— Правда? — недоверчиво переспросила я.
— Нет, — коротко ответил он.
Я возмущённо посмотрела на него, сощурив глаза.
Самир тихо рассмеялся, и его смех прозвучал как тёплый бархат в ночной тишине. — Я до безобразия ревнив, что ты позволила какому-то другому мужчине, пусть и порождению твоего кошмара, разбирать тебя на части. Вижу, я так и не смог произвести на тебя должного впечатления своими стараниями. В следующий раз мне непременно придётся постараться гораздо лучше.
— Пожалуйста, не надо, — я поспешно попыталась отодвинуться от него подальше, собраться с силами и поскорее вылезти с другой стороны кровати. Но его сильная рука молниеносно поймала моё запястье железной хваткой и легко, без всяких усилий потащила меня обратно. Я вся напряглась, словно тетива лука, и застыла на месте, отчего Самир с лёгкой досадой глубоко вздохнул, опустил голову и медленно покачал ею из стороны в сторону.
— Я просто шучу, Нина. Ты должна научиться прощать мне те маленькие игры, что я затеваю с тобой, — проговорил он мягко. — Самир взял мою руку в свою, с которой была снята кожаная перчатка, обнажив тёплую кожу, и я могла лишь сидеть в полном недоумении и оцепенении, пока он медленно прикладывал мою ладонь к обнажённой коже своей шеи. Она была удивительно тёплой, почти горячей. Я отчётливо чувствовала, как под моими замершими пальцами мерно пульсирует кровь в его венах. Самир испустил тёмный, густой вздох удовольствия и крепко прижал свою руку к моей, не позволяя мне убрать ладонь. — Из тебя получается восхитительная добыча, Нина, — прошептал он хрипло. — То, как ты замираешь, когда я приближаюсь к тебе, и страх трепет в твоих глазах. Оба этих чувства доставляют мне совершенно равное наслаждение. Но я — не тот безжалостный мясник, что являлся тебе в твоём кошмаре.
— Я не понимаю, что вообще происходит со мной, — выдохнула я. — Я совершенно ничего не понимаю во всём этом безумии. Я просто хочу вернуться домой, к своей обычной жизни.
— Я знаю, дорогая. Не тревожься понапрасну, — успокаивающе проговорил Самир. Он убрал свою руку с моей, чтобы снова медленно погрузить длинные пальцы в мои растрёпанные волосы, перебирая пряди. И в тот же самый миг я внезапно почувствовала, как начинаю стремительно погружаться в тёплый, густой, обволакивающий мрак забытья. По всему телу разлилось странное покалывание, приятная истома. — Ты совершенно измучена. Спи спокойно.
Я внезапно ощутила такую всепоглощающую усталость, что больше не могла держать тяжёлые веки открытыми.
— Что ты делаешь со мной… — слабо начала я, но голос предательски дрожал.
— Отдыхай, — мягко, но властно скомандовал он, и я была совершенно не в силах ослушаться его приказа, когда бездонный, безмятежный сон мгновенно поглотил меня целиком, унося прочь от реальности.
Глава 6
Сайлас
Звон цепей разрывал тишину ночи, сливаясь воедино с воем и душераздирающими криками чудовища. Переход Падших в Дом Лун всегда проходил намного тяжелее, чем у остальных представителей нашего проклятого рода. Боль трансформации пронзала их до самых костей, выворачивая плоть наизнанку, ломая волю.
Я стоял, прислонившись спиной к древнему дубу, наблюдая за существом на поляне. Это было жутковато-худощавое, костлявое создание с непропорционально длинными конечностями, которое взметнулось бы ввысь далеко за четыре метра, если бы только могло выпрямиться. Его руки и ноги были длинными и скелетообразными, словно кости мертвеца, обтянутые тонкой, почти прозрачной кожей. Лицо представляло собой искажённый собачий череп с провалами вместо глаз. Кому-то на первый взгляд могло показаться, что оборотень был изуродован и искорёжен временем. Что он истлел и сгнил заживо, оставив после себя лишь эту зияющую, костлявую оболочку — некое дважды проклятое отродье тьмы.
Но истина была куда более безжалостной: это и была его истинная, предназначенная судьбой форма. Существо страдало невыносимо, яростно рвануло на себя ошейник, накрепко застёгнутый вокруг его шеи. Тяжёлые железные цепи тянулись от нескольких петель к валунам, расставленным кольцом вокруг него, не позволяя ему сдвинуться больше чем на несколько сантиметров в любую сторону. Узник был заперт в невидимой клетке из металла и камня.
Тварь когтила саму себя в агонии, разрывая кожу до кровоточащих рубцов и зияющих ран, из которых сочилась тёмная, почти чёрная кровь — всё в тщетной попытке освободиться. Она исполосовала собственное горло и грудь траншеями от своих же безжалостных когтей, пытаясь разорвать оковы. Но существу не суждено было вырваться. Подобная работа проделывалась уже множество раз с каждой душой, проклятой стать таким, как он — перевёртышем, тем, чьё физическое тело представляло собой текучую, изменчивую форму, послушную лишь внутренней тьме.
Рука скользнула вокруг моей талии, и я был выдернут из своих мыслей этой знакомой, желанной близостью. Меня послали поговорить с существом, что корчилось в муках передо мной, и, хотя теперь это было невозможно, время, проведённое здесь, определённо не пропало даром.
Я посмотрел вниз на Элисару и слабо улыбнулся ей. Говоря о текучих формах, похоже, сегодня ночью она решила обзавестись хвостом — он обвился вокруг моей правой ноги, поглаживая её кончиком.
Многие могли бы принять её рога за часть маски, но я-то знал лучше. В конце концов, я видел Элисару множество раз без этой резной деревянной пластины, что она носила на лице. Рога, изящно изогнутые назад сквозь длинные пряди тёмных волос, украшенных бусинами и костяными амулетами, были действительно её собственными. Настоящими, живыми.
Элисара могла повелевать своим обликом по желанию. Она могла изменять своё тело, наделяя себя любыми чертами нашей тёмной расы по своему усмотрению. Зачастую она смешивала их воедино, как ей заблагорассудится, создавая неповторимый, завораживающий образ.
Я приветствовал бы её в любом обличье, которое она примет. В конце концов, мы обвенчались несколько столетий назад. Физическая близость и плотские утехи в этом мире могут быть свободными и общедоступными для всех, но любовь почиталась превыше всего остального. Это было самое редкое сокровище, которое двое представителей нашего проклятого и бессмертного рода могли обрести друг в друге. Драгоценность, которую не купишь ни за какое золото.
— Что тревожит тебя, мой Жрец? — произнесла Элисара, прижимаясь головой к моей груди и утыкаясь в неё носом.
Она была выше многих женщин нашего рода, но всё равно едва доставала мне до плеча. Обвив её руками, я бережно прижал супругу к себе и снова перевёл взгляд на искорёженного волколака перед нами.
Именно моя рука бросила этого смертного юнца в наш мир. Это существо было тем, кем стал Григорий. Но мои мысли омрачала та молодая девушка, что пришла сюда вместе с ним.
— Я явился по велению владыки Каела, чтобы переговорить с Григорием, — тихо сказал я, чувствуя, как напряжение сковывает мои плечи. — Чтобы узнать, что ему может быть известно об уникальном состоянии той девушки.
— Он ничего не знает, — отрезала Элисара с ухмылкой. — Я уже спрашивала. Он извергает остроумные ругательства и рассказывает мне, куда именно в моей анатомии я могла бы поместить разнообразные предметы.
Элисара явно наслаждалась духом этого парня, это было видно по блеску в её кошачьих зрачках.
— Понимаю, что у меня не будет возможности поговорить с ним, если он ещё не овладел своей силой в полной мере, — вздохнул я.
— Я заковала его в цепи вовсе не потому, что он не может контролировать свою форму, — возразила Элисара, качнув головой. — У щенка есть талант, и немалый.
— Почему же тогда?
— Он попытался вломиться в крепость владыки Каела и спасти жизнь своей подруги, — пояснила она с усмешкой. — А теперь он жаждет проделать то же самое с Самиром.
Я тяжело вздохнул, чувствуя, как усталость наваливается на плечи невидимым грузом.
— Любое из этих действий лишь приведёт его к гибели. К быстрой и бессмысленной.
