"Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Злотников Роман Валерьевич

— И откуда такая, — послышался голос из глубины комнаты. Она шла, и другие расступались, некоторые подобострастно улыбались, другие просто не хотели связываться, губы девушки искривились в презрительной гримасе. Я знала такой тип, этакая принцесса, почти в каждой группе института или в каждом классе старшей школы была такая, обычно стервозная и мстительная дрянь со шлейфом из прилипал и подобострастных дур. И вот такая сейчас шла ко мне, явно рассчитывая надавить на новенькую авторитетом. — Фу, — скривилась она, глядя на мою одежду и брезгливо касаясь края завязанного на голове платка, именно он скрывал окрашенные, но все равно не похожие на других волосы. Рай не доверил маскировку магии считая, что в храмах, которые мне придётся посещать она исчезнет, а химическим и органическим красителям не верил, справедливо рассудив, что они ненадолго, поэтому мои волосы были покрашены чем-то вроде ореховых корок, а потом скрыты магией, ну что поделать если все жители Шараны темноволосы и краситься здесь не принято. Девица же тянула руки именно к платку, укрывавшему голову тюрбаном, благо женщины хорхи носили именно такие. Я опасливо отстранилась, была бы я дома или хотя бы могла говорить, то дала бы отпор этой самодовольной дряни, а в том, что это дрянь, я была уверена. Но необходимость молчать заставила меня принять другую тактику. Опустив глаза, я попятилась, вызвав этим усмешки прихлебательниц местной «прынцессы», сквозь опущенные ресницы, я наблюдала, как она обходит меня вокруг, прекратив попытки прикоснуться и брезгливо морща нос.

— И откуда тебя только вытащили, — продолжала она, — в таких-то тряпках.

Я улыбнулась в душе, женщины, мы такие женщины, даже будучи бесправными «батарейками» мы заботимся о внешности и непривычный им наряд хорхов тут же стал поводом к нападкам на новенькую, впрочем, будь я одета как все, она бы нашла другой, эта девушка явно считала себя здесь главной и сейчас пыталась задавить новенькую авторитетом.

— Так откуда ты? — подала голос другая женщина, гораздо старше и спокойней. — Как тебя зовут?

Я не стала испытывать их терпение и жестами постаралась показать, что не могу говорить. Как ни странно, но меня поняли.

— Немая? — я сделала подтверждающий жест, старательно кивая во все стороны, изо всех сил стараясь имитировать затравленный взгляд, тогда как сама осматривала помещение. Комната была большой, темной, с тяжелым спертым воздухом характерным для всех подвальных помещений, и вся она была заставлена узкими, покрытыми темными покрывалами топчанами.

— Эй, немая, — послышалось откуда-то сбоку, я повернулась. — Вот твое место. — Одна из девушек показывала мне на свободный топчан, стоявший почти у самой двери. Я осторожно приблизилась, девушки потеряли ко мне интерес, я не могла рассказать им ничего нового, а сама по себе я их не интересовала. Присев на краешек, я осмотрелась еще раз, уже спокойно. Девушки разошлись по своим кроватям и занимались каждая своим делом: кто-то шил, при неверном свете свечи, что чадила, выжигая и без того спертый воздух; кто-то спал; некоторые болтали в углу; большая часть кроватей была свободна. Потом, ближе к вечеру, я увидела всех обитательниц подземной тюрьмы, по-другому назвать это помещения я не могла. Девушки, женщины разного возраста по одной и стайками набивались в темную душную комнату, к ночи были забиты почти все лежаки, младшие смеялись и болтали, но в основной своей массе женщины молчали. Хотелось есть, но больше пить, но спросить о чем-то я не могла, статус немой накладывал ограничения, да и заговори я, девчонки однозначно поднимут шум, хорошо хоть тшер был заряжен на полную и мне не требовалось искать здесь туалет.

Утром седой жрец распределял девушек на работы, оказывается они здесь не только в качестве «батареек», но и бесплатных рабочих рук. Меня никуда не позвали, поэтому я только оглядывалась и прислушивалась к разговорам вокруг. Они вертелись, в основном, вокруг местных событий, одна из кашасер обнаглела и влезла без очереди на работу на кухне (видимо работа там, хоть и тяжелая, но ценилась), другую несколько раз подряд уводил один и тот же жрец, новенькая третий день прячется в углу… Я сначала думала, что речь обо мне, но я-то появилась здесь только вчера, поэтому я осторожно стала осматриваться. В самом темном углу, съежившись и закутавшись в одеяло сидела девчушка лет четырнадцати, ее огромные глаза сверкали непролитыми слезами в отблесках свечи, она явно боялась, но устала плакать и теперь с любопытством загнанного зверька наблюдала за царящей вокруг суетой. А суеты с утра было много, сначала распределение на работы, потом две девчонки сцепились, их едва разняли, так они хотели потаскать друг друга за косы, потом для оставшихся принесли еду из того, что вечером нас не кормили, я решила, что это единственная пайка на день, давали миску грубой каши и кусок хлеба, а большую емкость с водой оставили у двери, странно, вчера ее здесь не было, это что на всех, на целый день? Я не стала стесняться, для поисков мне нужны силы и поэтому я затолкала в себя пресную кашу и запила водой, свою горбушку я сунула под подушку, а вдруг больше кормить не станут… Грязную посуду девушки оставляли на полу, на большом подносе и после еды, некоторых из них отправили мыть посуду, новенькую позвали тоже, явно для того, чтобы приобщить к общему труду, но когда девушки вернулись, ее среди них не было.

Забеспокоилась я позже, когда с работ стали возвращаться другие и день явно клонился к закату, из местных никто о девчонке не вспоминал, а когда я с трудом объяснилась, то наткнулась на угрюмые лица, объяснять что к чему, мне никто не стал.

Ее вернули ночью, втолкнули и заперли дверь за нею. Спала я не раздеваясь и поэтому первой подскочила к неподвижно распростертому телу. Девочка была в шоке, платье, разорванное по вороту, она стискивала на груди, намертво вцепившись в плотную ткань, лицо залито кровью из глубокой ссадины на лбу, волосы всклокочены, а глаза остекленели… Она была жива, но глаза, глаза были мертвы… Старшие женщины засуетились, им явно не рез приходилось этим заниматься, они сетовали на то, что воды в емкости осталось немного и помыть несчастную им нечем, с трудом разжав пальцы они стянули с нее скромное платье открыв следы пальцев на бедрах, множество синяков отпечатавшихся на ее теле и кровавые разводы между ног. Она же ничего не понимала и не сопротивлялась, казалось, что омывают они не живого человека, а труп.

В эту ночь я почти не спала.

***

Когда на следующий день меня отправили мыть посуду я была настороже. А когда рядом появился давешний жрец поняла, что сегодня моя очередь развлекать братию… Именно этого я боялась, но и ожидала тоже.

Печальная улыбка на лице, мягкий голос…

— Пойдем со мней, дитя мое, — и неожиданно сильный рывок, за локоть. Видимо это его коронный номер, таскать женщин по коридорам, по темным, сырым коридорам, с неровным полом и ступеньками, возникающими из неоткуда.

— Шш… — я зашипела от боли и машинально выдернула руку из захвата. Жрец не ожидал сопротивления, возможно, он даже немного маг, поскольку если бы был настоящим магом, то я бы и не дернулась, пошла бы за ним как миленькая, а если бы не был магом вообще — вряд ли бы пошла добровольно. «Он меня одурманил, — от этой мысли стало как-то проще, в голове посветлело, — и как отбиваться? Ту малышку явно насиловали большой компанией, значит проще разбираться по одному.»

Я остановилась. Где-то вдалеке, в пустом коридоре тускло мерцал не то факел, не то магический фонарик, отсюда не разберешь, было тихо и только шаги моего конвоира гулко раздавались под каменным сводом. Он на автомате сделал еще несколько шагов после того, как я вырвалась и теперь возвращался за мной. Голове было легко, видимо его чары активируются с прикосновением, потому что именно после него я стала послушной, чтож, значит надо держаться подальше.

— Я не сделаю ничего дурного, — в полумраке угадывалась его печальная улыбка и рука вновь потянулась чтоб схватить меня чуть повыше локтя, но я увернулась. С детства не люблю драться, да и не умею толком, но точно знаю куда надо бить мужчину, потому что иначе я с ним не справлюсь, поэтому вместо того, чтоб убегать и переполошить всех криками и топотом, я сделала шаг навстречу, жрец же вновь улыбнулся, так ласково, как могла бы улыбаться гадюка перед укусом, или удав кролику и когда я резко вскинула колено и врезала ему в пах он от боли и неожиданности сложился пополам, а я добавила ребром ладони по шее. Проверять вырубился он или нет не стала, я не была уверена в успехе, да и била в первый раз, поэтому только развернулась и бросилась бежать.