Ли Юй скользила между противниками, используя их же тела как прикрытие от ответных атак. Её движения были настолько стремительными, что магистры ордена не успевали среагировать — лишь в последний миг замечали сверкающий клинок у своего горла или сердца.
Кинжалы Ли Юй вскрывали стихийные щиты и магические кольчуги словно яичную скорлупу. Древняя магия, вложенная в оружие, находила малейшие бреши в защите, проникала сквозь энергетические барьеры, добиралась до уязвимых точек.
Один за другим магистры ордена падали на мраморный пол.
Её атака была подобна танцу смерти — изящному, смертоносному, завораживающему. Каждый шаг, каждый взмах рук были выверены до миллиметра, каждое движение экономило силы и время.
Оболенский, прикрывая её спину, лишь изредка бросал взгляд на свою подопечную. Он видел — в бою Ли Юй не нуждается в подсказках. Её мастерство было отточено годами тренировок и реальных сражений. Он лишь следил за общим пространством, отражая случайные атаки и создавая защитные барьеры там, где это было необходимо.
В зале царил хаос. Звон клинков, вспышки заклинаний, крики раненых — всё сливалось в единый поток битвы. Но среди этого хаоса Ли Юй оставалась воплощением холодной, расчётливой смерти, неумолимо прорубающей путь к победе.
Голицын, заметив её напор, крикнул Одоевскому:
— Гриша, держи на мне щит! Это девчонка сейчас сделает из нас посмешища!!!
Князь Голицын, едва выкрикнув предупреждение Одоевскому, полностью отдался ярости боя. Его двуручный меч, раскрученный до немыслимой скорости, превратился в сверкающую смертоносную воронку. Лезвие свистело в воздухе, рассекая потоки магии и сталь доспехов с одинаковой лёгкостью.
Одоевский мгновенно отреагировал — над Голицыным вспыхнул защитный купол. Князь же превратился в живую машину разрушения: его меч, словно гигантская мельница, сметал всё на своём пути. Магистры ордена в ужасе стали отступать, их строй трещал по швам, открывая бреши для атак остальных князей.
— Это девчонка сейчас сделает из нас посмешища! — повторил Голицын с хриплым смехом, уворачиваясь от огненного шара. Его меч описал дугу, и двое магистров ордена рухнули, рассечённые на пополам.
Строй противников распался. Магистры ордена, ещё недавно державшие плотную оборону, теперь метались между атаками Ли Юй и неукротимым натиском Голицына. Одни падали под молниеносными ударами кинжалов, другие — под сокрушительными взмахами двуручного меча.
Князь Бельский, увидев бреши в обороне врага, скомандовал остальным князьям:
— Вперёд! Замыкаем кольцо!
Князья ринулись в образовавшиеся промежутки, отрезая противнику пути к отступлению. Князь Трубецкой, прикрывая фланги, обрушил на врагов град воздушных копий, ослабляя их стихийные щиты.
Голицын, чувствуя нарастающее давление, удвоил усилия. Его меч теперь двигался с такой скоростью, что оставлял в воздухе мерцающие следы. Каждый удар сопровождался вспышкой энергии — князь успевал вплетать в атаку стихийную магию, усиливая разрушительную мощь.
— Держи щит крепче, Гриша! — рявкнул он, уворачиваясь от залпа огненных шаров. — Сейчас мы их сломаем!
Одоевский лишь кивнул, сосредоточившись на поддержании защиты. Его пальцы танцевали в воздухе, корректируя структуру щита, добавляя слои и укрепляя уязвимые точки.
В центре зала Ли Юй продолжала свой смертоносный танец. Её кинжалы сверкали, словно звёзды, пронзая щиты и броню с безжалостной точностью. Она двигалась так быстро, что её силуэт размывался, оставляя лишь вспышки света.
Битва превращалась в симфонию разрушения: звон клинков, треск магии, крики раненых слились в единый гул. Но среди этого хаоса три фигуры оставались незыблемыми столпами — Ли Юй, Голицын и Одоевский, каждый на своём месте, каждый выполняя свою роль в этом смертельном спектакле.
Я продолжал поддерживать общий воздушный щит, периодически усиливая его в местах наибольшего давления. Одновременно с этим методично сканировал энергетические потоки здания с помощью браслета «Единства стихий».
Третий этаж обследован — лидера ордена там не оказалось. Переключился на второй. Мои чувства стихии Духа безошибочно указывали: он здесь, в этом здании. Нужно лишь точно определить его местоположение.
Энергетические нити второго этажа сплетались в сложную паутину. Я просеивал их одну за другой, отсеивая второстепенные источники. Где-то среди них таился главный — мощный, стабильный, наполненный древней силой.
В зале кипела битва. Князья, воодушевлённые успехами Голицына и Ли Юй, усилили натиск. Воздух дрожал от магических разрядов, стены содрогались от мощных ударов. Но я оставался сосредоточенным — моя цель была важнее сиюминутных побед.
Наконец, среди хаотичного переплетения энергетических потоков я уловил характерный резонанс. Он исходил из северо-восточной части второго этажа. Мощный, ровный пульс силы, окружённый сложными защитными контурами.
«Вот ты где», — мысленно произнёс я, окончательно убедившись: лидер ордена находился там. Теперь оставалось самое сложное — добраться до него сквозь стену вражеских магистров и прорвать его защиту.
Тем временем во дворе здания «Ордена Чёрного пламени» разворачивалась жесточайшая битва.
Беркут, словно тень, перемещался между группами магистров, координируя их действия. Его голос, усиленный магическим артефактом, разносился над полем боя:
— Михаил, левый фланг — удерживайте позиции! Ярослав, смещай правый к фонтану, перекрывайте пути отхода!
Княжеские магистры, облачённые в мерцающие магические доспехи, сражались с отчаянной решимостью. Их щиты вспыхивали под градом вражеских заклинаний, а ответные удары сотрясали воздух мощными энергетическими волнами.
Магистры «Ордена Чёрного пламени», засевшие на балконах, осыпали нападающих смертоносными заклинаниями: огненные шары прорезали небо, оставляя за собой дымные хвосты; ледяные копья пронзали землю, превращая её в непроходимые завалы; воздушные вихри вырывались из рук старших магистров, пытаясь сломить волю атакующих.
Но магистры Беркута, Михаила и Ярослава не отступали. Они действовали слаженно, прикрывая друг друга, используя защитные амулеты и стихийные щиты. Каждый знал: от их стойкости зависит успех всей операции.
С восточной стороны здания княжич Владимир, сын Голицына, вёл в бой отряд старших магистров. Его меч, окутанный пламенем, рассекал вражеские щиты с пугающей лёгкостью. Рядом с ним сражались опытные воины, чьи доспехи украшали руны защиты.
— Держим строй! — кричал Владимир, отражая атаку трёх противников одновременно. — Не дайте им прорваться к воротам!
Немного правее от Владимира Григорий, сын князя Одоевского, командовал группой магистров. Они работали в связке, создавая мощные комбинированные заклинания: один обрушивал на врагов огненные шары; второй усиливал удары воздушными серпами; третий ставил стихийные щиты, прикрывая товарищей.
В центре двора развернулась особенно ожесточённая схватка. Несколько старших магистров ордена, объединив силы, создали гигантский огненный купол. Из-под него вырывались огненные щупальца, пытаясь захватить и поглотить княжеских воинов.
Беркут мгновенно оценил угрозу. Он подал знак двум старшим магистрам из своего резерва. Те, не мешкая, атаковали и начали методично разрушать вражеский огненный купол, разбивая его на фрагменты.
Вокруг царил хаос битвы: звенела сталь; вспыхивали магические разряды; воздух дрожал от напряжения; земля покрывалась трещинами от мощных ударов.
Но среди этого хаоса Беркут оставался воплощением хладнокровия. Его глаза, словно сканеры, отмечали каждую деталь, каждый сдвиг в расстановке сил. Он знал: победа зависит не только от силы, но и от умения управлять боем.
— Перегруппироваться! — его голос вновь прорвался сквозь шум сражения. — Третий отряд — прикройте левый фланг! Четвёртый — готовьтесь к прорыву!
Магистры ответили дружным рёвом. Они знали: Беркут не допустит поражения. Каждый был готов стоять до конца — ради Российской Империи, ради будущего, ради тех, кто сражался сейчас внутри здания.
