— Капитан Валериан… — начал было один из офицеров, но осёкся, не зная, что сказать.
— Я не служу тирану, — отрезал Валериан. — Я служу городу! Служу его людям! А Готорн служит лишь себе и теперь вы видите чего на самом деле стоят все грехи, на которые он шёл, чтобы строить свою «утопию». Он всего-лишь безумный зверолюд, возомнивший себя выше наших жизней и свободы!
Он опустил меч и взглянул на свою напуганную аудиторию.
— Разве мы одни это видим? — сказал Валериан, указав на своих бойцов. — Вы готовы ему подчиняться даже узрев что всегда сражались за ложь?
— Но… Куда мы пойдём, если не будем… — неуверенно прошептал один из Безмолвных.
— Куда укажет ваша воля, — просто ответил Валериан. — Может быть к тем, кто ещё помнит, что такое свобода и достоинство? Горожане, брошенные за стенами Цитадели не только выжили, но и нанесли сокрушающий удар Готорну. — следом он указал за окно, на вторгнувшихся в цитадель бойцов Подполья. — А вы… Вы сами обязаны уметь делать выбор.
Валериан шагнул к выходу из дома, не оглядываясь на остолбеневших преследователей. Как вдруг за его спиной раздался топот. Это стражники последовали за ним. Не все, но многие. И их враждебность к нему… иссякла.
Миф о всемогуществе и правоте Готорна горел ослепляющим пламенем вместе с его домом.
* * *
Валериан и его отряд пробирались по Цитадели как крысы в горящем амбаре. Каждый поворот мог стать последним, каждая тень скрывала врага. Они миновали очередной контрольный пост, оставив за собой трупы охранников. Солдаты Валериана двигались на пределе, но останавливаться было нельзя.
Наконец показались массивные двери. Тяжёлый металл, обитый чёрными рунными пластинами. Сердце Валериана ухнуло вниз, ведь за этой преградой его жена Елена и новорождённый сын Астерион. Живые или…
Он отмёл мысль прочь.
— Магов вперёд! — скомандовал он хрипло, голос сорвался от напряжения.
Из строя вышли двое — старший сержант Ульрих, умеющий читать защитные контуры и молодая послушница академии Мирра. Оба выглядели измотанными до предела. Мирра прижимала руку к боку, где сквозь разорванную мантию проступала кровавая повязка.
Ульрих приложил ладонь к центральной рунной плите, та вспыхнула багровым светом, отторгая прикосновение. Старый маг отдёрнул руку с шипением — кожа на ладони задымилась и покрылась волдырями.
— Семиконтурный барьер, — прохрипел он, отшатываясь. — Привязан к личному ключу мэра. Снять могу, но времени… часа два минимум.
— У нас нет двух часов! — рявкнул Валериан, впиваясь взглядом в багровое свечение. — У нас нет и двух минут!
Он развернулся к двери и со всей силы ударил по ней кулаком в латной перчатке. Металл глухо прогудел, но не поддался. Валериан ударил снова. И снова… Боль взорвалась в костях, сталь перчатки деформировалась, но дверь стояла как скала.
Изнутри донёсся тонкий, пронзительный плач младенца. Астерион⁈ Валериан замер, слыша голос своего сына сквозь толщу металла и магии. Ребёнок плакал, а значит, жив. Значит, ещё не поздно.
— Капитан… — начал один из солдат, но осёкся.
Валериан медленно опустил руку. Пальцы дрожали. Они прошли через ад — вырезали охрану, устроили диверсию и прорвались сквозь патрули. И всё это чтобы остановиться у проклятой двери? Нет. Не так… Только не так!
— Вы за заключёнными?
Голос прозвучал тихо, буквально по-детски, но в абсолютной тишине коридора показался чем-то сродни выстрелу. Солдаты вскинули оружие, разворачиваясь к источнику звука.
Из ниши в стене вышла маленькая фигура… Девочка лет восьми-десяти, одетая в серую, грубо сшитую робу служанки. Светлые волосы выбивались из косички, лицо испачкано копотью, но самым странным были её глаза — слишком спокойные для ребёнка, который должен был бы ужасаться виду окровавленных, вооружённых мужчин.
Она стояла, сложив руки перед собой, и смотрела на них с любопытством.
— Кто ты⁈ — Валериан шагнул к ней, инстинктивно загораживая своим телом. — Что ты здесь делаешь? Тебе нельзя…
— Никто из вас не может открыть? — перебила его девочка, кивнув на дверь. Её голос был на удивление уверенным, без капли страха.
— Уходи, дитя, — хрипло выдавил Валериан. — Здесь смерть. Беги, пока можешь!
Девочка наклонила голову набок, словно обдумывая его слова. Потом покачала головой.
— Ненавижу Готорна. Он плохой человек, — просто сказала она. — А этот замок глупый. Я его быстро открою.
Ульрих фыркнул, прижимая обожжённую руку к груди.
— Девчонка, это не игрушка! Это боевой артефакт высшего ранга! Даже мастера академии…
Но девочка уже подошла к двери. Она встала на цыпочки и положила крошечную ладошку на центральную рунную плиту. Та вспыхнула ярче, багровый свет залил коридор.
А потом её глаза… изменились.
Радужки вспыхнули холодным голубым светом, но это не было похоже на магию. Скорее на… цифровой дисплей. Свечение пульсировало, пробегая символами, которые Валериан никогда не видел.
Девочка не читала заклинание и даже не шептала слов силы. Её пальцы двигались по пластине быстро и точно, словно перебирали невидимые струны. Она нажимала, проводила и касалась определённых точек в последовательности, которую знала наизусть.
Багровое свечение мигнуло, задрожало… и погасло.
Щелк.
Массивные замки, державшие дверь, лязгнули один за другим. Тяжёлая створка качнулась, приоткрываясь на ладонь.
— Что… — Ульрих выпучил глаза. — Как⁈
Девочка убрала руку и отступила в сторону, снова приняв скромную позу со сложенными руками. Голубое свечение в её глазах погасло, вернув им обычный серый цвет.
— Сказала же, глупый замок, — пожала она плечами.
Валериан не стал тратить время на расспросы. Он рванул дверь на себя, распахивая её настежь, и ворвался внутрь.
Камера оказалась небольшой, но чистой. Здесь содержали не преступников… а заложников, которых мэр хотел сохранить живыми для давления на подчинённых. Вдоль стен стояли узкие койки, на одной из которых сидела женщина, прижимая к груди укутанный свёрток.
Елена!
Она подняла голову, услышав шум. Лицо её было бледным, изможденным, но когда она увидела мужа…
— Валериан⁈ — голос сорвался на всхлип. — Ты… ты пришёл…
— Я здесь, — он метнулся к ней, опускаясь на колени у койки. Его руки дрожали, когда он обхватил её плечи. — Я здесь, любимая. Всё кончено, мы уходим!
Астерион плакал, его крошечное личико покраснело от крика. Валериан осторожно коснулся головки сына. Живой, тёплый… настоящий.
— Поднимаем всех! — рявкнул Валериан солдатам. — Раненых на носилки! Быстро!
Отряд ринулся выполнять приказ. Елена, держа Астериона, поднялась с койки, хотя ноги её едва держали. Валериан обхватил её за талию, поддерживая.
— Капитан! — крикнул дозорный у двери. — Они идут! Слышу шаги!
«Проклятье!»
Валериан выглянул в коридор. Вдали, за поворотом, уже мелькали факелы и слышался топот множества ног. Но это был не патруль стражи, а настоящий отряд зачистки. Он узнал их по силуэтам: тяжёлая специфическая броня, дыхательная система, увеличенные латы… Огнемётчики с внешнего периметра, обычно они зачищали территорию вокруг барьера от тел монстров.
Готорн послал за заложниками настоящих палачей. Он, в своём стиле, решил показать чего стоит неподчинение. Он приказал сжечь камеры вместе со всеми, кто в них.
— Назад! Все назад! Ищите другой выход!
Солдаты метались по камере, осматривая стены, потолок, но видели камень, руны подавления… А из коридора уже доносился голос командира карателей:
— Открыть огонь по помещению. Никого не оставлять в живых.
Валериан рванулся было к дверному проёму, намереваясь закрыть собой вход, но Елена схватила его за рукав.
— Не надо! Ты не…
— Сюда! — тонкий голос прорезал панику.
Все обернулись. Девочка стояла у противоположной стены, прижав ладонь к, казалось бы, сплошному камню. Под её пальцами проступила едва заметная трещина, очерчивающая контур небольшого люка.
