Очень старомодный, хотя и дорогого вида костюм-тройка этого мужчины был сшит так, чтобы подчеркнуть его угловатую, но подтянутую фигуру. Он был создан, чтобы отличать его владельца от всех окружающих. Он выглядел, как живой кошмар. Возможно, так оно и было.
Я застыла в молчании, глядя снизу-вверх с широко распахнутыми от страха глазами на гладкую металлическую маску, которая смотрела на меня в ответ.
— Полагаю, более вероятно, что ты здесь по моей воле, — задумчиво произнёс он.
— Ты… не уверен?
— Нет.
Он резко втянул воздух носом и выпустил его с лёгким вздохом — словно соглашаясь с проигрышем в споре, который вёл сам с собой.
— Ах, что ж. Ты и так узнаешь об этом достаточно скоро. Боюсь, моя хватка над собственным разумом может быть несколько… шаткой, в лучшем случае.
— О, прекрасно. Значит, мне приснился безумный кошмарный человек, — пробормотала я с горечью.
— Ты полагаешь, что я — плод твоего воображения? Как очаровательно. Нет, дорогая моя. Я вполне реален. Мой расколотый разум может играть со мной в свои игры, но в этом факте я совершенно уверен. Ты просто каким-то образом оказалась внутри моей спящей психики.
Моё сердце ухнуло куда-то в живот. Теперь всё действительно перешло от странного к худшему. Я могла бы спросить, как такое возможно, но меня уже преследовал по улицам Барнаула человек в полном рыцарском доспехе — после того, как я всадила ему пулю в голову, — а потом швырнули сквозь чёрный портал в другое место. Не говоря уже о Сайласе, о трупе в моей лаборатории и о магически появившейся татуировке.
Сейчас логика вылетела в окно. Так что — почему бы и нет? Странный безумный мужчина в чёрном преследовал меня в снах.
— Ну что ж… просто замечательно, — наконец выдавила я из себя.
Мужчина хмыкнул, услышав моё откровенное выражение ужаса.
— Ты саркастичная особа, не так ли? Восхитительно.
Он держал меня в клетке своих рук по обе стороны от меня, не отпуская мои ладони, прижатые к краю обсидианового саркофага. Он наклонился ближе, и я отшатнулась настолько, насколько могла.
— Но зачем я привёл тебя сюда, интересно?
Мужчина поднял свою когтистую перчатку с моего запястья и завис остриями своих ножеподобных пальцев над моей щекой.
Я почувствовала, как мои глаза расширились ещё больше. Если моё сердце и могло биться во сне, то сейчас оно колотилось как бешеное.
— Подожди, я… — выдавила я с писком, не зная, что он собирается со мной сделать.
— Снова просишь меня о сдержанности?
Мужчина говорил с явной забавой. Он согнул когтистые пальцы в ладони и провёл металлическим суставом по моей щеке. Это был нежный, мягкий жест. Но он всё равно пугал меня до дрожи. Увидев выражение моего лица, он издал задумчивый звук в горле, прежде чем заговорить снова.
— Если ты не желаешь быть здесь, то просто проснись. Даже если ты здесь по моей воле, ты можешь освободиться сама.
— Я… я не могу, — пролепетала я.
— О?
— Он меня накачал наркотиками.
— Кто — он?
— Его зовут Торнеус, кажется, — пискнула я, не совсем понимая, как мне удаётся вести столь обыденный разговор с монстром, который прижимает меня к гробнице и нависает надо мной именно таким образом.
Мужчина издал глубокий и измученный вздох. Он опустил голову и покачал ею, тёмные пряди его волос упали рядом с чернотой маски. Единственная разница между ними заключалась в том, как они отражали мерцающий свет свечей.
— Этот человек, при всём его уме, — полный идиот.
— Ты его знаешь?
— Ещё бы мне его не знать. Это я привёл Торнеуса в Подземье. Я знал его ещё смертным человеком, прежде чем он прошёл через врата, Пал в Дом Слов и стал его регентом, — произнёс он сквозь очередной смешок. Каким-то образом ему удавалось звучать странно дружелюбно, даже когда он нависал надо мной, как существо из фильма ужасов.
— Дом Слов?
— Ты не поймёшь. Когда ты Падёшь, всё станет ясно.
— Упаду куда?
Мужчина тоскливо вздохнул.
— Непосвящённые всегда так чудесно наивны. Ты рассказала Торнеусу о нашей прошлой встрече?
Он переместил свою металлическую ладонь к моей челюсти, кинжальное лезвие его большого пальца скользнуло по моей щеке. Это заставило меня вздрогнуть, и я ещё сильнее вдавилась в край саркофага. От этого прикосновения моё сердце застряло где-то в горле.
— Нет, — сказала я слишком быстро. — Я… думала, что ты кошмар. Я всё ещё не уверена, что это не так.
Мужчина наклонился настойчиво.
— Ты не должна никому рассказывать, что мы говорили. Не произноси ни слова о том, что ты что-то знаешь обо мне.
— Что случится, если я расскажу?
— Это будет стоить тебе жизни, малышка. Они убьют тебя в мгновение ока, к чёрту Падение, если узнают, что я привлёк тебя — даже невольно — в свой разум.
— Но почему? — Я с трудом сглотнула.
Мужчина проигнорировал мой вопрос, наконец убирая свою когтистую руку.
— Ты хочешь проснуться, не так ли?
— Да, пожалуйста, — прошептала я.
— Но ты под действием наркотиков и не можешь сделать это сама.
— Я… не думаю, что могу…?
Почему этот разговор вдруг стал вызывать у меня такое сильное беспокойство?
— Полагаю, я знаю, как форсировать этот вопрос.
— Что ты имеешь в виду?
— Как тебя зовут, дорогая моя?
— Нина.
— Что ж, Нина, — он протянул моё имя, отчего по моей коже побежали мурашки, — для меня огромное удовольствие познакомиться с тобой. Меня зовут Самир, и ты научишься меня бояться.
Прежде чем я успела среагировать, он двинулся — и вонзил пальцы своей когтистой перчатки глубоко мне в рёбра.
Глава 8
Нина
Я очнулась от кошмара с резким толчком, сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь гулким эхом в ушах. Желудок предательски скрутило, всё вокруг поплыло и закружилось в тошнотворном вихре.
— Чёрт побери, — выдохнула я сквозь зубы.
Наверное, кошмары после всего произошедшего были вполне ожидаемы и даже закономерны. Но этот сон ощущался настолько реальным, что граница между явью и вымыслом стёрлась окончательно. Ощущение когтистой лапы того типа, впивающейся мне в рёбра, всё ещё жгло память, заставляя содрогаться от отвращения и страха. Если он реален — значит, я в серьёзной беде. Если это плод моего воображения — мне срочно нужен хороший психотерапевт.
— Господи, Нина, — раздался рядом знакомый голос, низкий и взволнованный. — Ты меня до смерти напугала.
Когда мир наконец соизволил перестать кружиться достаточно долго, чтобы я смогла открыть глаза без риска вывернуть желудок наизнанку, я медленно сфокусировала взгляд. Кто-то склонился надо мной, загораживая тусклый свет, струившийся откуда-то сверху.
— Гриша? — с трудом выдавила я.
— Боже, Нинка, ты металась и кричала, а я никак не мог тебя разбудить, — в его голосе слышались неподдельная тревога и облегчение одновременно.
Когда я попыталась приподняться, он осторожно подложил руку мне под спину, помогая. Мир всё ещё грозился в любой момент опрокинуться и поплыть, поэтому я не торопилась. Я обняла Гришу, и он крепко прижал меня к себе. После долгого мгновения молчаливого облегчения от того, что мы оба живы и невредимы, я осторожно отстранилась, пытаясь осмотреться и понять, куда нас занесло.
Я сидела на земле, точнее — на голой каменной породе. Гриша стоял на коленях рядом. Поверхность под нами была грубой, необработанной, тёмной и усыпанной мелкими камешками, и обломками. Однажды, ещё в университете, я ходила в спелеологический поход по пещерам Алтая, и здесь было очень похоже на то место. Освещение создавали факелы, воткнутые в металлические кольца, вбитые прямо в стены пещеры. Огонь отбрасывал пляшущие, конфликтующие друг с другом тени на каменный пол, создавая причудливую игру света и тьмы.
Мы были здесь не одни. В пещере находились десятки людей, разбросанных по неровной поверхности — кто-то сидел, кто-то стоял, прислонившись к стенам. Я заметила одного человека, лежащего на полу, подложив под голову свёрнутую куртку. Все были одеты в самую разную одежду, словно их схватили в разные сезоны года: на ком-то были зимние куртки и пуховики, на ком-то — лёгкие летние футболки. Разные национальности, возрасты, внешность. Но детей не было. Это я заметила довольно быстро. Здесь собрались только взрослые люди.
