Воцарилась долгая, тягучая пауза, такая долгая и напряжённая, что я всерьёз задумалась, здесь ли ещё Самир, не ушёл ли он бесшумно. Я медленно обернулась, чтобы взглянуть на него, но он не сдвинулся с места, застыв как статуя. Наконец, спустя ещё одно долгое мгновение тишины, он резко вернул своё внимание к разложенным бумагам на массивном столе и снова уселся в кресло. Тишина повисла в воздухе тяжёлым, давящим облаком, и в конце концов мне пришлось её разорвать, не выдержав напряжения. Неужели я сказала что-то не то, что-то оскорбительное?
— Самир? — осторожно позвала я.
— Мм? — Он поднял взгляд от бумаг и, казалось, искренне удивился, увидев меня всё ещё стоящей здесь, в его кабинете. — А, снова здравствуй, Нина. Я не слышал, как ты вернулась сюда. Уже довольно поздно, судя по всему. Ты потерялась по дороге в свою комнату?
Подождите, что? Что он сейчас сказал?
Холодный страх медленно пополз вверх по моему позвоночнику, словно ледяные пальцы, когда я с медленно нарастающим ужасом осознала пугающий факт — Самир совершенно не шутит. Что бы только что ни произошло между нами, он, казалось, перепрыгнул далеко вперёд во времени в своей голове, словно прошли долгие часы, хотя на деле минули лишь какие-то секунды. Он, должно быть, искренне подумал, что я ушла из кабинета, время прошло, и я только что вернулась снова. Другие предупреждали меня, что Самир безумен, но я начинала всерьёз верить, что они имели в виду это буквально, а не метафорически.
— Д… да, — выдохнула я с предательской дрожью в голосе и попыталась быстро сообразить, как себя вести. Упоминать о только что произошедшем, о нашем разговоре казалось крайне опасной затеей, которая могла плохо закончиться. — Прости, в этом огромном месте немудрено заблудиться со всеми этими бесконечными коридорами и зеркалами повсюду.
— Разумеется, это совершенно естественно! — отозвался он с пониманием. — Выйди из двери налево, и в самом конце длинного коридора поверни направо. Свою комнату ты без труда найдёшь посередине того коридора, — любезно подсказал он и снова деловито взялся за своё перо, возвращаясь к работе.
— Спасибо вам, — пробормотала я, осторожно делая несколько шагов назад к выходу, не спуская с него настороженного взгляда.
— Надеюсь, ты вернёшься сюда завтра вечером, — произнёс Самир, не поднимая головы от бумаг. — Надеюсь, я не слишком сильно тебя напугал сегодня, — игриво поддразнил он меня, совершенно не ведая, насколько страшно правдивы его случайные слова.
— Я приду, — тихо, почти шёпотом ответила я, наконец достигнув спасительной двери. Осознание того ужасающего факта, чему я только что стала невольной свидетельницей, всё ещё медленно оседало в моём сознании, заставляя сердце бешено колотиться.
— Восхитительно, — удовлетворённо произнёс Самир. — Спи спокойно, дорогая моя.
— Да… и тебе тоже спокойной ночи, — машинально ответила я и, осторожно притворив за собой тяжёлую дверь, схватилась обеими руками за голову, пытаясь успокоить дыхание.
Почему у меня было такое отчётливое, пронзительное ощущение, что с этого самого момента моя жизнь станет невероятно, запредельно сложной?
Глава 5
Нина
Ещё одна ночь, ещё один кошмар, вцепившийся в меня своими цепкими когтями.
На этот раз мне не пришлось бежать сломя голову, задыхаясь от ужаса. Обычно подобные сны меня даже не тревожили особенно. Они не были по-настоящему пугающими — не в той же мере, как те любимые фильмы ужасов, которые я когда-то боялась смотреть в одиночестве. Как правило, я находила свои ночные кошмары скорее забавными, чем страшными, словно причудливые зарисовки моего воображения. Но теперь всё изменилось коренным образом. Теперь я знала на собственном опыте, каково это — быть пойманной настоящим чудовищем, оказаться в его власти.
Я была намертво пристёгнута к холодному медицинскому столу, металл которого обжигал кожу леденящим холодом. Мой разум, словно злобный пародист, безжалостно вытащил недавнее болезненное воспоминание и сделал его ещё мрачнее, ещё более извращённым и кошмарным. Существо, у которого хирургическая маска была намертво пришита прямо к изуродованному лицу, методично и неспешно разбирало меня на части. Оно рвало плоть и сухожилия с отвратительным хрустом, вгрызалось в мои внутренние органы, отделяя их один от другого с леденящим душу хладнокровием профессионального мясника.
И, как это бывает только в самых жутких грёзах, я не умирала — я лишь страдала, испытывая нескончаемую муку. Лишь испытывала всепоглощающий, парализующий страх, затапливающий каждую клеточку моего существа. Я рыдала навзрыд и умоляла о пощаде, молила прекратить эту пытку, но тварь, что хладнокровно разделывала моё тело как обычный кусок мяса на бойне, была совершенно равнодушна к моим мольбам. Она никак не реагировала на мои отчаянные вопли, пока я билась в мучительной агонии, захлёбываясь собственным криком.
— И вот я здесь, глубоко оскорблённый тем, что меня не пригласили на эту увлекательную вечеринку, — в мой сон внезапно ворвался до боли знакомый бархатный голос, и Самир негромко рассмеялся. — Прости за столь бесцеремонное вторжение, дорогая, но даже внутри твоего сознания я, увы, не выношу перспективы делить тебя с кем бы то ни было. Даже с порождением твоих собственных ночных кошмаров.
Я почувствовала, как чья-то сильная рука легла мне на плечо, согревая кожу теплом. Одним стремительным, решительным движением он дёрнул меня на себя, и окружающий мир мгновенно разлетелся на тысячи сверкающих осколков, словно разбитое зеркало. Но ужас, намертво сковывавший меня своими ледяными оковами, никуда не исчез и не ослаб. Я резко поднялась с подушки, задыхаясь, и тут же оказалась в чьих-то крепких объятиях. Моё сердце стучало так бешено и отчаянно, что мне было совершенно не до раздумий о том, кто держит меня. Я почувствовала, как незнакомец бережно прижал мою голову к своему широкому плечу, и его запах — тёмный, пряный, незнакомый — окутал меня. Прошло немало времени, прежде чем я наконец смогла осознать, где именно нахожусь и что на самом деле происходит вокруг. Я была всё ещё в своей собственной постели, а не прикована намертво к тому жуткому операционному столу из ночного кошмара. Всё это оказалось лишь очередным дурным сном, порождением моего измученного разума.
Самир сидел рядом со мной на самом краю мягкого матраса, его фигура казалась тенью в полумраке спальни. Его незакрытая перчаткой ладонь медленно и успокаивающе поглаживала мои растрёпанные волосы, и он тихо меня успокаивал, шептал что-то неразборчивое. Я внезапно поняла, что вцепилась в него мёртвой хваткой, мои пальцы бессознательно мяли дорогую ткань его тёмного камзола. Наконец я с усилием разжала напряжённые руки и медленно оторвалась от его плеча, чувствуя себя неловко. В полной растерянности я подняла глаза и уставилась прямо на него.
— Что случилось? — выдохнула я охрипшим голосом.
— Ты очень громко плакала во сне, — мягко ответил он. — Я пришёл, чтобы удостовериться, что с тобой всё в порядке, и обнаружил, что ты безнадёжно увязла в кошмаре, из цепких лап которого не могла самостоятельно выбраться. — Самир медленно и осторожно провёл рукой по моим спутанным волосам, и его низкий голос пророкотал подобно далёкому грому где-то в горах. Я невольно вздрогнула от его прикосновения, сама до конца не понимая, почему оно вызывает во мне такой отклик. И когда он снова потянулся ко мне, намереваясь коснуться моего лица, во мне неожиданно проснулась робость, и я инстинктивно отстранилась, отшатнувшись назад.
— Ну… спасибо тебе, — неуверенно пробормотала я, отводя взгляд в сторону.
— Всегда пожалуйста, дорогая.
— Вообще-то, это невероятно странно, что ты можешь являться прямо в мои сны и вытаскивать меня оттуда, кстати говоря, — заметила я, нахмурившись.
— Возможно, меня там вовсе и не было на самом деле, — задумчиво протянул он. — Возможно, ты обо мне мечтала сама, по своей собственной воле, вызвала меня своим подсознанием. Я — твой тёмный преследователь и спаситель в одном лице, объект твоих тайных желаний, — игриво предположил Самир, и в его голосе послышались насмешливые нотки.
