— Технический тоннель. Ведёт в вентиляционную систему, — сказала она, постукивая по стене. — Выход есть.
— Как ты…
— Открывайте! Он слишком большой для меня! — перебила его девочка, отступая. — Быстрее, дяди, не тормозите!
Двое солдат рванулись к стене, нащупывая край скрытой панели. Один из них ударил рукоятью меча по замку, тот треснул. Панель откинулась внутрь, обнажая узкий, тёмный лаз.
— Женщин вперёд! — приказал Валериан.
Из коридора донёсся вой магических труб огнемётов, разогревающихся перед залпом.
— Девочка! — крикнул Валериан, оборачиваясь. — Иди сюда! Быстрее!
Но она медлила, стоя у двери, всматриваясь в коридор. Её маленькая фигурка казалась нелепо хрупкой на фоне надвигающейся смерти.
— Что ты…
Девочка повернула голову, и на секунду, лишь на мгновение, Валериан увидел в её глазах нечто… что-то такое, совсем не нормальное для ребёнка. Это точно были не страх и не отчаяние, а…
Она внезапно вздрогнула, развернулась, и побежала к люку.
Но оказалось поздно.
Карательный отряд выскочил из-за угла. Огнемётчик уже нажал на спуск и струя жидкого пламени хлынула по коридору, пожирая воздух и свет на своём пути дотла.
— Вперед! — заорал Валериан, хватая девочку за плечи и швыряя её в люк.
Она вскрикнула от неожиданности, её маленькое тело полетело в темноту тоннеля. Валериан рванул следом, но огненная волна уже накрыла его.
Пламя лизнуло всё тело, мгновенно превращая одеяние в пепел. Валериан закрылся руками и магией, но краешек огненной струи успел задеть девочку — её робу охватило пламя, внезапно вспыхнув на ней собственным ярким факелом.
Она закричала.
Валериан рухнул в тоннель, увлекая её за собой. Они покатились по покатому полу, пока не стукнулись о стену. Валериан сорвал с себя остатки плаща и набросил на девочку, сбивая огонь. Она билась в судорогах, плакала, задыхаясь от боли.
— Держись! Держись, дитя! — он прижал её к себе, гася последние языки пламени голыми руками.
Наверху рёв огня усилился. Каратели жгли камеру, не зная, что добыча уже ускользнула. Дым просачивался в вентиляционный тоннель.
— Ползём! — прохрипел Валериан, подхватывая девочку на руки. — Быстро!
Они двинулись в темноту. Тоннель был узким, низким, едва позволял пролезть взрослому мужчине в доспехах. Валериан полз на четвереньках, прижимая девочку к груди. Она хныкала, но не плакала громко, словно понимала, что шум привлечёт врагов.
Позади, в камере, всё ещё бушевало пламя, но они уже были далеко. Цитадель трещала по швам — взрывы, крики, рушащиеся стены. Готорн потерял контроль. Его идеальная крепость превращалась в могилу.
Валериан оглянулся на девочку. Ожог на её руке был сильным, кожа покраснела и вздулась волдырями. Но она не кричала, просто сжимала зубы, слёзы текли по грязным щекам, но она молчала.
«Кто ты?» — подумал он, разглядывая её лицо в тусклом свете факелов впереди. — «Что за ребёнок открывает замки высшего ранга и знает скрытые ходы Цитадели?»
Но сейчас это было не важно. Она спасла его семью и дала им шанс. Теперь он в долгу перед этой странной, молчаливой девочкой.
— Капитан, — окликнул его один из солдат впереди. — Выход близко! Вижу решётку!
— Хорошо, — прохрипел Валериан, ускоряясь. — Всем приготовиться. Снаружи монстры, но мы прорвёмся. Мы доберёмся до Подполья. Костяной Генерал… он наш единственный шанс теперь.
Он сжал девочку крепче. Она обхватила его шею руками, уткнувшись лицом ему в плечо.
— Не бойся, — прошептал он ей на ухо. — Я не дам тебя в обиду. Обещаю.
Глава 11
Фенрис глубоко вздохнула, прижав уши к голове, чтобы хоть немного приглушить этот гул.
Древняя Крепость фактически гудела.
Ещё вчера эти каменные коридоры, освещённые тусклым светом кристаллов, были пропитаны паникой. Страх тысяч существ, загнанных под землю, ощущался как удушливый смог. Он оседал на языке горечью, давил на виски, заставляя сердце колотиться в ритме безнадёжности. Фенрис, как эмпат, едва не задохнулась в этом болоте отчаяния, когда они только привели сюда беженцев.
Но сегодня всё кардинально изменилось.
— Дорогу! Дайте пройти леди Фенрис! — гаркнул кто-то впереди, и плотная толпа, заполнявшая коридор, качнулась в стороны, прижимаясь к стенам.
Люди, зверолюды, орки — все они сидели на полу, на расстеленных одеялах, спали по очереди, прижавшись друг к другу плечами. Вонь немытых тел и пота стояла серьёзная, строящаяся вентиляция едва справлялась, но… Фенрис чувствовала их новые эмоции.
Воодушевление!
Оно пьянило, кружило голову похлеще крепкого эля. Новость о том, что Костяной Генерал не просто огрызнулся, а разнёс половину резиденции ненавистного мэра, разлетелась по Крепости быстрее лесного пожара. А слух о возвращении легендарного Костяного Алхимика, живой и свободной, добавил в этот коктейль безумную, почти фанатичную веру.
Фенрис пришлось выстроить в голове лёгкий ментальный барьер. Причем не от боли или страха, как обычно, а от этой лавины энтузиазма. Эмоции были настолько яркими, что слепили внутренний взор.
— Спасибо вам, — шепнула какая-то женщина, протягивая руку и касаясь края её куртки, когда Фенрис проходила мимо. — Спасибо, что не бросили нас там, наверху.
Волчица смущённо дёрнула хвостом и натянуто улыбнулась. Она всё ещё не привыкла к этому. Для них она была не просто «ржавой волчицей» из аптеки, а стала символом. Лицом той силы, что спасла их, когда «законная власть» заперлась за золотым барьером.
— Всё будет хорошо, — ответила она, стараясь вложить в голос уверенность. — Мы справимся.
Пробираясь дальше, она свернула в коридор, ведущий к Лазарету. Здесь атмосфера менялась, становясь более деловой и грубой.
— А ну взяли! Раз-два! — донёсся басистый рык. — Тяни её, чтоб тебя!
Группа гномов под руководством одного из бригадиров Торека возилась с огромной ржавой трубой, торчащей из стены. Искры от сварки сыпались на пол, пахло калёным металлом.
— Осторожнее, леди! — крикнул гном, утирая мазут со лба. — Тут сейчас напор дадим! Если древние прокладки выдержат, будет на верхних ярусах вода, а не эта затхлая жижа из фляг!
— Вы молодцы, ребята, — кивнула Фенрис, переступая через инструменты.
Работа кипела, ритмичный труд огромного, сложного механизма. Каждый нашёл своё место. Гоблины Нока, обычно презираемые, шныряли с инструментами, выполняя грязную работу, и никто не пинал их и не гнал прочь. Беда стёрла спесь даже с самых заносчивых горожан и самих гоблинов.
Фенрис подошла к дверям Лазарета — бывшего оружейного зала, переоборудованного под госпиталь. Здесь эмоциональный фон был тяжелее: боль от ран, страх за близких, горечь потерь. Но даже здесь, сквозь серую пелену страдания, пробивались золотые искры надежды.
Она остановилась на пороге, оглядывая зал.
Сотни коек, матрасов, просто тряпья на полу. Но то, что она увидела, заставило её сердце сжаться от тепла.
В углу, у перевязочного стола, торговка в грязном переднике поила с ложки раненого орка-наёмника. Тот, кто ещё неделю назад мог ограбить её лавку, теперь смотрел на неё с благодарностью щенка. Чуть дальше, группа женщин, судя по одежде, из обедневших аристократок, которым не хватило места в Цитадели, рвала дорогие шёлковые платья на бинты, помогая замотать ожоги чумазому кочегару.
Социальные барьеры, которые выстраивались в городе веками, рухнули. Здесь не было богатых и бедных, чистых и нечистых. Были только выжившие.
«Ты сделал это, Костяша», — подумала Фенрис, чувствуя, как внутри разливается гордость, смешанная с грустью. — «Ты хотел просто выжить и создать свою стаю, а в итоге… ты объединил их всех. Пусть через страх, пусть через разрушение, но они теперь единое целое».
Фенрис спустилась еще ниже, туда, где воздух становился влажным и теплым, словно дыхание огромного живого существа. Коридоры сменились естественной пещерой и сводчатым залом, стены которого покрывала густая, мерцающая зеленоватым светом грибница. Пахло землей и чем-то сладковато-кислым, что щекотало нос и заставляло уши прижиматься.
