— Хм, — таков был его ответ. Он снова посмотрел на мою руку и возобновил то, чем занимался до моего пробуждения, а именно — вытаскивал кусочки марли из раны, по одному клочку за раз. Ниточки хлопка тянулись за кожей, так как моё тело пыталось заживить повреждения вокруг инородных предметов.
Это должно было причинять боль. Выдёргивание маленьких хлопковых волокон из кожи должно было как минимум жечь. Я поняла, что не чувствую свою руку. Совсем. Я пошевелила пальцами и обрадовалась, что, хотя бы могу ею управлять. Но то, что он делал, должно было ощущаться как-то. Торнеус, должно быть, использовал местный анестетик или что-то в этом роде. Но что это был за анестетик, я понятия не имела.
— Вы должны простить его, — снова сказала женщина. У неё тоже был акцент, но другой. Я не могла точно определить его, но звучало почти как восточноевропейский. — Так он реагирует, когда бывает слегка впечатлён.
Женщина наконец подошла так, что я могла её видеть. У неё были длинные каштановые волосы, уложенные в тщательную косу, уложенную у основания шеи. На ней было платье, казавшееся относящимся к где-то восемнадцатому веку, если бы оно побывало на каком-то странном костюмированном балу по пути сюда. Ремешки и странные архаичные аппликации были нашиты поверх сложного платья с корсетом со множеством слоёв.
На ней тоже была маска. Эта закрывала всю правую сторону лица, за исключением линии подбородка, оставляя весь её рот открытым. Её губы были полными и подкрашены глубоким пурпурным цветом, в тон маске, что контрастировало с сероватыми тонами её платья. Пурпурный, похоже, был их темой.
— Я что, помешала вам по пути на маскарад? — Мысль тут же пришла мне в голову.
Черты лица женщины расплылись в широкой улыбке, и та часть, что была видна, сморщилась в тёплом и добром выражении. Жалостливом, возможно, но благосклонном.
— Боюсь, что нет.
— Я не понимаю, что происходит, — печально призналась я. — Где я? Кто вы такие? Какого чёрта творится? — выпалила я в том порядке, в котором вопросы приходили мне в голову.
Женщина рассмеялась. Это был не жестокий смех, но столь же сочувственный, как и её выражение лица.
— О, моя дорогая, мне так жаль. Всё это, должно быть, так тяжело осознать.
— Это не ответ буквально ни на один из моих вопросов, — сказала я, прежде чем в моём затуманенном препаратами сознании наконец возникла мысль, быстро сменившаяся беспокойством. — Гриша в порядке?
— Кто? — спросила женщина.
— Парень, который пришёл сюда со мной.
— Уверен, с ним всё хорошо, и он с остальными, — пробормотал Торнеус, явно сосредоточенный на своей задаче. — Мы не причиняем вреда тем, кого забираем, вопреки вашему нынешнему убеждению.
— О, — было всё, что я смогла из себя выдавить. — Он мой друг. Я просто беспокоюсь о нём.
— Это похвально, но уверяю вас, с ним всё в порядке, — вступила женщина вместо Торнеуса.
У меня был миллион вопросов.
— Куда делся тот здоровяк? — Я повернула голову, оглядывая комнату, не пропустила ли я кого-то ещё, маячащего в углу. Ну знаете, человека в доспехах размером с небольшой танк.
Странная женщина подошла и встала рядом с моей другой стороной, так что мне не пришлось поворачивать голову, чтобы видеть её.
— Я — Валерия. Джентльмен с плохими манерами — мой муж Торнеус. Владыка Каел доставил вас на наше попечение, когда понял, что вы ранены.
— У меня не плохие манеры, — Торнеус слегка приподнял голову от моей руки. — Я просто сосредоточен на задаче. Позволь тебе напомнить, прошло много времени с тех пор, как мне приходилось играть в сиделку.
— О, отлично, вы давно не практиковались? Это фантастика, — я огрызнулась. — Что, чёрт возьми, происходит?
Паника снова поднялась в моей груди, когда всё разом обрушилось на меня, каждая крупица страха и замешательства зажужжала, словно рой разъярённых пчёл. Каждая мысль будоражила следующую, пока они не закружились в самоподдерживающемся цикле.
— Успокойтесь, — мягко сказала мне Валерия и положила руку на моё плечо. — Мы не желаем вам зла. Вы в безопасности здесь. Владыка Каел беспокоился, что у вас может остаться шрам или начаться заражение. Он пожелал, чтобы мы обработали вашу рану, чтобы этого не случилось.
Глубокий вдох. Что бы ни происходило, паника не поможет. Я попыталась повторить мантру времён работы медсестрой. Паниковать потом. Разберись с этим сейчас. Паниковать потом.
Я откинула голову назад, на наклонную поверхность стола, выдохнула и снова перебрала в уме осознание всего происходящего, пытаясь закрепить его, протолкнуть сквозь собственный плотный, охваченный паникой разум. Валерия была права; ни один из них не причинял мне вреда. Напротив, Торнеус обезболил мою руку. Единственный ущерб, нанесённый мне, был тот, что я нанесла себе сама, и они пытались его исправить.
Чёрт, насколько я могла понять, единственная причина, по которой меня привязали к столу, — это не дать мне запаниковать и начать бороться.
— Простите. Я просто не знаю, что происходит. За один день я проснулась с татуировкой, которую не делала, на меня нападали, преследовали и похищали. А проснуться здесь, вот так, — это не нормально.
— Я знаю, — утешительно сказала Валерия и провела рукой по моему плечу, поглаживая меня, как могли бы гладить члена семьи. В её прикосновении была странная, искренняя симпатия. — Сразу многое предстоит осмыслить. Вам не за что извиняться.
Торнеус теперь доставал какую-то мазь из банки и наносил её на открытую рану тампоном. Круглый разрез, который я сделала на запястье, теперь выглядел как сильный ожог третьей степени. Я не могла не смотреть, заворожённая, препараты в моей системе по-прежнему делали всё слегка рассогласованным и ватным.
Наконец, я снова посмотрела на Валерию.
— Не могли бы вы, пожалуйста, ответить на некоторые из моих вопросов? — Может, стоило попробовать снова, на этот раз более вежливо и менее панически.
— Дело не в том, что я не хочу вам рассказать, но я не знаю, как лучше всё объяснить, не причинив вам ещё большей тревоги, — она выглядела почти смущённой. — Скоро вы вернётесь под опеку Жреца. Поговорите с ним. У него куда больше… опыта в этих делах, чем у меня.
— Жреца? — переспросила я.
— Вы встречали его, я, полагаю. Владыка Каел доставил его на Землю, чтобы помочь забрать вас и вашего друга. Его зовут Сайлас, хотя мы все зовём его Жрецом, несколько пренебрежительно, боюсь. — Валерия улыбнулась мне. — Владыка Каел полагал, что более вдумчивый подход может увенчаться успехом там, где он потерпел неудачу. — Валерия слегка наклонилась и понизила голос — словно кто-то мог подслушать. — Неужели вы убили Владыку Каела?
— Ну, нет, раз он не мёртв, — тихо сказала я, чувствуя, что упускаю что-то очень важное. — Клянусь, но я это сделала. — Сотня мыслей и вопросов попытались разом вывалиться из моего сознания, застряли в дверном проёме моего мозга и не могли найти ничего полезного. Наконец, одной из них удалось вырваться из толпы с хлопком. — Вы сказали, Каел доставил его на Землю. Это значит, я больше не на Земле…?
Валерия печально вздохнула и посмотрела на Торнеуса, который поднял взгляд от работы с укоризненным выражением я-же-говорил. Валерия на мгновение стиснула зубы, прежде чем снова посмотреть на меня. Она была весьма красивой, даже с жутковатой маской.
— Нет, моя дорогая, — сказала она с выражением женщины, которая только что нажала кнопку подрыва на вооружённой бомбе. — Это не Земля.
Я могла закричать — могла запаниковать, бороться, биться — умолять о свободе, стошнить или расплакаться. Может, виной были препараты, или я просто была измотана и устала бояться. Но что-то во мне сникло от этой новости и сдалось в попытках осмыслить и понять всё, что я видела и слышала до сих пор.
Это больше не была Земля.
Честно говоря, после всего, через что я прошла, у меня не было причин сомневаться в их словах. Не было причин думать, что странная и плоская дыра в пространстве, свидетелем которой я стала, была не чем иным, как именно ею. Вратами в другое место. Это казалось настолько нелепым, что мне почти захотелось смеяться, но я была слишком утомлена даже для этого.
