Мы чуть не опоздали, ну, или Кашар специально пытался выставить нас нелицеприятно, поскольку появился раньше оговоренного распорядителем празднества времени, а опоздать к выходу монарха неприлично, хотя… Сейчас я шла рядом с таким же монархом и почему я постоянно об этом забываю? Титул не главное. Думаю, если Рай захочет назваться королем Форагоса, препятствий для этого не будет, но… видимо ему не нужен громкий титул, хватает своего.
Мы вошли в бальный зал одновременно: с одной стороны король Дагоссии — Кашар Первый, с другой — граф Форагосский в сопровождении скромных таких нас. Вступив в зал, я ужаснулась — десятки людей, горящие свечи вперемешку с магическими светильниками, искрящиеся блики от сотен драгоценных украшений, что обвешивали замерших в поклоне придворных, и мы, как в киношном противостоянии, втроем против толпы, во главе которой перетянутый, как колбаска, стоял король. Наверное, я все-таки растерялась, поскольку приветственных слов не запомнила и лишь по инерции присела, в чем-то отдаленно напоминающем реверанс. На меня смотрели как на экзотическую зверушку, благо что еще пальцами не показывали, а особо наглые подходили и норовили потрогать прядь волос, удивленно цокая языками. Я чувствовала себя живым товаром на невольничьем рынке и медленно закипала. Женщины стояли стайками у стен и кидали недовольные взгляды в нашу сторону, явно обсуждая не виданный ранее наряд, неприличный цвет и, видимо, нереально дорогой пояс, поскольку слишком часто ловила восхищенные взгляды на обвитой им талии, да и камней подобного цвета ни на одном из придворных я не заметила. Мужчины же дефилировали по залу от группы к группе, обмениваясь словами, взглядами, кивая друг другу. Многие подходили к графу поклониться, но Рай держался отстраненно, и его ледяная вежливость отпугивала быстрее ярости и злобы. Лишь однажды он улыбнулся одними уголками губ, когда ему издалека поклонился немолодой уже мужчина, рядом с которым перетаптывались трое молодых людей, в одном из которых я с удивлением узнала нашего недавнего сопровождающего — графа Венсиля.
В центр зала вышел распорядитель и стукнул тяжелым жезлом по полу. В зале воцарилось подобие тишины и был объявлен первый танец. Король встал, медленно обвел оценивающим взглядом стайки сверкающих драгоценностями женщин, что замерли у стен, как солдаты на плацу, настороженные, в немом ожидании. Повернул голову в нашу сторону, на мгновенье замер, сверля меня взглядом и заставляя мгновенно облиться холодным потом, а потом развернулся и подал руку баронессе, что, единственная из женщин (не считая меня), стояла не у стены, а за спинкой его кресла. На балконе вскинулись музыканты, которые до этого тихо наигрывали что-то ненавязчивое, и полилась музыка. Первая пара затейливо шагала в центр зала, за ними выстроились еще несколько. Краем глаза я увидела направившегося в нашу сторону молодого придворного, но резкий взгляд Рая заставил его изменить направление, и, честно говоря, я была ему благодарна — исполнить хоть что-то похожее на этот танец я не смогла бы и под страхом смерти. Каждое движение было выверено до миллиметра, женщины кланялись и изгибались под таким углом, что становилось сначала страшно, а потом у меня возникла крамольная мысль: уж не на шарнирах ли они здесь все сделаны? А потом я ужасалась — ведь я тоже должна была бы вот так танцевать, если бы не моя задумка, которая, боюсь, станет излишне скандальной в подобном обществе.
Танец закончился и король вернулся на место. Танцующие разошлись, и Кашар, через ползала обратился ко мне.
— Я не заметил вас среди танцующих, леди (на обращении он немного запнулся, но, видимо, решил не исправляться) Р-рина, — ну почему они все так извращают мое имя.
Я вздрогнула, но отмолчаться не получится, и нацепив самую приветливую улыбку, ответила королю:
— Ваше величество, — кокетливо улыбнулась и присела в подобии реверанса, — времени изучить танцы Дагоса мне не хватило, — но не буду же я говорить, что граф выставил учителя танцев за дверь, как только тот появился на пороге, — но если Вы позволите, я покажу, как танцуют в одной из стран моего родного мира, — настороженно замерла в ожидании ответа и, когда Кашар милостиво кивнул, вскинула голову к балкону с музыкантами. Дирижер перегнулся через перила, вопросительно глядя на меня, тогда как я прижала палец к губам, музыка смолкла. Сделала несколько шагов вперед, стараясь быть как можно грациознее, чтобы не упасть в грязь лицом, ведь теперь я не просто Рина, я землянка, которая демонстрирует туземцам достижения своей культуры. Лей извлек из кармана записывающий кристалл и поднял глаза на меня — я едва заметно кивнула.
В воздухе поплыли знакомые звуки, и я отрешилась от любопытных взглядов, решив не обращать внимания на очумело оглядывающихся людей и спокойные лица магов. «Хорошо, что они не понимают слов, — думала я, — итальянцы же всегда поют о любви, а здесь эта тема под запретом». Видимо, запись не дублировалась в их мозгу пониманием, не знаю, почему, но это мы проверили уже на нашей импровизированной репетиции, ни Рай, ни Лей не поняли ни слова, возможно потому, что не понимала и я, на что я лишь облегченно вздохнула, отдавшись на волю звуков и чарующего голоса пожилого итальянца, что с легкой хрипотцой выводил непонятные и мне фразы. Ну, что поделать, итальянского и я не знаю.
Шаг, нога слегка тянется за ногой, — хорошо, что лет в 12–13 я озаботилась своей осанкой и дико захотела научиться танцевать, и не просто танцевать, а освоить латиноамериканские танцы, жгучие, сладострастные, зажигательные. Нервов и таланта у меня не хватило, да и музыка занимала почти все время. Но два года занятий сделали свое дело, и сейчас, тело вспоминало давно забытые движения. Я отрешилась от всего, только слушая музыку, только глядя в темные с багровыми всполохами глаза графа, который на мое предложение шокировать Дагос вдруг неожиданно согласился. О как ржал Лей вчера над нашей первой репетицией, как шокировано смотрела Лаиша и сосредоточено учил движения Рай!
Я презрительно посмотрела на застывшего в нескольких шагах учителя танцев, — о, да, вы хотели посмеяться надо мной, выставив неуклюжей неумехой, заставить мучительно краснеть от неловкости, когда я забуду эти бесконечные перемены фигур в придворном танце, но невозможно выучить все это за час. Поэтому сейчас кусайте губы от неудавшейся шутки, господа, потому что я вас все-таки уела… Торжествующая улыбка промелькнула на губах и я вновь сосредоточилась на Рае.
Томная мелодия еще не набрала своего ритма, не взметнулась апогеем звуков, еще длит хриплый голос тягучую мелодию, а я медленными шагами приближаюсь к графу, близко, глаза в глаза. Научить его полноценному танго за час было невозможно, но согласовать несколько движений — легко, тем более что грация воина, точные движения охотника, плавные и явно отточенные умением танцевать, — все это дало мне возможность воплотить задуманное.
Шаг, я слишком близко, грудь почти касается его расшитого камзола. Легкое движение — и мои руки на его плечах, а его плавно и уверенно ложатся на талию, вызывая вдох возмущения или удивления, но мне все равно, а Раю… Раю, видимо, понравилось играть не по правилам. Он вообще сильно изменился, показывая мне еще неизведанные стороны своей натуры. Стоп, не отвлекаться! От теплых рук на бедрах кожа как будто накаляется, хочется то ли сбросить его руки, то ли вжаться еще сильнее. Мелодия нарастает и мы настолько близки, что даже мне на мгновенье становится неловко. Но я тут же отбрасываю эти мысли и расслабляюсь в его напряженных руках, откидываюсь назад, игриво проведя пальцами вдоль его лица, не касаясь, только обозначая прикосновение, и делаю шаг назад, чтобы потом вновь влететь в его объятья раскрученным волчком, уже не боясь коснуться, а подсознательно даже желая этого. Впечататься в это тело, заставить его забыть свою холодность, заставить взглянуть пусть не на меня, но вообще на женщину по-другому, увидеть тепло в его взгляде… Но краем глаза я зацепилась за баронессу, стоящую у трона, и, если бы взгляд мог убивать, наверное, она убила бы, не задумываясь. Ее взгляд напоминал худшие взгляды Рая, когда бешеная ярость выплескивалась багровыми всполохами. Но, увидев, что я смотрю на нее, она мгновенно опустила глаза, наверное, чтобы я не заметила пламени в темных, как смерть, зрачках.
