Элисара хихикнула.
— Пока она не мой питомец, мне, полагаю, всё равно.
Я снова зарычал от разочарования и с трудом удержался от того, чтобы не пробить кулаком столешницу насквозь.
— Редко бывает так, чтобы дела складывались не в твою пользу, — мысленно напомнила мне Илена. — Прими это с достоинством.
Колдун был замешан в этом безумии. Я был в этом уверен. И я не оставлю этот мир в руках этого зловонного некроманта — ни сейчас, ни тогда, когда последние остатки нашего мира исчезнут в пустоте. Я не вернусь в свой склеп. К чёрту договор.
— Не заставляй меня говорить о таких вещах, мой владыка, — предостерегла Илена. — Ты заставишь их объединиться против тебя.
— Тогда не говори им этого, — мысленно бросил я ей.
Я откинулся на грубо обтёсанное кресло, и оно скрипнуло под моим весом. Я не носил доспехов в собственном доме. Вместо этого на мне была коллекция кожи, мехов, тканей и цепей — то, что отмечало бы меня королём в давно минувшие дни, когда люди были честны и искренни в своей природе. Когда они поклонялись дракону и понимали, что жизнь нужно брать и тратить в бою, а не в корпении над книгами и стремлении к совершенствованию. Я скучал по тем временам, когда я ходил по холодным землям земного севера как бог.
— Объяви турнир, — приказал я, прекрасно понимая, как именно я хочу себя побаловать. Мне хотелось почувствовать, как кости трещат под моими ногами, как череп разламывается между моих пальцев. Я хотел вдохнуть запах крови в воздухе, прежде чем выпустить свои тёмные желания на какую-нибудь юную особу. Завтра я найду себе новую партнёршу — кого-то свежего для меня, кого-то, чью невинность я смогу уничтожить. В своей усталости я искал разрушения. Это был ребяческий ответ на разворачивающиеся события, но мне было всё равно. Я мало заботился об обуздании своих аппетитов.
— Владыка Каел объявляет турнир на завтра, по своему прощальному обычаю, — произнесла Илена вслух. — От всех вас ожидается присутствие, как обычно.
Ах, Илена. Всегда пытается сгладить острые шипы моих желаний. Сегодня вечером я лично поблагодарю её за это. Я ухмыльнулся под своей маской и позволил своим мыслям отвлечься от проблем — хотя бы на мгновение.
Глава 21
Нина
Когда я очнулась и обнаружила себя стоящей на чёрной блестящей поверхности, окружённой пустотой, я уже знала, чего ожидать. Едва прошло полсекунды, как я почувствовала, как чья-то рука легла мне на плечо сзади — металлическая и ледяная.
Я резко обернулась и отшатнулась от Самира, который возвышался за моей спиной, словно призрак на фоне кромешной тьмы.
— Ты наконец-то начала меня бояться, как я вижу, — в его голосе прозвучало какое-то разочарование.
— Ты нападал на меня. Дважды! — выкрикнула я.
— Полагаю, технически это так, — произнёс он с раздражением, будто я указала ему на какую-то незначительную мелочь. — Во-первых, в этом состоянии сна это едва ли можно считать настоящим нападением. Во-вторых, оба раза я делал это лишь для того, чтобы разбудить тебя от дремоты.
Я сузила глаза, бросив на него обвиняющий взгляд, и Самир равнодушно пожал плечами, продолжая говорить:
— Да, да. Хорошо. Признаю — мне нравится мучить тебя. Этого я не стану отрицать. Но это была вторичная мотивация, уверяю.
— И это должно меня успокоить? — резко бросила я, делая ещё один шаг назад от него.
Куда, чёрт возьми, я собиралась идти в мире, которого не существует, окружённая буквально ничем, я не знала, но это не остановило бы меня в попытке держаться от него как можно дальше.
— Нет. Полагаю, не должно, — задумчиво произнёс Самир, наблюдая за мной. — Но это что-то новое. Это не ужас я вижу на твоём лице, не так ли?
Его голос понизился, став опасно тихим:
— Это отвращение. Что рассказала тебе эта прославленная маленькая служанка из соседней камеры?
Он сделал шаг ко мне, преследуя меня, словно огромная чёрная пантера. Я сделала ещё один шаг назад.
— Поведала ли она тебе всё о моей репутации? Развлекала ли рассказами о тех, кто попадает под мою опеку, и в каком состоянии они возвращаются? О том, что даже среди общества чудовищ и демонов меня презирают?
Самир рванулся ко мне, и я закричала, падая назад. Его руки схватили мои запястья, и внезапно дёрнули к нему и развернули. Прежде чем я успела среагировать, он прижал меня к себе, моя спина оказалась у его груди. Его когтистые пальцы снова оказались на моём горле, угрожая впиться глубже, как это было в прошлый раз.
— Ну?! — прорычал он надо мной в ярости.
Его гнев возник словно из ниоткуда.
— Она сказала, ч-что ты... — я запнулась и с трудом выдавила слова, — пытаешь людей. Сдираешь с них кожу. Выпускаешь кровь до последней капли. Варишь их в воде по шею, и...
Самир разразился хохотом, и когда он заговорил снова, его голос был наполнен холодной, тихой жестокостью:
— Это новенькое. И ты ей веришь?
— А мне следует?
— Владыка Каел убьёт тебя быстро, — прорычал надо мной Самир. — Он не станет смаковать это дело. Знаешь ли ты, что он добрее из нас двоих? О, каким состраданием и сочувствием было наполнено его сердце когда-то. Теперь же он почти столь же жесток, как и я. И это моих рук дело, что он стал таким.
— Зачем ты всё это делаешь? — я откинула голову назад, пытаясь отстраниться от его латной перчатки, даже если это заставило меня прижаться головой к его плечу.
Его длинные тёмные волосы коснулись моей щеки, когда он склонился надо мной.
— Владыка Каел уничтожит тебя, потому что презирает меня. Теперь же не из-за моих действий, а из-за чужих слов ты тоже находишь меня отвратительным.
Самир внезапно оттолкнул меня от себя. Движение отбросило меня на землю, и я тяжело приземлилась на гладкую поверхность. Я посмотрела на Самира снизу вверх с широко раскрытыми от ужаса глазами, когда он подошёл, нависая над тем местом, где я сидела, опираясь на руки.
— Всё, что рассказала тебе эта маленькая дрянь? Это истинная правда!
— Самир, я не понимаю. Если она не лгала, то почему ты злишься?
Самир зарычал и отвернулся от меня, яростно расхаживая у моих ног. Я осталась на месте, боясь, что он может сделать, если я встану.
Почему он так разъярён на меня? Это не имело никакого смысла. Я ничего не сделала, а он вышел из себя. Он говорил, что безумен — так говорили и все остальные — но это не походило на безумие. Сама мысль о том, что Агна рассказывала мне о нём, привела его в яростный гнев.
О, боже.
В моей голове словно вспыхнула лампочка, когда кусочки головоломки начали складываться на свои места.
У меня никогда не было особого чувства самосохранения. Никогда не было хорошего понимания того, когда нужно держать рот на замке. Отчасти именно поэтому я и выбрала профессию, связанную с работой с мёртвыми.
Теперь он зашёл слишком далеко — буквально и фигурально. Моё терпение лопнуло. Он вёл себя, как задира на школьном дворе, и, чёрт возьми, если я собиралась умереть или подвергнуться пыткам, то уж точно не стану принимать это с улыбкой.
— Ты можешь издеваться надо мной сколько угодно. Но я не та, на кого ты злишься. Ты ненавидишь их всех, не так ли? Что ещё хуже — ты не можешь...
Мои слова оборвались, когда я взвизгнула.
Самир метнулся ко мне, выбив мои руки из-под меня и отправив меня плашмя на землю. Теперь он стоял надо мной на коленях, оседлав мою талию, прижимая меня. Его когтистая латная перчатка оказалась на моём горле, другая рука поддерживала его вес возле моей головы, когда он склонился надо мной.
— Я не могу что? — прошипел он.
Когда всё, что я могла делать, — это безнадёжно бормотать, он сильнее сжал хватку.
— Нет. Ты начала свою глупую тираду слов. Ты её закончишь! Я не могу что?
— Ты не выносишь того, что они ненавидят тебя в ответ, — прошептала я и сжалась, ожидая ощущения его когтей в своём горле снова.
Чего я не ожидала, так это его смеха. Он был жестоким, холодным и язвительным. Он был недобрым, и это был звук, который, как я надеялась, мне никогда больше не придётся услышать. Я слышала его смех прежде, но не такой.
