Я развернулся от мёртвого противника и решительно зашагал прочь с арены Колизея, не задерживаясь более нужного. Мне необходимо было снять доспехи и очистить их от крови, что теперь стекала с моего нагрудника мелкими каплями при каждом шаге. Сегодня вечером у меня появлялся ещё один шанс утопить свои тревоги — если не в вине, как мои соратники, то в плотских утехах.
— Ты не должен так терзаться, — беззвучно обратилась ко мне Илена, когда я вошёл в предбанник за пределами главной арены. Мои оруженосцы уже суетились вокруг, отстёгивая массивные части доспехов с моих плеч и расстёгивая множество ремней и пряжек, которыми всё это крепилось.
— И как же мне не терзаться? Самир пробудится в течение недели. Он узурпирует мой трон...
— Таково было ваше соглашение, мой повелитель.
— Он узурпирует мой трон, — повторил я гневно. Я никогда не смогу по-настоящему принять этот договор с Самиром. Я знал, что колдун испытывал то же самое. — И какую бы тайну ни скрывала эта девчонка, он обратит её в свою пользу!
— Таково его право.
— Мне следовало бы убить её прежде, чем у него появится такая возможность, — ответил я, сжав кулаки. Они были свободны от металлических рукавиц, которые я носил минуту назад, и я с удовлетворением почувствовал, как собственные ногти впиваются в ладони.
— Совет принял решение.
— К чёрту совет.
— Будь осторожен, мой повелитель. Наш мир оставался неизменным и предсказуемым во всех отношениях со времён Великой Войны. Наш мир умирает, мой владыка. Она — первая аномалия, которую мы наблюдали с тех далёких дней. Я бы не стала гасить её из одной только злобы.
— Злобы? — Я сжал оба кулака и опустил голову. — Я стремлюсь спасти этот мир от того, что может совершить Самир!
— Она может оказаться ключом к нашему спасению. Если станешь скрывать её от Самира, то Нижнемирье может быть уничтожено.
Слова Илены были истиной. Хотя она не могла видеть будущее подобно Лириене, Илена читала мой разум столь же ясно, как можно смотреть сквозь стекло.
Наш мир умирал. С каждым днём он сжимался и медленно погружался во тьму, исчезая в пустоте. Даже когда наш мир соприкасался с миром Земли, и мы принимали души по дарованному нам праву, ничего не менялось. Ничего не было непредсказуемым. До тех пор, пока не появилась смертная девушка. До тех пор, пока Нину не ввергли в кровь, и она была отвергнута.
Именно этот потенциал я не позволю заполучить Самиру. Не в то время, когда я буду спать, пребывая в неведении и изоляции в своём склепе. Я поговорю с девушкой. Узнаю о её связи с колдуном. Завтра совет будет голосовать о том, что делать с девушкой. Завтра она умрёт.
Мне не доставляла удовольствия мысль о бессмысленной окончательной смерти. Даже если речь шла о простой смертной, подобной ей. Она показала такой потенциал, такую силу духа. Меня печалило, что Нина не станет частью ткани нашего мира.
Сегодня ночью я встречусь с девушкой. Я выведаю у неё всё, что она знает о своём состоянии. А если не это, то, возможно, я смогу найти иной способ заполнить её вечер.
Глава 24
Нина
Слава богу, что существует алкоголь.
Я сидела за длинным столом в стиле пивного зала, где скамьи и столешницы были выстроены ровными рядами. Место поражало своими масштабами — огромное помещение с высоченными сводчатыми потолками из соломенной кровли, натянутой между целыми очищенными от коры стволами деревьев, которые служили опорой для этой гигантской конструкции. Сотни людей расположились вокруг столов, смеялись и болтали, создавая постоянный гул голосов. На всех были символы и маски шести различных цветов, точно, как рассказывал мне Элвин. Музыка звучала отовсюду — несколько человек одновременно играли в разных углах зала. У кого-то была лютня, у кого-то гитара, а целая группа распевала какую-то матросскую песню в дальнем конце помещения.
Турнир проходил на массивном стадионе в стиле римского Колизея, где участники сражались насмерть в поединках один на один. Каждый раз, когда кто-то был на грани гибели, мне приходилось зарывать лицо в ладони и отворачиваться. Элвин смеялся надо мной и находил моё смущение невероятно забавным.
Кстати говоря, похоже, он вернулся за второй порцией моего дискомфорта.
— Притормози немного, красотка, — произнёс Элвин с ухмылкой, устраиваясь на скамье рядом со мной.
— Отвали, Элвин, — пробормотала я, глядя в свой бокал с вином. — Я бы с удовольствием вернулась обратно в свою жалкую камеру.
— Разве тебе не весело?
— Ты серьёзно?
Элвин рассмеялся ещё громче.
— Ты ничего, малышка. Прости, я пришёл не поболтать. Владыка Каел хочет тебя видеть.
Я застонала и опустила голову на руки. Ничем хорошим это не кончится. Что бы ни случилось.
Элвин поднялся, и его движение заставило меня поднять взгляд. Он жестом предложил мне следовать за ним. С глубоким вздохом я оттолкнулась от стола и встала. Чуть не зацепилась своим платьем за угол скамьи, на которой сидела. Я не привыкла носить вещи с юбками, а это длинное серое платье со шнуровкой было совершенно не тем, что я когда-либо выбрала бы в магазине. Если бы вообще выбирала подобное.
В тени зала я могла разглядеть фигуры, сгрудившиеся в темноте и наслаждающиеся обществом друг друга. Многие из них собирались группами. Что ж, Элвин не шутил насчёт этого места. Я попыталась представить себе мир, где никто не мог умереть, никто не мог забеременеть или заболеть. Где общество не читало лекций о том, что подобные вещи аморальны и неправильны. Без всего этого, с вечностью жизни, растянувшейся впереди, я могла понять, почему удовольствия любого рода становились важными. Когда твой мир не менялся, и ты не мог умереть или создать семью, что ещё оставалось? Скука?
Конечно же, все были пьяны. Конечно же, все обожали насилие и секс. Это не имело значения. Не было никаких последствий, о которых стоило бы беспокоиться. Мне с Элвином пришлось обходить пару, которая была почти раздета. Мужчина держал женщину, её ноги обхватывали его талию, и она была прижата к деревянной балке зала его нетерпеливыми, страстными движениями.
Я отвела взгляд и почувствовала, как моё лицо запылало от смущения. Я не была ханжой, но никогда раньше просто так не проходила мимо двух людей, занимающихся сексом прямо на виду у всех. Мой студенческий опыт не был таким — я училась в медицинском. Люди были слишком заняты учёбой. Или, может быть, я просто ходила не на те вечеринки.
Элвин провёл меня через дверь в конце зала, которая вела в меньшее помещение. Я сделала один шаг внутрь, увидела то, что было передо мной, и немедленно развернулась лицом к стене.
Боже правый.
Мне потребовалось довольно много времени, чтобы набраться смелости и снова повернуться лицом вперёд. Элвин рядом со мной хохотал истерически, почти согнувшись пополам, его руки покоились на бёдрах. Моё лицо, вероятно, было всех оттенков алого. Надо отдать ему должное — Элвин пытался меня предупредить. Секс здесь не был табу. Следовательно, он был выставлен на всеобщее обозрение. Я изо всех сил старалась игнорировать извивающиеся тела, которые располагались по краям комнаты на кучах подушек или прямо у стен. Но именно то, что находилось в центре помещения, заставило меня мысленно сбежать.
Владыка Каел возлежал на большой круглой платформе, покрытой подушками. У неё было изголовье, и он опирался на него спиной.
Мужчина был совершенно обнажён, если не считать маски, и это был первый раз, когда я видела его без доспехов.
Маска была единственной причиной, по которой я узнала его — глубокая малиновая маска в форме драконьего черепа. На нём не было шлема, поэтому рога исчезли, но лицо осталось прежним. Он выглядел как бодибилдер или профессиональный борец. Всё его тело было покрыто красными чернильными метками и шрамами.
Две женщины... ну, наслаждались им. Их обнажённые тела извивались над его телом в полном самозабвении. Я посмотрела на потолок, быстро решив, что смотреть вверх — единственный безопасный вариант. Моё лицо горело огнём. Элвин всё ещё отчаянно хихикал рядом, наслаждаясь моим смущением.
