Птицы и цветы, звезды и планеты, небесные звери и даже смертные, — Цилинь принимал в ученики любого, кто был способен выдержать его обучение.
Способен на это, впрочем, был далеко не каждый: Второй Бог Войны отличался строгостью в обучении. Причем казалось, чем большие успехи делал ученик, тем хуже относился к нему наставник.
— Это, по-твоему, стойка?! Ты что, за обедом по ошибке сожрал свое запястье и приставил на его место лапшу?! Держи спину прямее! Нет! Слишком быстро! Еще раз, и с начала!
На братьев Цю он орал почти каждый раз, как к ним обращался. Двое молодых небесных зверей пришли к нему в долину после того, как их мать, Леди Изящества Благословенную Лисицу Цю Цзин, во время короткого визита в Земное Царство разорвала стая обезумевших демонов. После этого оба брата горели желанием мести и готовы были ради того день и ночь постигать боевые искусства.
Особенно усердствовал старший, Цю Ичэнь. Вместе с прекрасной белоснежной шерстью он унаследовал от Леди Изящества её упрямый, неукротимый нрав. Он никогда не отступал перед трудностями; напротив, трудности лишь раззадоривали его еще сильнее.
Чем больше ругался на него Четырехцветный Цилинь Охраняющий Дворцы, тем упорнее небесный лис постигал боевые искусства.
Младший брат, Цю Синчэнь, чья шерсть отливала синевой, был более мягок и гибок. Хотя в первые столетия обучения братья держались на равных, постепенно он начинал отставать.
Постепенно не осталось среди учеников ни одного, кто мог бы сравниться в мастерстве с Цю Ичэнем.
— У тебя такой шаг, будто тебе уже отрубили ноги и приделали деревяшки!
— Это Прыжок Невесомого Листа, или тебя пнули ногой под зад?!
— Пока ты поворачиваешься, противник успеет проснуться и заколоть тебя! Почему «проснуться»? А если он не спит, то почему не заколол тебя сразу?
Подобных ядовитых комментариев в Второго Бога Войны было припасено не один и не два десятка. Высшая же похвала, которой удостаивался Ичэнь на индивидуальных тренировках, звучала так:
— Знаешь, что хуже «хорошего»? «Почти идеальное». «Почти» — это слово для лентяев и неудачников! Еще раз, и с самого начала!
Цю Ичэнь упрямо сжимал зубы, глотая слезы унижения, и вновь и вновь брался за меч, за посох, за глефу, за плеть. Выбиваясь из сил, он продолжал тренироваться.
Ради того дня, когда Цилинь просто не найдет, к чему придраться в его технике.
Пожалуй, сильнее всего, сильнее и чем тщеславие, и чем жажда мести, подстегивало его любопытство. Как поведет себя тогда суровый учитель? Растеряется, не зная, что сказать? Потеряет достоинство и начнет ругать без смысла? Или, быть может, вдруг улыбнется и похвалит тепло и искренне?
Ни один из сценариев, что небесный лис строил в своей голове, не оправдал себя. Глядя на мастерство своего ученика, Четырехцветный Цилинь Охраняющий Дворцы был тих, задумчив и немного печален.
— Значит, ты готов, — только и сказал он.
Несколько дней спустя позвал Второй Бог Войны своего лучшего ученика в Храм Истины, что покоился на дне озера в центре долины. Ичэнь знал, что это особый знак отличия: среди десятков учеников он единственный удостоился такой чести.
И несмотря на это, Четырехцветный Цилинь Охраняющий Дворцы выглядел так, будто чувствовал себя предателем.
— Сегодня, мой мальчик, я дам тебе выбор, — торжественно начал он, — Выбор, которого у меня в свое время не было.
Небесный лис смотрел на него, молчаливо ожидая продолжения.
— Цикл почти завершился, — продолжал Второй Бог Войны, — Совсем скоро Король Демонов соберет свою армию, и мне предстоит сразиться с ним в решающей битве.
Ичэнь кивнул.
Ему казалось, что он понимает.
— Я готов сражаться бок о бок с вами, учитель.
Цилинь улыбнулся, — но печальная это была улыбка.
— В этом нет смысла, мой мальчик. Не имеет значения, пойдешь со мной ты, пойдут со мной все мои ученики, или же я отправлюсь на битву один. Исход этой битвы предрешен законами мироздания, и неважно, сколько воинов я смогу выставить.
Цю Ичэнь нахмурился.
— Но ведь в иерархии мироздания Небесное Царство стоит выше, чем Царство Яростных Духов. Значит, если исход предрешен изначально, это исход в вашу пользу. Разве не так?
— Так, но лишь отчасти, — отвечал цилинь, — Скажи мне, Ичэнь, ты знаешь, как появились демоны?
— Из грехов, — не задумываясь ответил Ичэнь, — Из ненависти, обиды и несправедливости. Из страстей и желаний слишком темных, чтобы их можно было воплотить, не запятнав свою душу и не превратившись в чудовище.
Второй Бог Войны одобрительно кивнул:
— Все верно. Ты хорошо изучил основы. А теперь скажи мне, Ичэнь. Если ты почувствуешь, как все это — обиды, несправедливость, темные страсти и желания, — поднимается внутри тебя, заполняет темной злобой твое сердце. Что ты станешь делать? Сойдешь добровольно в Голодную Бездну?
— Я буду бороться, — убежденно ответил юноша, — Постараюсь подавить тьму, ограничить её и запереть. А если пойму, что мне не под силу справиться с ней… Тогда да, я сойду в Голодную Бездну, чтобы никому не навредить.
Улыбка цилиня стала еще более печальной.
— Ты похож на него, — заметил он, — На Небесного Императора. Когда он восходил на престол, то поклялся, что тьма никогда не исказит его разум и не запятнает его правление. Он желал править праведно и мудро. Но в этом стремлении он зашел еще дальше тебя.
Бог Войны отвернулся, но небесный лис успел увидеть отсвет давнего пламени в его серебристых глазах.
— Понимая, что никто не может быть уверен, что сохранит клятву на протяжении Вечности, Император вырвал часть своей сущности. Он вырвал свои желания, амбиции и обиды и бросил их в Алую Реку. В надежде, что достигнув границы Голодной Бездны, они пропадут навсегда.
— Этого не случилось, — догадался Ичэнь.
Цилинь кивнул.
— Когда один из демонов подобрал их, то обрел невиданное могущество. Он стал первым Королем Демонов. С новообретенной силой он объединил демонические кланы и повел их войной на остальные Пять Царств. Горевал Небесный Император, осознавая, что именно он своей самоуверенностью породил столь страшную угрозу. В отчаянии он обратился к Истинным Богам. И по их совету выловил в Земном Царстве маленькую рыбку. Рыбку, что ныне известна как Тысячелетний Дракон Небесных Водопадов.
— Первый Бог Войны, — сделал вывод Ичэнь.
И наставник кивнул снова:
— Лекарство от яда — всегда другой яд. Чтобы победить часть своей сущности, Небесный Император вырвал другую часть. Ту, что желала защищать покой Шести Царств и готова была пожертвовать ради этого всем. Так и появился Бог Войны — природный противовес Королю Демонов. Они сошлись в бою. И оба погибли.
— Но Первый Бог Войны успел обучить вас, — заметил юноша, — И вы теперь…
Его глаза расширились в осознании.
— Да, — подтвердил цилинь, — Законы мироздания таковы, что лишь Бог Войны может сдержать силу Короля Демонов. Но когда они сойдутся в решающей схватке, неизбежно погибнут оба. Это знание передается от Бога Войны к его ученику и преемнику. Теперь это знаешь ты.
— Вы имеете в виду, что скоро умрете, — тихо, неверяще сказал небесный лис.
— Я умру, чтобы уничтожить Короля Демонов, — подтвердил Бог Войны, — После чего со временем его сила найдет себе нового носителя. И когда новый Король Демонов воцарится, сдерживать его будешь ты. С тем, чтобы однажды, как и я, погибнуть ради его уничтожения.
Цю Ичэнь молчал, ошеломленный услышанным. Лишь тихий звон колокольчиков нарушал тишину.
— А если я откажусь? — спросил тогда юноша, — Вы предложите эту роль моему брату?
Цилинь покачал головой.
— У Цю Синчэня иная судьба. Никто не вечен, мой мальчик. Никто. Даже Небесный Император.
Все, что имеет начало, имеет и конец.
Ничто не вечно, кроме может быть Голодной Бездны. Ни Небесный Император. Ни Бог Войны.
Два брата-лиса стояли бок о бок, глядя на неумолимо надвигающуюся темную волну демонических тварей. Здесь, на границе Царств, небесное воинство готово было встречать армию Короля Демонов.
