Предостережение Торнеуса тревожным эхом отдавалось в моей пульсирующей голове. Владыка Каел жесток и беспощаден. Самир — безумен и непредсказуем. Интерьер поместья Самира красноречиво говорил сам за себя, не нуждаясь в дополнительных пояснениях. Чем дольше я разглядывала окружающее пространство, тем больше находила скрытых фигур и странных, тревожащих изображений смерти и насилия, искусно вплетённых в орнаменты обоев и резьбу мебели. С его извращённым вкусом я, увы, ничего поделать не могла. «Сосредоточься, — строго сказала я себе, стараясь унять дрожь в руках. — Разбирайся с проблемами по очереди. Не пытайся охватить всё сразу». Возможно, в ванной найдётся душ или хотя бы возможность как следует умыться.
Боже, принять душ сейчас было бы просто восхитительно — смыть с себя грязь, пот и страх.
Я отправилась на разведку, осторожно передвигая ноги. Там стояла большая медная ванна на изящных львиных лапах, словно из тех давних дней, когда слуги вручную таскали вёдра с горячей водой по бесконечным лестницам. Судя по современным трубам и блестящим кранам, эту антикварную вещь модернизировали для удобства, приспособив к нынешним реалиям. Вполне сойдёт для моих нужд.
Я осторожно присела на холодный край ванны и с надеждой повернула краны. Хлынувшая вода заставила меня невольно улыбнуться — мне до смерти, до одури захотелось погрузиться в горячую воду и смыть с себя всё: грязь, кровь, страх, отчаяние. Я принялась неловко стаскивать с себя порванное и основательно запылённое серое платье, морщась от боли при каждом движении. Осторожно сняла повязку с колена, бережно отложив её на край раковины, чтобы использовать после. Выключив воду, когда ванна наполнилась до краёв, я медленно забралась внутрь, опуская в воду сначала одну ногу, потом другую.
О, это было просто блаженство, граничащее с религиозным экстазом! Горячая вода обволакивала израненное тело, унося прочь боль и напряжение.
Я старательно принялась отмываться, отыскала кусок душистого мыла с каким-то пряным ароматом, грубую мочалку и нечто в изящном флаконе, что, как я искренне надеялась, являлось шампунем, а не какой-нибудь местной отравой. Это простое, такое привычное и земное действие утешило меня больше, чем всё, что случалось со мной до сих пор в этом кошмарном мире.
Я беспокоилась о Грише, гадая, где он сейчас и что с ним. Я переживала даже за Суён и Максима, хоть и встретила их совсем мельком, едва перекинувшись парой слов. Больше всего я тревожилась об Агне — той странной девушке, что пыталась мне помочь. Первые трое, по крайней мере, были живы на момент нашей последней встречи. А последняя... Кто знает, что с ней стало? Владыка Каел мог хладнокровно убить её в ту же секунду, как нашёл, безжалостно вырезав метку души с её лица и покончив с ней навсегда, не оставив даже воспоминаний.
Сейчас я ровным счётом ничего не могла с этим поделать, как ни крути. Позже попытаюсь осторожно расспросить Самира о её судьбе. Может быть, он не так уж и плох, как его малюют. Может быть, все эти мрачные предостережения вызваны лишь завистью или старыми обидами. Я отчаянно пыталась цепляться за слабую надежду, потому что сбежав из кровавых лап одного безжалостного тирана я попала прямиком к другому.
Абсурдность всей ситуации неожиданно заставила меня рассмеяться — тихо, почти истерично. Смех быстро перешёл в душераздирающие слёзы, и я дала полную волю рыданиям, пока пар от горячей воды поднимался к моему лицу, смешиваясь с солёными каплями. Я просто отпустила всё, перестала держаться из последних сил. Позволила всему, что так долго и упорно сдерживала, вырваться наружу бурным потоком. Когда я наконец закончила, обессиленная, мне стало искренне легче, словно тяжёлый груз свалился с плеч. Потрясающе, насколько исцеляющим может быть простой катарсис, когда всё уже сказано и сделано, когда больше нет сил притворяться сильной.
Я глубоко вдохнула и окунула голову под воду, чтобы смыть мыльную пену с волос. Когда я вынырнула, отфыркиваясь и отводя мокрые пряди с лица, то внезапно почувствовала чьё-то присутствие совсем рядом, нависшее буквально в считанных сантиметрах от меня. Тёмная зловещая тень заслонила и без того скудный свет.
— Устраиваемся поудобнее? — прозвучал насмешливый мужской голос совсем рядом с ухом, от которого по коже побежали мурашки.
Мои глаза испуганно распахнулись, я отчаянно рванулась в сторону, одновременно пытаясь ударить по направлению к тени и отползти прочь — всё сразу, в панике. Вода расплескалась во все стороны. Но в ванной комнате никого не было, совершенно никого. Мне удалось лишь щедро забрызгать водой холодную стену и каменный пол, создав изрядную лужу.
Я застыла как вкопанная, а сердце бешено, оглушительно колотилось в ушах, грозя выпрыгнуть из груди. В тесной комнате абсолютно никого не было, я могла в этом поклясться. Но я совершенно отчётливо почувствовала чьё-то незримое присутствие и услышала низкий голос Самира прямо у своего уха, ощутила дыхание на коже. Я была абсолютно в этом уверена. Это никак не могло быть просто игрой воображения или последствием сотрясения.
— Извращенец! — яростно крикнула я в пустоту, не зная точно, слышит ли он меня, да и не особенно заботясь об этом в данный момент. В праведном гневе было моё спасение, и я жадно ухватилась за это чувство.
«Помни, здесь всё устроено совершенно иначе, чем дома», — напомнила я себе, стараясь унять дрожь.
Как бы то ни было, прежний уют горячей воды бесследно растаял, испарился. Я поспешно встала, расплескав ещё воды, второпях обернулась большим полотенцем и бросила другое на пол, чтобы вытереть разлившуюся лужу — больше из желания не наступить босыми ногами в холодную воду, чем из-за особой заботы о состоянии дома этого странного мужчины.
Выйдя из ванной комнаты, я внезапно замерла как вкопанная, сделав всего пару неуверенных шагов в спальню. Там, на кровати, аккуратно разложенная стопкой, лежала какая-то одежда. Значит, кто-то действительно прокрался сюда, пока я была в ванной. Я подозрительно сузила глаза и недовольно проворчала себе под нос.
Самир пока не трогал и не причинял мне серьёзного вреда наяву, в реальном мире, в отличие от Владыки Каела с его кровожадностью. Он не угрожал моей жизни напрямую, не пытался меня убить. Я отчаянно попыталась найти в этом хоть какое-то утешение, хоть крохотный повод для надежды. Подкрадываться и пугать было определённо меньшей из моих многочисленных проблем в данной ситуации. Осторожно подойдя к кровати, я с любопытством разглядела его выбор одежды для меня.
Часть меня, честно признаюсь, ожидала увидеть кожаные ремни, металлический ошейник и больше ровным счётом ничего. Честно говоря, я бы особенно не удивилась, учитывая всё, что я о нём слышала. Вместо этого я с облегчением обнаружила вполне приличную длинную чёрную юбку, комплект нижнего белья, корсет и тёмно-серую блузу с изящными чёрными полосками, короткими рукавами и аккуратным рядом пуговиц спереди, а также чулки. Пара начищенных до блеска сапог аккуратно стояли на полу рядом с кроватью.
Могло быть и значительно хуже, чего уж там. К тому же, вполне возможно, у Самира просто не было под рукой ничего другого, более подходящего для пленницы. Чистый комплект одежды был несомненным одолжением, и грех было жаловаться.
С дрожью в прерывистом дыхании я нервно оглядела комнату в поисках любых признаков кого-либо, таящегося в глубоких тенях по углам. Казалось, я была совершенно одна, хотя после недавнего инцидента нельзя было быть абсолютно уверенной ни в чём в этом проклятом месте. Сбросив влажное полотенце на кровать, я поспешно принялась переодеваться, постоянно оглядываясь. Самир, как оказалось, счёл нужным выдать мне вполне современное нижнее бельё, а не какие-нибудь старомодные пышные панталоны. Для его блага или для моего собственного, я предпочла не знать и не задумываться.
На то, чтобы разобраться, как же, чёрт возьми, правильно надевать этот проклятый корсет, у меня ушло гораздо больше времени, чем я вообще готова признать вслух. Спереди были мелкие застёжки-крючки, сзади — запутанная шнуровка. Ладно, отлично, звучит легко. Легко сказать, но не сделать. Я самозабвенно колдовала над ним добрых минут пятнадцать, если не больше, прежде чем наконец-то поняла принцип: нужно просунуть большие пальцы в специальные петли, где шнуровка перехлёстывалась крест-накрест, и методично затягивать её ряд за рядом, сверху вниз.
