Цзянь Вэйан дернулся, как от удара.
— Ты знаешь об этом?..
Аосянь выразительно перевела взгляд на табличку над воротами поместья, безмолвно указывая на глупость вопроса.
— Тогда ты знаешь, что это его вина, — ответил заклинатель, — Во всем, что случилось, его вина. Он дьявол, Аосянь. Он манипулирует всеми нами и рушит наши жизни. И мою. И твою.
— И в этом одно из двух различий между вами, — откликнулась девушка, — Ты говоришь, что дьявол заставил тебя предать меня. Он сам несет ответственность и за хорошее, и за дурное.
Заклинатель вздохнул:
— И в чем же второе отличие?..
Аосянь пожала плечами:
— Он способен на поступок. Видишь тех людей? Сейчас они подойдут к тебе. И ты пойдешь с ними. Хотя хочешь остаться и продолжить разговор.
Из кареты действительно вышли несколько вооруженных слуг, направившись к заклинателю с явным выражением нетерпения на лицах. Разговор определенно продлился дольше, чем они рассчитывали.
Цзянь Вэйан вздохнул:
— Я должен буду пойти с ними. Я ограничен в передвижениях из-за своих союзников. Но верь мне, Аосянь: я знаю, что делать, и я уже начал. Очень скоро я освобожу тебя.
Фея-Бабочка лишь пожала плечами:
— Мне не нужна свобода.
В разгар дня дом удовольствий «Аромат Лилии» еще не испытывал наплыва посетителей, и многие девушки сновали без дела, дожидаясь перспективной «добычи». Впрочем, даже будь они столь же заняты, как в памятную ночь после государственного экзамена, неожиданно затесавшаяся среди посетителей женщина в розовом одеянии знатной барышни была достаточно необычным случаем, чтобы сразу же привлечь к себе внимание.
Еще до того, как девушки опознали знакомое лицо.
— Сестрица Аосянь?!
Юби запнулась, спохватившись, и торопливо присела в поклоне.
— В смысле, приветствуем вас, наложница Инь.
К своему удивлению, Аосянь почувствовала, что от встречи на душе у неё слегка потеплело.
— Сестрица Юби, сестрица Яню, не нужно кланяться. Я не ставила себя выше вас тогда, не собираюсь и сейчас, тем более после всего, через что мы все прошли. Скажите, госпожа Фенфанг у себя?
Хозяйка дома удовольствий обнаружилась в дальней комнате, как обычно. Когда Аосянь отодвинула багряную занавесь на двери, она подняла глаза от учетной книги, и узнавание отразилось на её лице.
— Госпожа Фенфанг приветствует барышню Инь, — сказала она.
На вид хозяйка дома удовольствий казалась спокойной, но в голосе её сквозило напряжение.
— Наложница Инь приветствует барышню Нань, — ответила Аосянь.
И оглянувшись на охранников, коротко приказала:
— Оставьте нас.
Чуть помедлив, госпожа Фенфанг кивком подтвердила приказ. И лишь когда её головорезы покинули комнату, спокойно заметила:
— Я помню, что ты обещала мне, что освободившись, заставишь меня ответить за все. Тогда я не придала значения: многие из «проданных» поначалу пытаются угрожать. Я была самоуверенна.
Инь Аосянь молчала. Плавно, неторопливо она подошла к низкому столику и сдвинула в сторону учетную книгу.
— Так скажи мне, небесная фея, — продолжила Фенфанг, — В своем рукаве ты прячешь тот кинжал, что вернул тебе тогда чиновник Цзянь? Или ты приготовила для меня нечто иное?
— Я приготовила нечто иное, — призналась Аосянь.
И вытащила на свет…
Бутыль грушевого вина.
— Я купила это по дороге, — сообщила небесная фея, — Виноторговец заверил меня, что оно лучше всего подойдет, чтобы отпустить старые обиды.
Не дожидаясь разрешения, Инь Аосянь присела напротив хозяйки дома удовольствий.
— Госпожа Фенфанг, — сказала она, — Я не держу на вас зла за вашу жестокость. Я хотела сказать вам, что я понимаю вашу боль и что я… благодарна вам за все, чему вы меня научили.
Будто в неосознанности госпожа Фенфанг извлекла из ящика стола пару глиняных чаш.
— Выпьем.
Домой Инь Аосянь возвращалась затемно — и немного навеселе. Именно что немного: хотя после того, как принесенная ею бутыль грушевого вина исчерпала себя, у госпожи Фенфанг нашлось чем продолжить встречу, но едва ли вино смертных могло заставить небожительницу в полной мере утратить ясность рассудка.
Мысли её неслись легко и стремительно, как облака в летний ветренный день. Казалось, долгая беседа «ни о чем» с госпожой Фенфанг изгнала из её мыслей образ паучихи, в чьей паутине барахталась Фея-Бабочка.
А то, что ноги слегка сбивались с ровной траектории, можно было и потерпеть.
Прошло, наверное, пять минут с того момента, как Инь Аосянь покинула дом удовольствий, когда прямо по курсу как будто из ниоткуда выросла знакомая беловолосая фигура.
— Ты могла бы использовать один из моих талисманов, чтобы вызвать меня на помощь, — укоризненно заметил Мао Ичэнь, — Это можно делать не только при атаке убийц.
Инь Аосянь с удовольствием оперлась о его руку, и идти враз стало гораздо удобнее. Мелькнула даже хулиганская мысль притвориться пьянее, чем она есть на самом деле, чтобы побудить его понести её на спине.
Госпожа Фенфанг сегодня советовала ей нечто подобное.
— А что, ты думаешь, мне может что-то угрожать на улицах? — вздернула нос вместо этого Бог Войны.
— После того, как у поместья останавливалась карета семьи Цзюй? — переспросил Ичэнь, — Я бы не стал рисковать. Знаешь ведь, что Цзюй Юань к тебе неровно дышит. Не ровен час, сделал бы какую-нибудь глупость.
Странное дело, в этот раз упоминание Цзюй Юаня не вызвало привычной дрожи.
Почему-то сейчас сын военного министра вдруг показался до икоты смешным.
— Ты бы меня отбил, — с убежденностью в голосе сказала Аосянь, — Как в романе.
Король Демонов слегка улыбнулся:
— Отбил бы, конечно. Но седых волос бы у меня прибавилось.
— Ты и так весь седой!
— Не седой, а серебряный!
Их общий смех вызвал подозрительный интерес позднего патруля городской полиции, но медная бирка чиновника разрешила ситуацию за минуту.
— Кроме того, — продолжил Мао Ичэнь, — Сегодня ночью будет дождь. А ты не взяла зонтик.
— Ты взял, — ответила Аосянь.
Это был не вопрос, это было утверждение.
— Меня нашел твой пересмешник? — спросила она.
— У него выходной, — поправил Король Демонов, — Тебя нашел воробей.
— Не думала, что у птиц бывают выходные.
Мелкий моросящий дождь уже начинал накрапывать, когда Ичэнь и Аосянь добрались до поместья. И на контрасте с этим горящий очаг в доме ощущался особенно уютно. Примостившись под самым боком Демона-Лиса, Фея-Бабочка чуть прикрыла глаза.
— Так тепло… — пробормотала она.
Мягко, ненавязчиво Мао Ичэнь поглаживал её плечо. Он не пытался перейти границы, что выстроила она утром, — но не позволял и забыть о нежности, что установилась между ними вчера.
— Я бы сыграла тебе на цине, — сказала вдруг Аосянь, — Но боюсь, что сейчас меня пальцы плохо слушаются.
Король Демонов улыбнулся:
— Не беспокойся. Сейчас ты играешь для меня музыку ничуть не хуже.
Фея-Бабочка заинтересованно приоткрыла аметистовые глаза:
— Какую музыку?
Ласково проведя ладонью по её лицу, Ичэнь спустился чуть ниже, двумя пальцами касаясь её шеи.
Чувствуя, как под его прикосновением учащается её пульс.
— Вот она, — прошептал он, — Самая приятная музыка для меня.
— Но для кого я играю её? — спросила Инь Аосянь, — Для чиновника Цзянь? Для Короля Демонов?
Она посмотрела ему в глаза, и взгляд её вдруг стал серьезнее.
— …или для Третьего Бога Войны?
Глава 33. Лис открывает секреты
Долина Рек и Озер, что принадлежала Четырехцветному Цилиню Охраняющему Дворцы, была, пожалуй, самым «пестрым» по своему населению местом во всех Шести Царствах. Если в прежние времена секреты боевых и магических искусств находились в безраздельной собственности отдельных кланов и сект, то ныне Второй Бог Войны готов был обучать всех желающих, кроме разве что демонов.
