Из-за чего конкретно была та кровавая война? Какую именно непомерную цену они все заплатили за неё? Как сильно, до какой степени нужно ненавидеть человека, чтобы не мочь жить с ним в одном мире, неизбежно начиная опустошительную войну при каждой встрече? Но Самир прямо сказал, что сознательно опустит все эти подробности пока, так что я покорно хранила напряжённое молчание, не перебивая.
— Теперь же Владыка Каел внезапно решил в одностороннем порядке нарушить этот священный договор, игнорировать древнюю клятву. Он наотрез отказывается вернуться в свой положенный склеп, уйти в заслуженный сон. Он твёрдо намерен бодрствовать дальше, чтобы открыто бросить мне дерзкий вызов! — Самир неожиданно яростно ударил сжатым кулаком по резной спинке ближайшего кресла, и от этого внезапного агрессивного действия я невольно подпрыгнула на месте от испуга. — Так что скажешь на это вопиющее нарушение, моя дорогая? — спросил Самир, и его голос снова стал подчёркнуто спокойным, словно и не было вспышки. Тон этого загадочного мужчины менялся стремительно и непредсказуемо, как ртуть, перетекая из одной крайности в другую.
— Ты совершенно серьёзно спрашиваешь моё скромное мнение? — переспросила я, не веря своим ушам.
— Совершенно очевидно, что да, — подтвердил Самир с нажимом.
Я на долгое мгновение глубоко задумалась, тщательно взвешивая слова, прежде чем осторожно ответить.
— Полагаю, я бы для начала спросила «почему именно сейчас». В чём истинная причина.
— Ах! Да, разумеется! Скажи же ей наконец почему, дорогая Илена! — восторженно воскликнул Самир и выразительно воздел обе руки к потолку в театральном знаке глубочайшего разочарования.
Значит, вот как её звали. Илена, та самая загадочная женщина в алом платье, которая, судя по всему, говорила за упрямо немого Короля Владыку Каела, спокойно ответила ровным, бесцветным голосом.
— Владыка Каел искренне желает оставаться в бодрствовании до тех пор, пока загадочная тайна твоего необъяснимого Изгнания из Святилища Вечных не будет окончательно раскрыта, или же пока ему не будет официально позволено забрать твою жизнь, дабы гарантированно предотвратить возможное использование коварным Самиром твоих скрытых секретов в своих тёмных целях.
— У меня нет абсолютно никаких секретов, поверьте, и я категорически не собираюсь просто безропотно подойти и позволить вам хладнокровно свернуть мне шею, как цыплёнку! — резко ответила я, чувствуя, как внутри поднимается волна праведного гнева.
— Это совершенно не твоё решение, смертная, — холодно ответила Илена ровным тоном. — Если ты являешься орудием некой неизвестной нам силы, опасным оружием, твоё нахождение в полном распоряжении Самира неминуемо сулит нам всем погибель и разрушение, — спокойно, почти отстранённо объяснила Илена. Слова, казалось, не совсем принадлежали лично ей, звучали чужими. — Гораздо лучше умереть прямо сейчас, чем быть цинично использованной позже исключительно для его выгоды и наших страданий. Лучше покорно прими свою неизбежную судьбу перед лицом истинного Короля Нижнемирья, пока не поздно.
Я презрительно фыркнула, не сдержавшись.
— Нет. Чёрт возьми, нет! Ни за что!
— Значит, ты открыто признаёшь, что предательски служишь чародею? — настойчиво спросила Илена, пристально глядя на меня.
— Во-первых, — начала я откровенно сердито, чувствуя, как щёки заливаются краской, — я не безмозглое орудие в чьих-то руках! Я не нахожусь в чьём-либо распоряжении, понятно? Во-вторых, идите вы все, приятель, — я рефлекторно, не сдержавшись, шагнула прямо к массивному мужчине, забыв об осторожности. Мне уже было совершенно всё равно, страшно или нет, что со мной сделают. — Ваши идиотские божества сами решили это провернуть, не я! Не по моей воле! У меня нет абсолютно никаких секретных суперсил, никаких особых способностей! Я ни черта толком не знаю о том, что вообще происходит вокруг! Но знаете, что? Я не служу ни одному из вас, будь вы хоть трижды короли! Насколько я понимаю ситуацию, вы оба — законченные козлы, деспоты, а я просто отчаянно хочу вернуться домой, на Землю!
Моя гневная тирада наконец иссякла, выдохлась. Я с трудом подняла взгляд к расписному потолку, плотно закрыла глаза и тяжело, прерывисто выдохнула, стараясь успокоиться. Всё, теперь я точно умру, причём мучительно. Или, по крайней мере, лишусь почки на память, в лучшем случае.
Неожиданный звук приглушённых, размеренных аплодисментов крайне удивил меня, и я осторожно посмотрела на чародея в чёрной маске, прищурившись. Конечно же, это был именно он, единственный источник этого странного шума — латная перчатка методично стучала по обычной кожаной перчатке. Это совершенно не казалось сарказмом или издёвкой. Самир казался... искренне довольным, даже восхищённым.
— Я полностью согласен с её справедливыми заявлениями, Владыка Каел, — твёрдо сказал Самир и демонстративно непринуждённо облокотился на высокую резную спинку кресла, рядом с которым стоял. — Она всего лишь обычная смертная девушка, не более того. В ней не обитает никакой особой мистической силы, кроме разве что ясности непредвзятого наблюдения, щедро дарованной благословенным отсутствием душевного разложения, которым мы все страдаем. Именно эта редкая черта искренне интересует меня, привлекает внимание. Именно эту уникальную силу свежего взгляда я страстно желаю разумно использовать. Её поразительная искренность невероятно освежает в этом прогнившем мире, где абсолютно все остальные предлагают мне лишь либо унизительный страх, либо приторную лесть. Я твёрдо намерен предоставить ей надёжное убежище как моей почётной гостье, поскольку врата на далёкую Землю ныне наглухо закрыты на неопределённый срок.
Вот и окончательный конец этой призрачной идее о возвращении. Это ощущалось так, будто массивная железная дверь с грохотом захлопнулась прямо перед моей последней отчаянной надеждой на скорое спасение, и я болезненно поморщилась от этого осознания.
Самир задумчиво провёл острыми кончиками когтей своей латной перчатки по причудливо извилистым деревянным лозам на резной рамке кресла, оставляя едва заметные царапины на полированной поверхности.
— Возможно, в грядущие долгие годы она сумеет найти здесь, в этом странном мире, своё истинное место и предназначение. Возможно, она постепенно начнёт считать его своим настоящим домом, — продолжал Самир размеренно, словно обдумывая вслух. — Или же, когда Земля и Нижнемирье снова благополучно сойдутся в очередной раз, она сможет беспрепятственно вернуться в тот привычный ей мир без каких-либо помех. Будь я в бодрствовании именно тогда, когда всё это досадное происшествие произошло с ней, — он сделал выразительную паузу и медленно поднял голову в маске, чтобы в упор посмотреть прямо на Владыку Каела, и его голос стал угрожающе низким, острым и откровенно опасным, — я бы совершенно точно немедленно вернул её на Землю целой и невредимой. В тот же самый миг, не колеблясь.
Владыка Каел наконец сдвинулся с насиженного места, решительно сдвинулся с мёртвой точки, и сделал два тяжёлых, полных скрытой угрозы шага непосредственно к Самиру, его могучие кулаки снова крепко сжались до побелевших костяшек.
— Он настойчиво предупреждает тебя не нести такие откровенные, вопиющие лжи в его присутствии, — холодно сказала Илена, переводя его безмолвные мысли.
Самир в ответ громко, заливисто рассмеялся, взвизгнув так театрально и злодейски, что любой уважающий себя кинозлодей мог бы по праву гордиться таким исполнением.
— Это больше совершенно не твоя прямая обязанность — постоянно судить меня по моей истинной ценности, Владыка Каел, — отчеканил Самир с издёвкой. — Теперь именно ты являешься вероломным нарушителем здесь, преступником против древних законов. Так скажи же мне прямо и честно: что конкретно ты дашь мне взамен за твоё настойчиво продолженное бодрствование, не ввергая при этом наш и без того хрупкий мир обратно в кровопролитную войну? Какую цену ты готов заплатить?
Гневное, угрожающее продвижение Владыки Каела было внезапно резко остановлено этим прямым вопросом. Он застыл на месте, как изваяние, хотя его массивные плечи всё ещё оставались напряжённо подняты к ушам, выдавая внутреннее напряжение. Голос Илены оставался таким же бесстрастно спокойным и ровным, как и всегда, без малейших эмоциональных колебаний.
