– Сейчас, дорогая моя, не до сантиментов и брезгливости, если хочешь выжить, сиди тихо и молись, кому ты там молишься обычно, чтобы я нашел хотя бы захудалую Кровь или Ломоть.
– Я атеистка.
– Тут иногда стоит помолиться. Но я не настаиваю, – Сургут поднялся с колченогого табурета, на который присел, и отправился в рейд на обыск трупов.
Первая мумия валялась, широко раскинув руки, рот был раззявлен в немом крике, руки скрючены словно в попытке что-то ухватить. Он был явно старым, ткань амуниции и подсумков рассыпалась под руками, из полезного нашлось лишь с пяток патронов 5.45, да несколько болтов, с некогда белыми маркерами из бинта, а теперь с обрывками грязно-серой сгнившей марли. Обойдя больше половины трупов, сталкер уже отчаялся найти что-то стоящее: казалось, кровососу попадались на обед одни голозадые новички. Пнув какую-то банку, выкатившуюся ему под ноги, он склонился над очередным «завтраком туриста», точнее из туриста, усмехнулся про себя разведчик. На поясе скелета, обтянутого коричневатой, похожей на пергамент, кожей, висел округлый, напоминающий пилюлю контейнер под артефакты. Открыв заветную коробочку, Сургут присвистнул, – Интересно, девки пляшут, по четыре штуки в ряд, глянь, что я тут у невинно убиенного, или правильнее будет у невинно усосанного, впрочем, неважно, я целую Душу нашел! Живем, Беда, – с энтузиазмом озвучил свою находку.
Притараканив артефакт к девушке, он плотно примотал его к ребрам, которые уже, как море, наливались синевой и даже фиолетовыми оттенками, предварительно проверив естественно на предмет смещений и внутренних повреждений, чем вызвал прямо-таки шквал возмущенного шипения и айканья.
– Терпи, коза, атаманшей станешь, – весело прокомментировал приободрившийся мужчина. Душа ее быстро на ноги поставит. Глядишь и успеют профессора поймать в лаборатории.
Вот это поворот!
Спустя сутки Беда смогла самостоятельно встать и даже дала себя потрогать без болезненных вскриков. Убедившись, что ребра практически зажили, вот за что нравится Зона – так вот за такие чудеса, резюмировал Сургут, с этим парочка отправилась в дальнейший путь. НИИ пересекли без приключений, вояки в этот раз не обратили никакого внимания на пару сталкеров, идущих в сторону Свалки. На самой Свалке тоже было вроде бы тихо: каркали вездесущие и вездесрущие вороны, где-то вдали подвывали слепые псы и кажется, послышалось бормотание плоти. Вот тоже забавный зверек, если не считать, что буквы путает, то весьма и весьма разумное создание, речи подражать вон пытается. Сургут, когда только попал в Зону, едва не попался на такую уловку: шел себе, никого не трогал, и вдруг из кустов: – Тсалкер, гопоми мне! – решил было, что помощь нужна. Сунулся он в кусты, а оттуда на него лапа со здоровенной такой клешней. Чуть не сцапала она его тогда, но ушел, а она ему вслед своим здоровым глазом долго смотрела, с укором даже, как ему тогда показалось.
Погрузившись в свои мысли, он не сразу услышал невнятное бормотание.
– Плохо мне, болит, ой как болит, – доносилось из-за ржавой рухляди, когда-то бывшей, по всей видимости, ЗИЛком. Их тут много брошенных по Зоне стоит, у этого от времени вон даже шины сгнили почти полностью. Еще лет 5 и от них и следа не останется, будет только ржавое железо под ветрами стонать.
– Помоги мне, брат, – вновь донеслось из-за машины.
– Янтарский снорк тебе брат, – пробормотал сталкер.
Но Беды нигде не было видно. Ясно, рванула помогать, точно говорил Пчих, Зона ему пухом, не место бабе в Зоне. Не доглядел немного и вот тебе пожалуйста, она уже сломя голову несется не пойми куда. Впрочем, почему не пойми, очень даже пойми, в очередную задницу она несется, а вытаскивать ее ему. С этими мыслями Сургут перехватил автомат поудобнее, только нашуметь тут не хватало, бандюки очень обрадуются двум лохам. Но выбора не было, даму надо вытаскивать из той жопы, куда она полезла. И он двинулся в обход. Чтоб эту девку псевдособаки пожрали, мысленно матерился разведчик, обходя автомобиль, а лучше контролер увел или бюрер замуж взял. Он еще придумывал, какую бы такую еще кару ей сообразить, когда вывернул с тыла ЗИЛа. Картина, представшая перед его глазами, лишила его дара речи, даже мысленного. Нюта сидела рядом со здоровой псевдоплотью и перематывала той чем-то расфигаченную ногу. Сухожилия не повреждены, машинально отметил Сургут.
Плоть тем временем жалобно бубнила: – Помоги мне, брат. Маслину поймал. Кандехали и тут на тебе, опача.
От данной картины бывалый разведчик, как говорится, выпал в осадок. – Че тут происходит? – осторожно поинтересовался он.
– Какие-то скоты ее ранили, ну или его. Я в этом не разбираюсь, – ничтоже сумнящеся пояснила заканчивающая перевязку девушку. – Оно плакало, я решила помочь.
– По… по… по…помочь? – заикаясь пробормотал еще больше офигевший сталкер.
Плоть повернула на него глаз: – Кто это к нам колеса катит? – и щелкнула крепкими крупными зубами.
Сургут оступился и с размаха упал на задницу, хлопая глазами. – Я... — растерянно пробормотал он на автомате.
Беда тем временем поднялась и поправила висящий автомат.
– А я думала, мутанты разговаривать не умеют.
– Они и не умеют, они просто повторяют то, что услышали когда-то, обычно коверкая слова. Эта видать поумнее своих товарок, ну или товарищей, – в половых различиях мутантов он тоже был не особо силен.
Плоть тем временем выдала новый перл.
– Спасибо, брат, век помнить буду.
– А мне кажется, оно понимает, что говорит.
Сургут потер виски и глаза, кажется, он начал сходить с ума: разговаривающая разумная плоть! Главное, никому не рассказывать, пристрелят, решив, что с глузда съехал.
Плоть, пошатываясь, поднялась на ноги и покачиваясь, двинулась прочь. Остановилась, повернулась и махнув клешней с зазубринами, похожими на ножовку, на них кстати все еще висели кусочки чьей-то плоти, но спасибо что не нашей, машинально поблагодарил Зону сталкер, отправилась по своим плотячьим делам.
– Что это было? – спустя несколько минут спросил Сургут. – Это плоть, мутант, дикий, кровожадный мутант, твою мать. Как ты смогла ее спокойно трогать?
– Я не знаю, я просто словно чувствовала ее отчаяние, и мне захотелось помочь, – Беда виновато опустила глаза.
– Контролер что ли резвится? Но голова не болит и не кружится, да и не забредают они обычно сюда. Чертовщина какая-то, ей-богу.
– Я и страх с ужасом того мутанта, что упал, чувствовала, – продолжила девушка.
– Ты че, как этот, Доктор что ли стала, отмеченная Зоной? Он тоже боль и всякое такое всех чувствует. Мутанты его не трогают, люди тоже конечно, но живет он отшельником. Таких конечно, уважают, но и боятся, так что ты больше такого не делай. Мало ли кто увидит, несдобровать нам тогда.
Девушка кивнула, – я поняла.
– Ты под Выброс не попадала часом? – поинтересовался сталкер.
– Нет, ни Выбросов не было, ни в аномалию не лазила. Ничего такого, – Мотнула головой Беда.
– В аномалию, говоришь, не лазила? – хмыкнул Сургут. – Ты в этой аномалии почти сутки провела. Неужели она виновата? Но тогда почему я нормальный или тоже уже нет? Как много вопросов и как мало на них ответов. – Мужчина наконец поднялся с земли и повесил автомат поудобнее. – Ладно, идти надо, нам еще до Долины топать и топать с тобой, главное не шуми, не хочу еще и с бандитами пересечься.
Обойдя еще пару ЗиЛов, сталкер направился к стоящим рядами вертолетам. Эти птички, скорее всего, одними из первых прилетели сюда сперва в далеком 1986, а потом и в 2006, когда прогремел Сверхвыброс и образовалась нынешняя Зона в этом вот мерзком, неприглядном обличии, что так манит всяких отморозков, ученых и просто любителей пощекотать свои нервы и яйца. Ну или вот таких, как он, отчаявшихся найти спасения во внешнем мире.
Они уже почти было прошли это кладбище брошенной техники, как мимо уха Сургута просвистела пуля.
– Пригнись! – тихо скомандовал он Беде и нырнул под пузо винтокрылой машинки, так похожей на стрекозу. – Бандиты, нас точно срисовали, а значит тихо отползаем туда, где сможем прикрыть спины, гляди и отобьемся.
