Знал — и пользовался этим.
Цзянь Вэйан спускался все ниже, и Жунь Ли ощутила, что не может сдержать сладкий стон.
«Нас услышат!», — мелькнула отчаянная, паническая мысль, — «Войдут и увидят, что я с мужчиной!»
И в этот самый момент мягко скользнул по её ноге пушистый лисий хвост.
«Бао-Бао?» — подумала почему-то она тогда.
Но только вдруг поняла, что как бы она ни кричала, звук не выйдет за пределы этой комнаты.
А тем временем Цзянь Вэйан добрался уже до святая святых её тела. Даже во снах никогда не покушался он на её девственность.
Но он научил её, что для удовольствия есть множество обходных путей.
Жунь Ли стонала и выгибалась дугой, когда устроившись у нее между ног, Вэйан творил нечто невообразимое своим языком. Сон или явь, различия окончательно стерлись.
Если это сон, то она желала не просыпаться.
Если это явь, то она желала не засыпать.
Наконец, обессилев от удовольствия, Жунь Ли восстанавливала дыхание. Обычно её постыдные сны заканчивались на этом моменте.
Образ Вэйана таял.
Она просыпалась.
В этот раз было по-другому. В этот раз, отдыхая после произошедшего, чувствовала она, как мягко поглаживают её бедра четыре лисьих хвоста.
И откуда-то пришло четкое, болезненно-ясное понимание, что это значит.
— Это ведь ты, — прошептала Жунь Ли, — Ты Бао-Бао. Ичэнь.
Цзянь Вэйан кивнул:
— Да. Это я. Раненный лис, которого ты подобрала у озера Чунь Ду, и есть мужчина, поселившийся в твоих снах.
Жунь Ли немного помолчала. Наверное, ей следовало обвинить его в обмане. Вспомнить о том, как лис, «боясь, что она утонет», наблюдал за ее купанием, и возмутиться.
Но вместо этого она сказала:
— Ты рассказываешь мне это. Потому что это последний раз?
И снова Ичэнь кивнул:
— Я пришел попрощаться. Я благодарен тебе за все. Но завтра наши пути разойдутся.
Жунь Ли выдохнула. Хотелось ей броситься ему в ноги. Умолять не уходить. Умолять взять её с собой.
Но вместо этого она сказала:
— Ты вечный герой моих снов. Но рано или поздно приходится проснуться.
Ичэнь прикрыл алые глаза:
— Завтра ты станешь женой второго принца. А со временем — Императрицей этой страны. А я… у меня для тебя три подарка.
Вновь шевельнулись четыре лисьих хвоста, и Жунь Ли увидела, как один из них засветился золотым сиянием.
— Подарок первый. Отныне и до смерти моя сила будет хранить тебя. От яда, ножа и досужей сплетни.
Жунь ли почувствовала, как на её бедре появляется едва уловимая отметина.
— Подарок второй. Твои дети унаследуют ум своего отца. Но они не унаследуют его холодности.
Холодности… Жунь Ли надеялась, что сможет растопить сердце принца Даомина.
Но был ли у нее настоящий шанс на это?
— И третий подарок. Когда бы ты ни разделила постель с мужчиной. Удовольствия этой ночи будут возвращаться к тебе. Думаю, это… скрасит твое будущее.
Глаза Жунь Ли распахнулись. Хотелось ей упрекнуть наглого лиса в похабности и высокомерии.
Но только в комнате уже никого не было.
Оглашение результатов состоялось ранним утром.
В первый раз в жизни Жунь Ли попала в основное здание дворцового комплекса, и сейчас тяжеловесная роскошь императорского двора подавляла её. Глядя на просторные залы с расписными стенами, дочь министра чувствовала себя на удивление маленькой и жалкой. Даже воспоминание о том, что в детстве она звала это место «папина служба», не слишком-то помогало.
Как ни странно, успокоиться ей помог взгляд на других соискательниц. Отборные красавицы Империи. Дочери самых влиятельных и благородных аристократических семей. Поражающие изяществом своих одеяний и ослепляющие блеском своих драгоценностей.
Но из всех из них именно её второй принц неофициально выделил как фаворитку.
Пусть даже некогда это едва не обернулось для неё унижением хуже смерти; сейчас, оглядываясь назад и вспоминая о своем похищении заговорщиками, Жунь Ли уже не испытывала прежнего ужаса. Пережитое превращалось в волнующее приключение — и в свидетельство её избранности.
Сейчас вся Великая Вэй говорила о том, как принц её спас.
Ну, и немножко — о роли чиновника Цзянь в этом деле.
«Лис из моих снов», — мысленно обратилась к нему девушка, — «Я точно знаю: если мне вновь понадобится спасение, ты поможешь. Пусть даже — из теней»
Два десятка девушка выстроились в шеренгу, и невысокий, похожий на хорька евнух провозгласил:
— Сейчас второй принц вынесет свое решение!
Одетый в великолепное сине-бело-золотое одеяние, принц Даомин выступил вперед, и дыхание Жунь Ли перехватило — не от любви, но от благоговения. Сможет она полюбить его или нет — это было не так уж и важно.
Войти в императорский род — все равно что вознестись на высшую ступень мироздания.
С поклоном евнух подал второму принцу три цветка — две розы, предназначавшихся наложницам, и единственный пион, что должна была получить будущая супруга.
Первая роза досталась Тун Гэгу — девушке широковатой в кости для имперских канонов красоты, но зато приходившейся дочерью министру работ. Вторая — У Ваншу, дочери провинциального князя, владевшего серебряными приисками.
И наконец, с единственным оставшимся цветком, принц Даомин остановился напротив Жунь Ли.
— Барышня Жунь Ли, — сказал он, — Вы пережили тяжелые испытания, — и вы встретили их с достоинством и мужеством, заслуживающим восхищения. Вы более кого-либо достойны быть принцессой этой страны.
И с этими словами он протянул ей пион.
— Приветствуйте будущую супругу второго принца Западной Вэй! — провозгласил евнух.
Завистливые взгляды соперниц с лихвой заменяли ей то, чего не хватало в холодной улыбке принца. Пусть, пусть она не вправе рассчитывать на любовь в этой жизни, — власть и почет опьяняют не меньше. Гордо подняв голову, будущая принцесса ступила за порог, чтобы получить свои пять минут славы.
Приветствовали её придворные чиновники, — чиновники, одни из которых будут помогать её мужу, а другие — стараться сжить его со свету. Найдя среди пурпурных халатов министра юстиции, Жунь Ли почувствовала, как на сердце у неё теплеет.
Отец гордился ею.
И лишь на мгновение задержала будущая принцесса взгляд на беловолосом мужчине в зеленом халате чиновника четвертого ранга. Поймав его взгляд, Жунь Ли грустно улыбнулась — и увидела, как Цзянь Вэйан столь же грустно улыбается в ответ.
«Инь Аосянь», — подумала она тогда, — «Я оставляю его тебе. Будь с ним там, куда не смогу уйти с ним я. И пусть твоя любовь хранит его на его темном пути.»
Около полудня началось собрание императорского двора. Только сегодня официально прибывший в столицу, Мао Ичэнь выступил вперед в числе первых. Отметил он, что министр Жунь все еще не смотрит в его сторону: хоть и признавал министр юстиции, что в итоге все сложилось в его пользу, но до сих пор не мог простить того, кто подверг опасности его дочь.
— Цзянь Вэйан, — заговорил Император, — Твоя миссия завершилась в весьма быстрые сроки. Поведай нам о мятеже в Хунане.
Король Демонов поклонился:
— Ваше Величество, мне удалось вывести мятежников на чистую воду. К счастью, опасение, что за этим могут стоять шпионы Восточной Вэй, не подтвердилось: человек, устроивший все это, руководствовался лишь собственными амбициями. Ли Сийан, занимавший видную должность в хунаньской страже, задумал обмануть Ваше Величество, выставив магистрата Сыма некомпетентным, после чего «подавить» мятеж, тем самым заполучив в свои руки контроль над провинцией.
Ропот среди чиновников был ему ответом.
— К счастью, совместно с магистратом Сыма мы разработали план, позволивший взять злодеев с поличным. Я спровоцировал мятежников на нападение на меня. После чего домашняя стража поместья Сыма во главе с юным Сыма Лангом замкнула окружение, частично перебив, частично пленив их. Сам Ли Сийан погиб в бою; однако я привез в столицу девять его офицеров для допроса и открытого суда. Прочие захваченные мятежники удерживаются в тюрьме провинции Хунань в ожидании решения своей судьбы.
