз с оголившейся коленки, которую автоматически подхватил Рай. Когда его рука коснулась обнаженной кожи, он вспыхнул, нет, на его лице ничего не дрогнуло, не изменилось, но загоревшиеся багровым всполохом глаза, резко напрягшиеся руки… Одним резким движением он поставил меня на ноги и отступил шаг назад… Шалость удалась, — вспомнила я извечную присказку из «Гарри Потера» и улыбнулась, но под мрачным, горящим багровым пламенем, взглядом графа улыбка мгновенно увяла.

Музыка смолкла, и Лей уже убрал в карман ненужный кристалл, а двор короля Кашара еще не очнулся, не отошел от шока, не знал, как реагировать, и почти каждый косился на короля, ожидая одобрения или порицания этого, безусловно, скандального танца. Легкие хлопки виконта расшевелили придворных, заставили их выдохнуть и кого-то присоединиться к небрежным аплодисментам, кого-то поджать возмущенно губы, но все это было неважно — гулкая тишина пугала гораздо больше, чем высказанное вслух неодобрение.

— Мне ужасно жаль, что я маловат ростом, чтобы танцевать с Вами, — разорвал тишину карлик, отлипая от трона, облокотившись на который, он стоял во время нашего представления.

— Могу предложить вам станцевать на табуретке, — вежливым тоном предложила я, поддерживая, надеюсь, шутку, потому что недвижимые придворные внушали серьезные опасения.

Когда я предлагала графу шокировать окружающих, то не рассчитывала на подобный эффект. Стена придворных, что окружила площадку для танцев, стояла плечом к плечу, и я ощутила себя гладиатором на арене, но не победителем турнира, — о нет! — загнанным зверем. Вот они стоят вокруг, смотрят презрительными, возмущенными взглядами, и я стою и жду, кто же первым крикнет: «Ату!»

За спинами мужчин столпились женщины. Одни с завистью разглядывают непривычное, слишком откровенное для их мира платье, другие возмущенно шипят, те, что помоложе, откровенно завидуют, я же ошарашенно перевожу взгляды с этих на тех. Я впервые видела дам высшего света… Несколько встреч в коридорах дворца по пути к королю не в счет. Так вот, все они были невероятно красивы. Да, невеста графа была ослепительна, но и остальные… Я почувствовала себя заморышем рядом с ними. Сплошь черноволосые, темноглазые знойные красотки, увешанные гирляндами драгоценностей, в затканных золотом и украшенными камнями камзолах поверх тончайших шелковых платьев с завистью оглядывали платье, скромное по моим меркам, но на порядок ярче, живее и да — откровеннее. Недаром маг-портной был ошарашен моим запросом и принял его в заказ только потому, что граф Форагосский велел выполнить ЛЮБОЙ запрос заказчицы. Наверное, Рай уже пожалел, что положился на мой вкус и здравый смысл, но идти на попятный, увидев результат нашего совместного с магом-портным творчества, не стал. Вряд ли он бы был так спокоен, если бы заранее увидел доходящий до середины бедра разрез, до времени прикрытый запа́хом юбки.

А потом был ужин, накрытый в огромной столовой, где за одним столом сидели мужчины, а за другим, в отдалении, сгрудились женщины. Нет, они тоже были заставлены яствами и вином. Но если столы, за которыми сидели мужчины, были выставлены по центру зала, то столы для женщин сдвинули к стенам, чтоб не мешали. И меня это здорово взбесило. Лишь один стол стоял наособицу — за ним, как королева, восседала в одиночестве баронесса Шаралия. Но даже он стоял в стороне, на «женской» половине зала.

Гостей развлекали местные менестрели, показывали фокусы факиры, смеялись шуты, а я смотрела вокруг и кусок не лез в горло. Женщины самого высокого круга смотрели вокруг затравленными, испуганными глазами, да не все, та же баронесса Шаралия поглядывала сверху вниз и явно не боялась мужчин, но в основной массе они были забиты, унижены и с испугом посматривали в сторону веселящихся мужчин. Я же глядела на баронессу и понемногу начинала понимать, почему Рай, несмотря на всю красоту невесты, так спокойно отнесся к отсрочке свадьбы. Шаралия была ледяной глыбой и явно находилась в фаворе у Кашара. А кому захочется греть на груди гадюку? Ни с кем другим баронесса у меня не ассоциировалась — именно змея с ее завораживающим взглядом, холодная, красивая, но смертоносная.