Хельга помолчала, обдумывая мои слова, затем медленно кивнула.
— Прагматизм, да и доля логики в этом есть. Мне это нравится. Кстати, Ария просила передать, что твой личный заказ готов. Она ждет тебя в своей лаборатории.
Я поблагодарил Хельгу и направился к лестнице. Специальный заказ — звучит интригующе.
В личной мастерской Арии было тише, чем в общем цеху, но концентрация магии в воздухе ощущалась кожей, вызывая легкое покалывание. Девушка сидела на высоком табурете, вертя в руках какой-то мелкий, сложный механизм, а рядом с ней Алана, перемазанная оружейной смазкой по локоть, копалась во внутренностях разобранного голема-погрузчика.
— Явился, — Ария подняла голову. На её лице смешались усталость и торжество. — Смотри.
Она указала на манекен, стоящий в углу под специальным освещением.
На нем висел плащ. На первый взгляд — обычный дорожный плащ из темной матовой кожи, похожий на тот, что я носил годами. Но мое зрение, усиленное силой Хранителя мира, сразу выхватило суть.
Это было не просто изделие из кожи. Это был инженерно-магический шедевр.
— Материал — шкура теневого сталкера, дубленая в алхимических чанах клана Морос, — начала перечислять Ария, подходя к манекену и любовно разглаживая складку. — Подкладка сплетена из паутины арахнидов Ава-Лора. Легче шелка, прочнее кевлара.
— Мы вшили в структуру нити, проводящие пространственную магию, — подхватила Алана, вытирая руки ветошью. — Это, по сути, один большой пространственный карман, распределенный по площади изделия, плюс система активной терморегуляции. В пустыне он будет охлаждать, в тундре — греть. В общем, все так же, как в твоем прошлом плаще, но-о-о…
— Защита на высоте, — добавила Ария, и её глаза блеснули. — Он рассеивает направленные магические атаки. Не блокирует жестко, как щит, а именно рассеивает, разбивая структуру заклинания при контакте. Это снижает урон на порядок и экономит твою личную энергию. Хотя, как я поняла, особо экономить уже и не нужно. Лучшей защиты ты не найдешь ни в империи, ни на континенте, я запихнула туда вообще все рунические формации, что известны.
Я подошел и коснулся плаща. Ткань была прохладной, гладкой, под пальцами чувствовалась скрытая упругая мощь.
— А это, — Ария нажала на скрытую застежку у воротника, — система экстренного сброса. Если тебя все-таки поймают или прижмут, ты можешь скинуть его за долю секунды, оставив врагу пустую оболочку. Оболочка, кстати, может взорваться ослепляющей вспышкой. Маленький сюрприз от меня.
— Великолепно, — я снял свой старый, потрепанный в боях плащ и надел новый.
Он сел как влитой, словно вторая кожа. Веса я почти не почувствовал, движения остались свободными. Я сделал пару быстрых выпадов, проверяя амплитуду. Идеально.
— Спасибо, девочки. Вы превзошли сами себя.
Ария зарделась от моих слов, Алана гордо ухмыльнулась, демонстрируя испачканные зубы. Впрочем, обе девушки из-за своей увлеченностью работой были чумазыми.
— Это еще не все, — сказала техник. — Мы доработали твои «одноразовые» мечи. Сделали сердечники нестабильными. Если влить в них энергию определенной частоты, они не просто сломаются после удара, а детонируют направленным выбросом шрапнели. Грязно, кроваво, но эффективно.
— Именно то, что нужно, — я оценил идею. — Лишний аргумент в споре никогда не помешает.
Покинув мастерскую, я чувствовал себя готовым к любой неприятности, которую может подкинуть судьба. В коридоре офисного здания меня перехватил Кайден, который тоже был сегодня тут. Он выглядел озабоченным.
— Дарион, нам нужно поговорить.
Мы зашли в его кабинет. Кайден плотно закрыл дверь и для верности активировал звукоизолирующий артефакт на столе.
— Совет Кланов снова поднимает вопрос о полном закрытии Разломов, — сказал он, падая в кресло. — Глава клана Зориан начал масштабную кампанию. Он утверждает, что раз мы научились стабилизировать проходы и защищаться, то теперь можем просто запечатать все опасные зоны и жить спокойно. Его лозунг: «Империя должна вернуться к нормальной жизни».
Я сел напротив, закинув ногу на ногу, и хмыкнул.
— Идиот.
— Я знаю, что он идиот. Но у него есть поддержка. Консерваторы, трусы, те, кто потерял родных и винит во всем магию. Они набирают политический вес. Они говорят: «Торн сделал свое дело, Торн может уходить. Мы закроем двери и будем в безопасности».
— Они не понимают, что двери уже нельзя закрыть на засов, — спокойно ответил я. — Мир изменился необратимо. Мы стали частью мультивселенной системы, нравится нам это или нет. Закрыть Разломы сейчас, значит, перекрыть артерии живому организму. Пациент умрет.
— Экономика рухнет мгновенно, — подтвердил Кайден, начиная загибать пальцы. — Мы слишком зависимы от Астралита, от иномирных ресурсов. Половина промышленности встанет, медицина откатится на век назад без алхимических компонентов. Начнется голод, бунты, гражданская война за остатки ресурсов.
— Это одна сторона медали, — я посмотрел в окно на раскинувшийся внизу город. — Вторая ещё хуже. Если мы запечатаем выходы, давление с той стороны никуда не денется. Оно будет копиться, как пар в котле с заваренным клапаном. И однажды плотину прорвет. И тогда это будут не контролируемые рейды, а цунами, которое смоет нас всех. Мы должны стравливать давление, держать руку на пульсе. Мы должны быть готовы встречать гостей на пороге с оружием в руках, а не ждать, пока они выломают стену вместе с фундаментом. Увы, наш мир в этом плане особенный и от этого никак не уйти, несмотря на все попытки. Мы можем только уменьшать уровень угрозы и стараться контролировать то, что можем еще контролировать.
— Я пытаюсь им это объяснить, — вздохнул Кайден, потирая виски. — Мерсер и Морос на нашей стороне, Эйзенхорн тоже понимает риски. Но Зориан давит на самый примитивный страх. «Безопасность превыше всего». Популист хренов!
— Пусть болтает, — отмахнулся я. — Пока у нас есть сила, пока мы контролируем ситуацию в поле, он ничего не сделает. Реальная власть не у того, кто сидит в кресле председателя и стучит молоточком, а у того, кто держит меч и защищает границы.
— И все же, — Кайден помялся, подбирая слова. — Боги. Они затихли. Слишком тихо, Дарион. После того, как ты вышвырнул их и унизил Малахая, они словно испарились. Никаких пакостей, никаких интриг. Даже их Апостолы сидят тише воды ниже травы. Это напрягает меня больше, чем вопли Зориана.
Да, Кайден был в курсе всей этой возни с богами. Я не мог оставить его в стороне. Все же парень очень хороший управленец и информация такого рода слишком критична, чтобы ее утаивать.
— Они боятся, — ответил я. — И они выжидают. Боги живут вечно, у них другое восприятие времени. Для них год тишины — это мгновение, один вдох. Они ищут слабость, брешь в моей броне. Пусть ищут.
— А Феррус?
— Феррус тоже молчит. Якоря уничтожены, его сеть разрушена. Он потерял удобный доступ к нашему миру. Ему нужно время, чтобы найти новый путь или прорыть новый туннель. А те мелкие прорывы мы спокойно контролируем.
— Это затишье мне не нравится, — признался Кайден, глядя на карту на стене. — Слишком все гладко. Мы богатеем, мы вооружаемся, мы побеждаем. Так не бывает. Где-то должен быть подвох.
Я посмотрел на своего друга. Интуиция управленца, подобного ему, иногда работает лучше, чем чутье воина. Он чувствовал колебания рынка, а рынок всегда реагирует на грядущие катастрофы.
— Подвох есть всегда, Кайден. Наша задача — быть готовыми ударить по нему, когда он покажется, и ударить так, чтобы он не встал.
Я вышел из кабинета и направился домой. Тень ждал меня у машины, положив массивные лапы на капот и оставляя на полировке следы.
— Поехали, блохастый. Сегодня у нас вечер кино. Я скачал новый сезон той дорамы про принца. Говорят, там сюжетный поворот, которого никто не ожидал, и я хочу это увидеть.
Мы ехали по вечернему Доминусу. Город сиял огнями, витрины магазинов манили обещаниями счастья. Люди гуляли по улицам, сидели в кафе, смеялись. Они чувствовали себя в безопасности. Они верили, что худшее позади, что золотой век наступил.
