Инь Аосянь сама не знала, что повлияло сильнее, — перекочевавший в руки стражника серебряный слиток, её мило-беспомощная улыбка или то, что из четырех несших караул стражников трое участвовали в раскрытии заговора Цзюй и двое в деле Ночного Жнеца. Возможно, все это сыграло свою роль тем или иным образом. Но так или иначе, хотя государственным преступникам не полагалось посещений, к Демону-Лису «неравнодушную горожанку» пропустили без проблем.
Ичэнь, впрочем, сказал, что здесь это обычная практика.
Саму клетку для неё не открыли. Зато принесли циновку, на которую Аосянь уселась у самой решетки.
И просунув голову между прутьев, Демон-Лис удобно устроился у нее на коленях.
— Ты пока что не можешь принимать человеческую форму? — полюбопытствовала девушка.
— Могу, — ответил Ичэнь, не открывая глаз, — Но пока что это тяжело. Да и зачем? Я приму её, если решу прорываться силой. Чтобы выскользнуть незаметно, лисий облик удобнее.
— Но пока что ты не собираешься делать ни того, ни другого, — констатировала Бог Войны.
Какое-то время Мао Ичэнь молчал. Несмотря на отчаянную ситуацию, он наслаждался как вынужденным бездельем, так и тихой лаской любимой женщины.
Но это не отменяло тяжелого признания:
— Я не знаю, что делать. Когда-то я не колебался бы. Те, кто посмел обращаться со мной таким образом, заслуживали бы мучительной смерти. Но… Наверное, слишком много я вложил в этот город, чтобы просто скормить его крысам.
Инь Аосянь улыбнулась. Она не стала указывать на то, что он сам не верил, что к этому сводился весь его мотив.
Ведь когда он врал, его уши шевелились.
— Ты думаешь, они не отпустят тебя из-за прошения народа? — спросила девушка.
— Вряд ли, — ответил лис, — Смертные горды. Для Императора просто отпустить меня — равносильно признанию поражения. Но и казнить меня он теперь тоже не рискнет. В общем, отдыхаем пока.
Фея-Бабочка сделала вид, что верит его браваде. Мысленно же понадеялась, что ему не хватит дурости поддерживать уверенный вид, чтобы спровадить её, а затем тихонько героически умереть.
За такое она бы непременно отомстила ему в следующем воплощении.
— Да, кстати, — спохватился Мао Ичэнь, — Если тебя вызовет к себе второй принц… Это такой, с голубыми глазами и лицом как у лошади… Напомни ему о нашем разговоре и скажи, что ситуация не изменилась.
Инь Аосянь вопросительно приподняла брови.
— Перед самым отъездом в Хунань у нас с ним была весьма занимательная беседа о любви. Я сказал ему, что хотя я действительно люблю тебя, именно поэтому угрожать тебе, чтобы давить на меня, будет верхом глупости с его стороны…
«Аосянь, думай о деле!» — напомнила она себе.
Но почему-то конец фразы для неё заглушил гулкий стук подпрыгнувшего сердца.
— Ты никогда не говорил об этом мне… — отметила девушка.
Демон-Лис приоткрыл глаза и посмотрел на неё.
— Ты никогда не говорил, что любишь меня, — пояснила она.
— Я думал, ты в курсе, — как-то сконфуженно отметил Король Демонов.
Бог Войны криво усмехнулась:
— Я догадывалась. Но мне очень важно было услышать об этом от тебя.
Приподняв голову, лис огляделся.
— Не самая подходящая обстановка, — вынес вердикт он, — Да и вид у меня сейчас не очень презентабельный. Ну-ка, дай минутку.
Приподнявшись и отойдя вглубь камеры, он принял свой человеческий облик. Из-за насильственности прошлого превращения или по какой-то иной причине, но сейчас вместо зеленого чиновничьего халата на нем красовались какие-то лохмотья.
Но Короля Демонов это не особенно волновало.
Потратив несколько секунд на изучение замка, он разбил его одним просчитанным ударом. Выйдя из клетки, Мао Ичень преклонил колено перед сидящей девушкой и нежно коснулся ладонью её лица.
— Инь Аосянь, — проникновенно глядя ей в глаза, произнес он, — Я люблю тебя. Я всегда буду тебя любить. И я обещаю тебе, что это не конец нашей истории.
— Я верю тебе, Мао Ичэнь, — ответствовала богиня, — И я… Я тоже тебя люблю. Я никогда не думала, что скажу это.
Аосянь прикрыла глаза, когда Ичэнь склонился к ней для поцелуя. Их губы соприкоснулись едва-едва, скорее обещая единение, чем давая его. Лишь считанные мгновения продлился их поцелуй.
А затем их прервали.
— Пленник на свободе! — крикнул один из стражников в коридоре.
Лязг железа и топот десятков ног разрушил идиллию. Легко поднявшись, Мао Ичэнь примирительно поднял руки:
— Спокойно, спокойно, я уже возвращаюсь! У вас замок на соплях держался, опять Ведомство Снабжения на нас экономит?! Вот стоило на неделю уехать по делам!
Одетая в синий халат простой горожанки, наложница Инь неспешно удалялась от Ведомства Исполнения Наказаний, когда дорогу ей заступили четверо мужчин в доспехах имперской стражи.
— Инь Аосянь? Вам придется пойти с нами.
Бог Войны приподняла брови, но предпочла пока повиноваться. Она знала, что всех четверых при необходимости легко одолеет в одиночку, — но решила не накалять обстановку.
Пока что.
Благо, идти пришлось недалеко. Буквально за поворотом обнаружилась крытая карета, где ждал её молодой мужчина в неприметных одеждах.
— Принц Даомин, я полагаю, — приветствовала его Аосянь.
Уже собиравшийся заговорить первым мужчина слегка удивился:
— Вы знаете меня в лицо, наложница Инь?
Фея-Бабочка чуть усмехнулась:
— Вы похожи на лошадь.
На несколько секунд в карете повисло молчание.
— Вы понимаете, что любой принц, услышав подобные слова от простолюдинки, казнил бы её не задумываясь? — спросил Даомин.
— Понимаю, — ответила Аосянь, — И я сказала вам это специально, чтобы четко обозначить. Мы с вами незнакомы лично, но я знаю вас достаточно. Мой мужчина никогда не скрывал от меня своих дел. И кстати, он просил передать вам, что с вашей беседы перед нашим отъездом в Хунань ситуация не изменилась.
Второй принц хмыкнул:
— От любого другого человека я бы счел такие слова блефом.
— Мао Ичэнь — не любой человек, Ваше Высочество, — откликнулась богиня, — Так же, как вы не любой принц. Может быть, поэтому вам некогда удалось достичь… взаимопонимания.
— Пожалуй, что так, — согласился Даомин, — Значит, вот как его зовут на самом деле? Любопытно.
Изучающий взгляд бледно-голубых глаз уставился на лицо Феи-Бабочки.
— А вы, наложница Инь? Вы — «любая»?
Аосянь улыбнулась и покачала головой:
— Нет, Ваше Высочество. Совсем нет. Я могу показаться домашней кошечкой, которую завел ваш чиновник. Но это лишь потому что мне самой так удобно. Если я захочу… вы узнаете, что домашняя кошечка скрывает тигриные когти.
— Вы угрожаете мне? — приподнял брови Вэй Даомин.
— Всего лишь намекаю, — ответила Бог Войны, — Знаете, Ваше Высочество, на моей родине говорят. Когда мы ищем спутника жизни, мы ищем отражение себя. Вам наверняка доложили, что это я одолела Кан Вэйдуна, пока Ведомство Исполнения Наказаний штурмовало поместье Цзюй. Уверяю вас: это не предел опасности, которую я могу представлять, если загнать меня в угол и довести до отчаяния.
— Вы все еще говорите о себе, наложница Инь? — спросил принц, — Или о Мао Ичэне?
Инь Аосянь улыбнулась:
— О нас обоих. Сейчас, когда я не в своей силе, он опаснее, чем я. Он умеет убивать лучше, чем кто бы то ни было на этом свете. Но люблю я его за то, что он умеет НЕ убивать. Не хотелось бы подвергать мою любовь слишком суровым испытаниям. Не так ли?
Вопрос повис в воздухе.
И сочтя свой намек достаточным, Фея-Бабочка приподнялась.
— Если сейчас я покину карету, — сказала она, — Ваши люди позволят мне уйти?
— Прежде чем вы уйдете, — откликнулся принц, — Ответьте мне еще на один вопрос. Барышня Инь. Каково это — любить?
Лишь на мгновения Инь Аосянь задумалась.
А затем ответила:
— Ваше Высочество. Каково это — видеть?
Глава 43. Генерал преступает границы
— Я не знаю, что мне делать, просто не знаю!
