— Бедаааааааа!!!! — окрик сталкера вырвал ее из сладкой неги. — Сконцентрируйся, мы почти на месте, не позволяй аномалии капать на мозги, помни, все что происходит, оно нереально.
Девушка смотрела на Сургута с идиотской улыбкой наркомана под дозой.
— Но там так хорошо, мне нужно туда… — она словно зомби двинулась вперед.
Мужчина перехватил ее поперек тела и встряхнул.
— Очнись, говорю. Ты мне нужна тут, приходи в себя.
Беда помотала головой, прогоняя наваждение.
— Прости, я вроде в норме. Еще минутку и буду в порядке, — придя в себя, она посмотрела на мужчину. — А ты тоже что-то чувствуешь?
Сургут помолчал и начал говорить: — Я видел комнату дочери, которую заливало теплыми лучами солнца, проникающими сквозь шторы и рассыпающими золотистые пятна на полу. Мы тогда сидели вместе на диване, окруженные игрушками и книгами. Она вбирала в себя каждое слово, которое я произносил, словно это было самое ценное сокровище. Я читал ей сказку о смелом рыцаре и волшебной принцессе. Обняв мою руку, Лиза добавляла свои комментарии, с интересом погружаясь в мир фантазий. В какой-то момент ее взгляд устремился в сторону и она схватила с дивана маленького плюшевого медведя, легко положив его мне на колени. "Папа, он тоже хочет слушать!" — произнесла она с серьезным выражением лица и я, не сдерживая улыбки, стал рассказывать медведю о приключениях героя, как будто тот по-настоящему мог понимать. Между нами витала невидимая нить любви и доверия. Этот момент — полон тишины и нежности — был как искренний поцелуй, когда время на секунду застывает, позволяя разделить эту простую, но волшебную радость. В этот миг казалось, что мир вне стен нашего дома не имеет значения, ведь мы были рядом, а она еще была здорова.
Сталкер вздохнул и потер лицо. Беда толкнула мужчину в плечо.
— Нам пора, ты ее обязательно вылечишь.
Когда они вышли из-за кустов, перед ними открылась тихая заводь посреди заболоченного озерка. На воде, покачиваясь, покоился огромный, полупрозрачный цветок. Вглубь воды уходили стебли, похожие на щупальца. Воздух вокруг растения рябил и мерцал.
— Кажется, пришли, — Сургут остановился на краю поляны и вздохнул. Решение было принято, но так тяжело сделать этот шаг. Как же решиться?
– Что-то не так? – девушка замерла за его спиной, ощущая тревогу, исходившую от мужчины.
– В общем… В общем я тебе соврал немного, – слова давались тяжело.
– То есть я была права? – Беда устало опустилась на землю, сил бороться не осталось.
– Нет… – покачал головой разведчик. Манок давил на психику, обещал то, о чем он мечтал. А вот Нюта, погруженная в тягостные мысли, наоборот ничего не чувствовала.
– Короче. Аномалии требуется жертва, добровольная твою мать жертва! Нужно осознавать, что ты идешь сдохнуть, твою мать! Не просто влететь в нее из-за давления на мозги, а самостоятельно принести себя на блюдце. Жрите матушка Зона, да не обляпайтесь! – последние слова он уже выкрикнул. – Ты мне нужна, чтобы забрать этот чёртов Осколок и отнести моей жене. Сделай это, прошу. Саныч поможет из Зоны выйти. Адрес мой у него.
Беда подняла глаза на Сургута. В его взгляде было столько боли и отчаяния, что она разрыдалась.
– Должен быть другой вариант. Я у отца денег попрошу, лучшие врачи Европы…
– Нет других вариантов, нам отказали все клиники. Все!!! Этот гребаный шарик последняя надежда, моя, жены и Лизина тоже! Так ты поможешь?
Он успокоился и посмотрел на девушку.
– Помогу! – она поднялась и рванула вперед, в болото. Сургут перехватил ее у кромки воды и отшвырнул назад.
– Скажи им, что я всех их люблю, – он сделал шаг назад в воду, глядя на девушку. Рябь коснулась его тела, вокруг сталкера образовался пузырь, который окутал его пеленой тумана, скрывая очертания тела. Воздух содрогнулся от торжествующего рева аномалии и крика мужчины, полного боли, яркая вспышка… И тишина, оглушающая тишина затопила поляну.
Беда закрыла глаза рукой, яркий свет выжигал сетчатку, давил на мозг. Когда она их снова открыла, над водой у самого берега покачивался маленький золотистый шарик. Последняя надежда Сургута и его дочери. Нюта протянула руку, беря артефакт и пряча его в контейнер на поясе. Из ее глаз лились злые слезы бессилия.
Эпилог первой части
Противный, повторяющийся звук заставил Беду проснуться. Кажется, телефон. Так, стоп, какой к черту телефон? Она с трудом разлепила опухшие глаза. Голова гудела словно колокол, во рту ощущался привкус старых, давно нестиранных носков, кошачьего говна, не спрашивайте откуда она знала его вкус, и еще чего-то очень мерзкого. Девушка застонала и села на кровати, мутным взором обвела комнату, свою комнату, в московской квартире, на двадцать пятом этаже новенькой многоэтажки, которую ей перед поездкой в Чернобыль подарил отец. Как она тут оказалась? Память словно прогладили утюгом, перед этим вымочив в отбеливателе. А, нет, что-то все-таки помнилось. Например, ужасный крик Сургута в аномалии, рыдания на плече Саныча, Буря, уговаривавшая ее отставить бутылку отвратительного пойла, Мул, тащивший ее в вертолет… Какой вертолет? Как много вопросов и на все нет ответа. Еще артефакт этот доставить нужно, но как она посмотрит жене Сургута в глаза? Артефакт!!! Беда вскочила и заметалась по комнатам. Рюкзак отыскался в коридоре, контейнер был на месте. Беда, открутив крышку дрожащими руками, вытащила шарик.
– Фух, не потеряла и даже не пропила, – девушка выдохнула, откидываясь к стене и убирая артефакт обратно. Прижала контейнер к груди и снова разрыдалась. Из мрачных мыслей ее выдернул телефон. Она нашла светящийся прямоугольник на дне рюкзака, нажала кнопку ответа.
– Да, пап. Нет, все нормально, точно нормально. Я пришла в себя. Да, ужасно, но я правда в порядке. Нет, выжила только я. Пап, подожди, мне нужно уехать будет. Буквально несколько дней. Я обещала. Хорошо. Пока, – она отключилась и бросила телефон на кровать. Отец даже в этой ситуации был как всегда немногословен. Иногда ей даже казалось что она ему безразлична.
Так, адрес. Саныч должен был дать адрес Сургута! Память услужливо подкинула сценку:
– Реви не реви, но что сделано того не вернуть. – Саныч поглаживал ее по голове, она добрела до него не разбирая дороги, как только никуда не влетела пока шла. Дедок подхватил ее под руку, успокоил как смог, привел к себе и вот теперь отпаивал чаем с травами, усадив за стол и сокрушенно покачивая головой.
– Но ты, дочка, уж довези артефакт этот проклятый, не зря же мужик собой пожертвовал. Вот он мне и адресок свой черкнул.
Протянутая бумажка с буквами, почерк у Сургута красивый, машинально отметила Беда, да и сам он хороший был, добрый.
Слезы снова текли из глаз, и тогда, и сейчас. Ага, бумажка в боковом кармане. Достав листок, она прочитала адрес: «Ноябрьск, улица Лосева дом номер 54, квартира 18, Сургучев Тимур Андреевич». Тимур значит, вот и осталась твоя команда без тебя, Тимур.
Сдержала рвущиеся слезы, не до эмоций, там ее ждет маленькая Лиза, ради которой Сургут отдал свою жизнь. Открыла стоящий на столе ноутбук, ткнула в кнопку и запустила. Экран мягко засветился синим. Беда заказала билеты на вечер и села, закрыв лицо руками. Нужно привести себя в порядок.
Поднялась и дошла до душевой, контрастные, тугие струи воды прояснили в голове, а таблетка шипучего аспирина убрала головную боль. Пока девушка мылась, приехала доставка с острой китайской лапшой, лучшее средство от похмелья по словам однокурсников. Сама Нюта практически не пила. Интересно, сколько дней прошло с момента гибели Сургута? В рюкзаке нашелся КПК, ага, а вот и некролог, восьмое августа, а сегодня? Сегодня пятнадцатое, неделя. Она выпала из жизни на целую неделю. Еда вернула ее к жизни. Перекусив, собрала необходимое в полете и в чужом городе, забронировала гостиницу недалеко от дома Сургута. За сборами время пролетело незаметно, пора в аэропорт. Вызвала такси.
