Кажется, её звали Суён. Она оказалась созданием дерзким, необузданным, почти бесовским. И вечер получился на редкость занимательным. Я был рад, что девушка Пала к моему же Дому, и алое знамя на её теле не скрывала никакая маска.
Девчонка возле меня шевельнулась, прильнув головой к моей руке. Она была такой тщедушной по сравнению со мной, что я поначалу опасался ненароком сломать её. Однако она проявила себя более чем достойно. Для неё это была первая близость с мужчиной, и я ожидал слёз, испуга, отторжения. Вместо этого мне явилась маленькая фурия, что с безрассудной отвагой ринулась навстречу всему новому, что несёт с собой ночь. Она твердила что-то об освобождении, о чувстве свободы, о том, что впервые в жизни ощутила себя по-настоящему.
Она почти что измотала меня.
Почти.
Мне почти не пришлось прилагать усилий — я лишь откинулся назад и позволил ей самой исследовать, каково это — впервые в жизни чувствовать себя по-настоящему живой.
Я бы с не меньшей охотой взял и того её приятеля, что всё время стоял возле Нины в мои предыдущие визиты. Для меня не имело никакого значения, какого пола партнёр — я находил удовольствие в обществе и тех, и других. Разумеется, у меня были свои предпочтения, но я радушно принимал и мужчин, и женщин.
Если быть до конца честным, я искал их обоих, движимый гневом от собственного отвержения. Нина отказала мне, отвергла моё предложение. Ушла прочь, словно я был чем-то омерзительным. Я признавал за собой множество пороков — был ребячлив, жесток, нетерпелив, сластолюбив и порывист. Но уж в чём я никогда не испытывал недостатка, так это в желанности.
И потому я вознамерился скрасить свой вечер её бывшими спутниками. Но мальчишка Пал к Дому Лун и оказался вне моей досягаемости. Хотя Элисара и не смогла бы мне отказать, если бы я попросил доставить его в мои покои, он переживал сейчас бурное и непредсказуемое преображение. Его силы вышли из-под контроля, и он, скорее всего, пребывал под неусыпным надзором нескольких старших и опытных оборотней Элисары, пока те учили его заново обретать власть над своей физической формой.
Оборотни всегда были занятными и трудными собутыльниками, но это удовольствие я отложил на другую ночь. В конце концов, всё сложилось более чем удачно. Девочка, лежащая сейчас рядом, с лихвой восполнила всё, что мог бы привнести в наш пир тот мальчик.
Мои мысли вновь вернулись к Нине и её судьбе. Было поистине досадно лишать её жизни. Она была умна, огненна и схватывала всё на лету. Я даже усмехнулся, вспомнив, как она отвесила оплеуху тому подхалиму Элвину за его язвительные намёки. Большинство на её месте разрыдались бы, вымаливая пощаду. А она встретила уготованную ей погибель с высоко поднятой головой. Я гордился бы, прими она Падение в моём Доме. Но Древние распорядились иначе. Они сочли нужным обречь её на смерть от моей руки.
То, что Самир сказал или сделал с нею в её сновидениях, оставило в душе девушки глубокий, неизгладимый след. Стоило лишь зайти разговору о нём — стоило мне произнести имя чернокнижника — как её лицо мертвенно бледнело, а глаза расширялись от ужаса. В тот миг всякие сомнения в правдивости её слов развеялись.
Это упрощало всё. Утром я убью девушку, и тогда смогу вернуться в свой склеп, не обременённый заботами о том, как бы Самир не воспользовался той тайной, что она, возможно, хранит. Возможно, своим поступком я обрекаю этот мир на медленное угасание. Стыд и срам, но я твёрдо убедил себя — это необходимо сделать.
Я позволил глазам сомкнуться под маской и уткнулся лицом в шёлковую прохладу подушки. Сон уже почти сомкнул надо мной свои крылья, когда вдруг послышался мерный, гулкий бой большого колокола, что висел на башне моей цитадели.
Глава 27
Нина
Господи, как же было бы полезно, если бы хоть кто-то из нас двоих знал, куда, чёрт возьми, идти.
Я уже бывала в этом здании раньше — с Элвином. Если честно, тогда я особо не запоминала дорогу. Резкие тени ложились на деревянный пол, отбрасываемые пылающими факелами и странным, почти неестественным лунным светом, пробивавшимся сквозь окна. Агна была из другого дома и представления не имела о планировке этой крепости — не лучше моего, во всяком случае.
Я потратила несколько мгновений на то, чтобы мысленно переживать за Гришу. Он остался в Доме Лун со сменниками — что бы это ни значило. Моё сердце разрывалось от беспокойства за него, от мучительной неизвестности.
Но я не могла ему помочь — или хотя бы узнать, что с ним произошло, — если к утру меня не станет, как и планировал владыка Каел.
Двадцать минут мы крались по коридорам, прячась за дверями и юркая в укромные уголки, когда внезапно раздался звон колокола. Тот самый колокол, что мы слышали прежде — где-то высоко в башне. Мы нырнули в дверной проём и прижались друг к другу в тени, затаив дыхание.
— Ещё одна церемония? — прошептала я Агне, едва шевеля губами.
— Не знаю. Не думаю, — прошептала она в ответ, качая головой.
Топот спешащих ног дал нам ответ. Я прислонила голову к стене позади себя и почувствовала, как страх снова начинает сковывать меня холодными пальцами. Всё. Нас раскрыли.
Обе мы тихонько застонали от осознания неизбежного.
Агна первой пришла в себя.
— Пошли! — настойчиво прошептала она и толкнула дверь, на которую мы опирались.
Агна просунула голову в щель, убеждаясь, что комната пуста, прежде чем войти внутрь и махнуть мне рукой, призывая следовать за ней. Я последовала за подругой и закрыла дверь за собой настолько тихо, насколько это было возможно, стараясь не издать ни единого скрипа.
В попытке уклониться от стражников и добраться до выхода мы в итоге поднялись на один лестничный пролёт вверх. Комната, в которой мы сейчас оказались, выглядела как место для приёма гостей — возможно, когда-то давным-давно. Роскошно украшенные кресла были расставлены вокруг стола с искусно вырезанной поверхностью, но было слишком темно и слишком пыльно, чтобы разглядеть детали узора.
Полотнища ткани драпировались от деревянных стен, вздымаясь к самым потолкам и заканчиваясь цветастыми знамёнами и флагами с нарисованными на них символами и именами, что ничего мне не говорили. Балтор, Келдрик, Золтан, Малахар — последние два я узнала. Каел, Самир. У каждого флага был свой цвет: у Каела — красный, у Самира — чёрный. Остальные четыре, должно быть, представляли цвета других домов. Синий, фиолетовый, белый и зелёный соответственно.
В одном месте явно не хватало знамени — оно было сорвано со своего древа, остались лишь изодранные лоскуты.
Комната выглядела пыльной и заброшенной, словно сюда никто не заходил очень, очень давно — возможно, годами. Паутина густо оплетала все уголки, где паук мог пожелать свить себе дом. Пыль лежала серой пеленой на всём остальном, покрывая поверхности плотным слоем забвения.
— Что это за место? — прошептала я, оглядываясь по сторонам.
— Понятия не имею, — ответила Агна и любопытства ради провела пальцем по поверхности стола.
Он оставил чёткую линию там, где пыль стёрлась с лакированной поверхности. Она потерла руки друг о друга, счищая грязь, и пожала плечами, глядя на меня с недоумением.
Так или иначе, нам пора было выбираться отсюда. Мы замерли, услышав, как чьи-то шаги бегут по коридору прямо за дверью комнаты, в которую мы юркнули.
— Ты! Проверь западное крыло! Возьми с собой слуг с кухни! Им нельзя причинять вред, но если они сбегут — ты ответишь за это своей головой!
— Слушаюсь, господин! — донёсся более отдалённый ответ.
Тот, кто орал приказы, стоял прямо за дверью. Инстинктивно мы съёжились у окна, забившись в угол, туда, где могли бы спрятаться за полотнищами древних занавесей, если кто-то ворвётся к нам.
— Что нам делать? — срочно прошептала Агна, вцепившись в меня.
Я обняла её за плечи и прижала к себе покрепче, чувствуя, как она дрожит.
Я попыталась успокоиться и унять стук собственного сердца в ушах, чтобы хоть как-то сообразить, что делать дальше. Куда мы могли пойти. Как нам выбраться из этой ситуации. Я посмотрела в сторону окна и увидела вид, открывавшийся из здания. Мы были на втором этаже, но там, едва освещённое тусклым бирюзовым светом заходящей луны, маячило нечто — шанс на спасение.
