— Он настойчиво просит тебя говорить максимально прямо и ясно, чародей. Без обычных словесных выкрутасов.
— Хочешь, чтобы я использовал слова покороче и попроще? — откровенно насмехался Самир, явно наслаждаясь моментом. Владыка Каел лишь снова глухо и сердито зарычал в ответ, как загнанный в угол зверь. — Очень хорошо, будь по-твоему. Ты глубоко неправ в своих действиях, мой старый боевой друг. Древние Старейшины непременно осудят тебя как вероломного нарушителя клятвы. Они будут вынуждены встать именно на мою справедливую сторону в неизбежной войне против тебя, которую ты наверняка проиграешь с треском. Позволь напомнить тебе: я мог бы полностью стереть тебя с лица этого мира, не пропустив при этом и мгновения отдыха, без малейших усилий. Так что именно ты дашь мне взамен, чтобы я великодушно позволил тебе это вопиющее вторжение совершенно без серьёзных последствий?
Владыка Каел глубоко и тяжело вздохнул всей грудью, явно принимая нелёгкое решение.
— Он торжественно обещает больше не добиваться активно смерти девушки любыми средствами. Он великодушно позволит ей остаться здесь, в Нижнемирье, под твоей... опекой, — было предельно ясно, что Илена крайне тщательно и дипломатично цензурирует то, что в действительности исходит из разгневанного разума Владыки Каела, подбирая более мягкие формулировки. — Если только он сможет оставаться бдительным и бодрствующим в эти времена.
— Весьма разумно и благоразумно. Прекрасно, — кивнул Самир с видимым удовлетворением. — Мы вполне можем торжественно сказать почтенным Старейшинам, что искренне желаем продуктивно работать вместе, в тесном сотрудничестве, чтобы совместными усилиями разгадать эту загадочную тайну. Да будет долгожданный мир в наше непростое время! — Он снова звонко шлёпнул открытой ладонью по резной спинке кресла, почти комично акцентируя своё невероятно саркастическое заявление, прежде чем выдохнуть следующие слова откровенно сердитым, шипящим полушёпотом. — А теперь немедленно убирайся вон из моего дома. Проваливай, пока я не передумал.
Владыка Каел напоследок тяжело взглянул непосредственно на меня, и его пронзительный взгляд задержался на несколько долгих мгновений, словно пытаясь что-то передать. Что бы он ни пытался сказать или передать мне этим взглядом, послание было для меня безнадёжно потеряно, непонятно. Он резко развернулся всем корпусом и решительно вышел из библиотеки размашистым шагом, а Илена послушно следовала за ним по пятам, как верная тень. Массивная дверь с грохотом захлопнулась за ними, и с её громким щелчком Самир медленно повернул голову в маске, чтобы пристально посмотреть именно на меня. Он плавно двинулся вперёд, явно намереваясь сократить расстояние между нами.
Я инстинктивно подняла руки перед собой, словно для жалкой защиты от неизбежного.
— Прости меня, пожалуйста, прости! — Всепоглощающий страх снова безжалостно заставил моё измученное сердце бешено колотиться в груди, едва не выпрыгивая. Самир тоже был включён в мой гневный эмоциональный выпад, я оскорбила и его. В прошлый раз, когда я позволила себе грубить Самиру без оглядки, всё пошло совсем не так, последствия были ужасными.
Самир тихо, почти нежно рассмеялся, неожиданно быстро схватил меня за оба локтя своими сильными руками, властно притягивая вплотную к себе. Я испуганно взвизгнула и застыла в абсолютном ужасе, не смея пошевелиться.
— Успокойся, моя сладкая девочка, — мягко произнёс он почти ласково. Он медленно поднял свою острую когтистую руку в латной перчатке прямо перед моим побледневшим лицом и легко постучал самым кончиком острого указательного пальца по моему дрожащему подбородку. — И ты откровенно лжёшь мне прямо в лицо. Ты нисколько не сожалеешь о сказанном. Ты произнесла эти яркие слова в редкий момент абсолютной искренности, от чистого сердца.
Я растерянно залепетала что-то бессвязное и тут же замолчала, когда Самир плавно переместил свой острый палец, мягко приложив его к моим приоткрытым губам, недвусмысленно заставляя меня замолчать.
— Я совершенно не зол на тебя, поверь, — заверил он спокойно. — Твой сомнительный выбор подобных ярких, сочных слов был справедливо направлен меж нас обоих поровну. Твой праведный гнев был вполне правомерен и обоснован, и при этом послужил моим собственным насущным нуждам весьма изящно и своевременно. Мне очень, очень понравилось наблюдать со стороны, как ты смело и дерзко разносишь в пух и прах Владыку Каела, даже если, возможно, я тоже оказался случайно включён в твой справедливый гнев и досталось мне тоже.
Я снова предательски дрожала мелкой дрожью. Не могла с этим ничего поделать, особенно когда он находился так пугающе близко ко мне. О, Господи Боже, помоги мне.
— Ты всего лишь смертна, хрупка и уязвима. Я ни за что не причиню тебе серьёзного вреда в реальном мире бодрствования, моя дорогая, можешь не бояться, — заверил Самир убедительно. — Это было бы куда более окончательным и постоянным, чем то изысканное, что я мог бы искусно соткать специально для тебя в глубинах кошмара. Следовательно, это было бы куда менее занимательно и интересно для меня лично. Я имел в виду в точности свои слова, когда торжественно клялся тебе ранее, что ты в полной безопасности здесь, под моей защитой, — Самир позволил своему острому когтистому пальцу медленно, почти ласкающе скользнуть от моих дрожащих губ, плавно поднимаясь по чувствительной линии челюсти.
— И чтобы честно ответить на твоё более раннее справедливое обвинение в мой адрес? — Самир слегка наклонился ближе ко мне, и его голос заметно понизился, стал более интимным. Этот глубокий звук заставил мой живот предательски упасть вниз, словно я сорвалась с высокого обрыва скалы в пропасть. — Что я законченный извращенец? Этого неоспоримого факта я, увы, не могу и не стану отрицать даже под пыткой. Но если ты искренне думаешь, милая моя, что истинная глубина моего развращённого, извращённого разума ограничивается лишь невинным наблюдением за твоим купанием... ты очень, очень глубоко ошибаешься в своих предположениях.
Недвусмысленный намёк буквально стекал с его осторожно подобранных слов, как горячий воск со свечи. Я резко оттолкнулась от него обеими руками и почувствовала, как лицо мгновенно заливается густой краской смущения. Самир, похоже, не был ни капли оскорблён моей реакцией и лишь равнодушно пожал широкими плечами, словно красноречиво говоря: «как знаешь, твой выбор».
Он спокойно отвернулся от меня, уверенно подошёл к большому столу, вытащил тяжёлое резное кресло и грациозно уселся в него перед внушительной грудой пожелтевших бумаг и исписанных заметок.
— Прости великодушно, если мой выбор одежды тебе не вполне подходит по размеру или вкусу, — произнёс он, уже просматривая какие-то документы. — Слуги поспешно собрали всё, что только смогли найти в закромах в столь короткий срок. Арман вполне может достать тебе абсолютно всё, что только пожелаешь, из города уже завтра с утра. Его вкусы и предпочтения куда более современны и актуальны, чем мои устаревшие, — сказал Самир с лёгким, самоироничным смешком над своим собственным нарочитым преуменьшением. — Ах, да. Также у меня есть интересное предложение конкретно для тебя.
«Пожалуйста, только не секс, пожалуйста, только не секс», — лихорадочно молилась я про себя.
— Да? — крайне настороженно спросила я, напрягшись всем телом. — Какое именно?
— Я предлагаю нам с тобой проводить вечера здесь, в библиотеке, вместе. Я буду заниматься своими многочисленными исследованиями и важными делами, а ты будешь помогать мне в меру своих скромных сил. Взамен же я буду максимально честно и подробно отвечать на любые твои вопросы, насколько это будет в моих немалых силах и с максимальной детализацией. Полагаю, ты отчаянно нуждаешься в достоверной информации о происходящем, — предложил Самир вполне деловито.
— Что именно ты имеешь в виду под словом «помогать»? — уточнила я с подозрением, прищурившись.
— Ничего грязного, неприятного или постыдного, уверяю тебя. Убирать мои многочисленные книги на положенные места, помогать аккуратно сортировать и быстро находить нужные предметы, тому подобное. Совершенно обыденно и скучно, честное слово обещаю, — сказал Самир, и казалось, он искренне забавлялся тем, что я сразу предположила нечто совершенно иное, более пикантное.
