— Турнир? — Леон приподнял бровь, и в его голосе проскользнул плохо скрываемый интерес.
— Местный вариант, — пожал плечами Каэль. — Участники дерутся между собой, показывают свои техники, меряются силой. Призы символические, зато победитель получает репутацию и внимание наемничьих гильдий. На этом континенте громкое имя порой стоит дороже мешка золота.
Я молча оценил ситуацию. Крупное скопление людей в зоне активной демонической деятельности означало две вещи: превосходную возможность собрать свежие разведданные о столичном гарнизоне и его укреплениях, а также почти гарантированное присутствие вражеских агентов среди толпы.
— Заглянем, — решил я, сворачивая вместе с потоком. — Пара часов задержки не критична, а вот послушать местных болтунов за кружкой будет полезно.
Леон не стал скрывать довольной улыбки. Парень соскучился по зрелищам, и я его понимал. Месяц непрерывных переходов, ночных засад и коротких жестоких стычек с тварями вымотает кого угодно, и молодому бойцу требовалась смена обстановки.
Фестиваль открылся перед нами спустя сорок минут ходьбы. Широкая поляна, раскинувшаяся на пологом берегу мелководной реки, кипела людскими массами. Десятки разноцветных шатров, от простых брезентовых навесов, до внушительных торговых павильонов с вышитыми гербами местных гильдий, образовывали бессистемный городок вокруг центральной арены, построенной из грубых деревянных бревен и тяжелых каменных блоков. Арена вмещала несколько сотен зрителей, рассевшихся на многоярусных скамьях, а её утрамбованная площадка, засыпанная мелким речным песком, несла на себе свежие следы крови и борозды от тяжелого оружия.
На площадке как раз сходились двое. Крупный бородатый мужчина с боевым молотом, чьи плечи покрывала толстая кольчуга, наступал на подвижного парня с парными кинжалами, петляющего вокруг него по широкой дуге.
Молотобоец двигался грузно, но каждый его удар вбивал тяжелое навершие в песок на полметра, поднимая фонтан мелких камней. Кинжальщик пользовался преимуществом в скорости, нанося быстрые порезы по рукам и ногам противника, дожидаясь, пока кровопотеря замедлит тяжеловеса.
Грамотная тактика, если забыть о том, что молотобоец мог в любой момент усилить ману в кольчуге и компенсировать кровотечение на пару минут. Боец с кинжалами этого явно не учитывал.
Я окинул взглядом толпу. Зрители гудели, размахивая кулаками и выкрикивая ставки. У дальних шатров работали торговцы едой: жареное мясо на длинных металлических шампурах источало густой аромат перца и древесного дыма, огромные котлы с похлебкой булькали на открытых кострах, а разносчики эля с тяжелыми подносами лавировали между группами зрителей. Атмосфера была праздничной, шумной, густо пропитанной запахами пота, жареного жира и пролитого алкоголя.
— Мелкий, иди посмотри на арену. Оцени уровень местных бойцов, — я кивнул Леону в сторону скамей. — Каэль, составь ему компанию. Я пройдусь по торговым рядам, послушаю разговоры.
Леон кивнул и направился к зрительским местам, его глаза уже цепко следили за парными кинжалами на арене, анализируя технику. Каэль двинулся следом, по дороге купив у проходящей мимо торговки глиняную кружку мутного эля. Тень устроился у ног Леона, величественно игнорируя попытки соседних зрителей отодвинуться от трехголового пса, занимавшего места сразу за двоих.
Я неспешно побрел вдоль торговых шатров, скользя взглядом по лицам продавцов, покупателей и праздных гуляк. Первые минут двадцать фестиваль выглядел именно тем, чем казался: весёлым, шумным, безобидным сборищем людей, жаждущих развлечений и острых ощущений.
Я остановился возле прилавка оружейника, разглядывая выставленные клинки скорее для вида, параллельно слушая разговоры двух наемников за соседним столом. Те обсуждали расценки на охрану караванов и жаловались на снижение платы из-за «проклятого Эймонда, который обезопасил все тракты и оставил нас без работы». Полезная информация, подтверждавшая слова Каэля об идеальном порядке в регионе. Из таких мелочей порой и складывается более полная картина.
Я двинулся дальше, обходя арену по широкому кругу. Мой маршрут проходил мимо гостевых шатров, выстроенных ровными рядами в дальней части поляны, ближе к кромке леса. Именно здесь мне начали попадаться первые «неправильные» лица.
Молодой парень, разносивший глиняные кувшины с пивом, двигался слишком гладко. Его походка была лишена мелких, естественных рывков и запинок, характерных для усталого работника. Мышцы под холщовой рубахой перекатывались с нечеловеческой пластичностью, а его улыбка, обращённая к очередному клиенту, застывала на долю секунды раньше, чем глаза успевали отработать соответствующую эмоцию.
Поверхностная имитация, заметная только тому, кто провел столетия, изучая разницу между подлинным человеческим поведением и его демонической копией.
Я продолжил прогулку, фиксируя аналогичные признаки. Женщина у входа в один из дальних шатров, приветливо зазывавшая посетителей внутрь, источала слишком сладкий, приторный аромат, перебивавший даже густой запах жареного мяса. Её пальцы, унизанные дешёвыми кольцами, были чуть длиннее обычных человеческих, с едва заметным лиловым оттенком кожи у основания ногтей.
Два распорядителя у гостевых шатров, одетых в одинаковые кожаные жилеты, излучали фоновую ауру, от которой обычного человека тянуло ко сну. Они разговаривали с одинокими посетителями, подводя их к дальним павильонам, предлагая «особые развлечения для ценителей» и «редкие напитки из южных провинций».
Я наблюдал за этим «постановочным представлением» десять минут, прислонившись к столбу навеса и жуя полоску вяленого мяса, купленного у нормального, живого человека. За это время четверо посетителей, трое мужчин и одна женщина, последовали за улыбчивыми распорядителями в направлении дальних шатров.
Обратно никто из них так и не вышел.
Демоны низшего ранга, замаскированные под обслугу, вычленяли из толпы одиночек, заманивали их под предлогом развлечений и нейтрализовали в закрытых шатрах, где посторонних глаз не было. Фестиваль с сотнями приезжих создавал идеальное прикрытие: кто будет искать случайного попутчика, встреченного час назад у прилавка? Все не местные, все здесь проездом, никто не знает друг друга по имени.
Я развернулся и быстрым шагом вернулся к арене, где Леон увлеченно наблюдал за очередным поединком. На площадке рослый мечник в латных наплечниках теснил щуплого мага, прикрывавшегося мерцающим щитом из уплотненного воздуха. Зрители ревели, сделав ставки.
Я положил руку на плечо парня и наклонился к его уху.
— За мной. Тихо, — мой голос был спокойным и ровным, без малейшего намёка на тревогу, способного привлечь чужое внимание.
Леон мгновенно перестроился. Его лицо утратило расслабленное выражение, зрачки сузились, правая рука привычно скользнула к рукояти Ледяного Жала. Парень вырос за последние недели, научившись переключаться из режима отдыха в боевую готовность за считаные секунды.
Я перевёл взгляд на Тень, лежавшего у скамьи с видом мирного домашнего животного. Все три его морды синхронно повернулись ко мне, янтарные глаза вспыхнули острым, внимательным блеском.
— Присмотри за Каэлем, — тихо скомандовал я, указав на охотника, который стоял чуть поодаль, прислонившись к деревянной стойке и с живым интересом наблюдавшего за аренным боем. — Если мы задержимся, приведи его к дальним шатрам.
Тень коротко мотнул центральной головой, подтверждая приказ, и демонстративно подвинулся ближе к Каэлю, ложась у его ног.
Мы с Леоном отошли от арены, двигаясь так, чтобы наш маршрут выглядел естественным. Мимо торговых рядов, между группами галдящих зрителей, через проход между двумя большими продовольственными шатрами. Я вёл парня к дальнему краю фестивальной территории, где ряды павильонов становились реже, а расстояние между ними увеличивалось.
— Здесь работает демонический «конвейер», — коротко объяснил я, не сбавляя шага. — Замаскированные под людей низшие твари заманивают одиночек в эти шатры. Сколько именно — пока не знаю, но минимум пятерых увели за последние полчаса.
