Первым делом я подошёл к катеру. Осмотрел. Вода натекла с него на палубу знатно — стало быть, из реки посудинку вытащили недавно. Да и вёсла были мокрыми.
— Похоже, беглецы наши здесь, — сказал я, обернувшись к телохранителям. — Будем искать. Только не орите. От греха подальше.
Осмотр баржи занял двадцать минут. Двое военных обнаружились в балластном отсеке. Оба были без сознания. Что неудивительно, учитывая их ранения: у одного не было кисти плюс пробито плечо, у второго из ноги вырван кусок мяса. Даже не представляю, как они забрались так далеко. Телохранители оказали им посильную помощь и перенесли в бронеход. В сознание ни один из военных так и не пришёл. Я проверил их на Гниль, однако амулеты действовали: заражены солдаты не были.
Осталось решить — возвращаться или идти дальше. Я сомневался, что кто-то ещё ушёл в этом направлении, но ведь такое могло случиться. Пока я размышлял, один из солдат издал тихий стон.
— Что, пришёл в себя? — быстро спросил я.
— Пока не ясно, ваше благородие, — отозвался телохранитель, склонившись над раненым. — Эй, служивый! Ты меня слышишь? Приём, боец! Кажется, глаза открыл.
Подойдя, я присел рядом. Взгляд пострадавшего, конечно, осмысленным назвать было трудно. Однако он, кажется, понимал, что видит людей.
— Вы… кто? — прохрипел он, судорожно сглотнув.
— Родион Львов, проектировщик, — ответил я. — Нашли вас на барже. Двоих. Доставим на базу, откуда вас заберут в госпиталь. Ну, или к себе отвезу в больницу, а там разберёмся.
— Вася… Как он?
— Нормально. Выживет, по крайней мере. Вас только двое было?
— Да… Еле ноги унесли… Исчадий оказалось… хренова куча!
— Это мы поняли. Кто-нибудь ещё спасся, не видел?
— Нет. Ваше благородие. Не видел. Ничего не видел. Только твари эти повсюду… Никогда столько зараз не было!
— А егеря? С ними что? — спросил я.
— Не могу знать, ваше благородие, — с трудом ворочая языком, проговорил солдат. — Они сразу на север пошли. Там зачищали. Может, и живы.
Так-так… А мы как раз на север и двигались. Выходит, вполне можем егерей найти. Ну, если их не перебили Исчадия, конечно.
— Ладно, — сказал я, поднимаясь. — Отдыхай. Скоро обратно пойдём.
— Спасибо… ваше благородие, — донеслось до меня.
Я взглянул на часы. До встречи, назначенной у колодца с менгирами, оставалось почти два часа. Далеко уйти не успеем, да и раненые могут долго не протянуть. Придётся за егерями отдельно сходить. Тем более, они, скорее всего, не так далеко забрались, как армейские, и искать нужно восточнее.
Так что двинулись мы в обратный путь и к колодцу прибыли даже немного раньше Протасова с его группой.
Мне сразу показалось, что с бетонными блоками, поставленными на манер Стоунхенджа, что-то не так.
— Ждите здесь, — велел я телохранителям и вышел из бронехода.
По мере того как приближался к колодцу, становилось ясно, что после нас здесь кто-то побывал: пара блоков была сдвинута, один даже опрокинут. Когда я подошёл к сооружению вплотную, то сразу увидел, что кипящей лиловой лужи в центре конструкции больше нет! На её месте была лишь потрескавшаяся земля. Присев, я коснулся пальцами пересохшей обнажённой почвы. Лёгкое эхо было энергии донеслось до меня, отозвавшись в силовой структуре, словно в струнах.
Кто-то явился сюда в наше отсутствие и… осушил колодец? Уничтожил? Или перенёс?
Почему-то в голову пришло, что это Исчадие в дурацкой шляпе с ленточками. Но не факт, не факт. Возможно, тут ещё кто-то есть.
Значит, кусок земли мне отдали, но не колодец. Я достал из кармана костяные дощечки. Их больше не тянуло к этому месту. Привязка закончилась.
Очевидно, что колодцев несколько. Все ли они располагались на этом участке, или некоторые дальше, в неизведанных землях Излома? И главное — в чём их назначение? Наверняка ведь эти лужи со следами странной энергии связаны с появлением Исчадий-химер, двойных Ядер и прочих здешних «аномалий».
Убрав артефакты, я вернулся к бронеходу. Вскоре прибыла машина Протасова. Телохранители перенесли в неё раненых бойцов. Я отправил их домой, а сам решил выдвинуться на поиски егерей. На этот раз Протасов был со мной. Направление мы слегка изменили в расчёте на то, что отряд охотников отставал от военных и шёл вдоль северной границы. Возможно, егеря даже не в курсе случившегося. Но не факт.
Через полтора часа мы добрались до развалин кирпичного завода. Здесь когда-то Исчадия побушевали изрядно, превратив строение в груду битого крошева. Ни одного здания не осталось, кроме маленькой бойлерной с торчащей трубой. Она смотрелась какой-то издёвкой.
Лезть по руинам не хотелось, так что я направил бронеход вправо. Машина прошла примерно половину пути, когда на гребне битого кирпича и бетона вдруг показалась бледно-серая тварь с двумя вытянутыми головами, мускулистыми длинными конечностями и торчащей из хребта на манер шипов арматуры. По идее, она не должна была нападать — всё-таки, мы с уродом в шляпе договорились — но, видать, конкретно это чудище не было в курсе. Или же часть Излома, на которой мы сейчас находились, в договор, по мнению Исчадия, не входила. Так или иначе, монстр ловко ринулся вниз по груде обломков, извиваясь и щёлкая обеими пастями.
— Открыть огонь! — велел я.
Пара телохранителей тут же развернула турели, взяла Исчадие на прицел и принялась палить по нему.
Взвизгнув, тварь отпрыгнула вправо, затем сиганула вперёд.
— Третий уровень, — сказал Протасов. — Не меньше. Позвольте выйти и прикончить. А то она сейчас Гнилью плеваться начнёт.
— Давайте, — согласился я.
Бронеход опустился, почти коснувшись брюхом земли, люк открылся, и Протасов спрыгнул в траву, держа в руке особый клинок.
Метнувшись навстречу монстру, он ловко увернулся от одной из голов, прыгнул вперёд и рассёк мечом шею твари.
Можно было, конечно, дать ему порезвиться, но не хотелось рисковать командиром дружины. Тем более, что охота на Исчадий больше в обязанности Протасова не входила.
Так что я спрыгнул на землю вслед за ним. Поднялись тени, вспыхнули синие руны с отблесками лилового. Накинулись на монстра, спеленали, стянули и разрезали, как огромную колбасу.
— Видите Ядро? — спросил я Протасова.
— Никак нет, ваше благородие! — отозвался тот.
Пришлось накинуть тени по второму разу. Из некоторых обрубков потянулись извивающиеся жгуты растущей плоти. Исчадие силилось восстановиться, собраться заново. И в этот самый миг его снова разрезало на части.
— Есть, вижу! — воскликнул Протасов, бросаясь к хвосту. — Здесь оно!
Мелькнул клинок, взметнулся фонтан зелёных искр.
— Готов? — спросил я.
— Да, ваше благородие. Сейчас соберу смарагдиты. А таблички нет.
«И не должно быть», — подумалось мне.
И уровень маловат, и колодези, похоже, с этой земли убрали. Одна надежда, что Ярила сумеет разобраться, что за надписи такие на табличках и менгирах. Если даже язык не земной, она сумеет расшифровать. Скорее всего.
— Давайте дальше, — сказал я. — Возвращайтесь в машину, Игорь Игнатьевич.
И в этот момент на гребне появилось ещё одно Исчадие. С огромными руками и короткими ногами, болтающимся брюхом, пронизанным толстыми синими венами, и крошечной головой. Нет, даже не головой — это мне только так в первое мгновение показалось. Вместо башки могучий торс венчала турель с торчащим пулемётом.
— Капитан, назад! — крикнул я. — Живо!
Обернувшись, Протасов окинул взглядом чудище, крутанул клинок, но затем вспомнил о субординации и поспешил к бронеходу.
Взревев, монстр ударил себя несколько раз в грудь кулаками, а затем набычился, и из спаренных стволов очередями ударили сгустки Гнили.
Целился он в Протасова. Я поднял позади капитана тень, в которую зелёные снаряды и ушли. Выкинул же их справа от Исчадия. Когда ему в бок ударили его же собственные выстрелы, монстр взвизгнул и попятился. Из вспоротого торса струилась чёрная кровь.
