— Я не знаю, мой владыка. Простите меня.
— Владыка Каел желает, чтобы вы выяснили её местонахождение и доложили ему, — женщина в алом едва шевелилась, когда говорила. Её длинные прямые чёрные волосы составляли резкий контраст с развевающимся алым платьем и маской в тон.
— А как же мастер Самир? — спросил я. — Подобные расспросы вызовут его подозрения.
— Владыку Каела не волнуют подозрения Самира, равно как и всё остальное, что касается этого человека, — произнесла Илена, и гнев на мгновение прорвался в её голосе. В конце концов, она была эмпатом, связанным с его эмоциями. Её реакция вспыхнула одновременно со сжатием кулака Каела. Она сумела взять себя в руки прежде, чем продолжить, и голос её вновь стал спокойным. — У него нет никаких прав на девушку теперь, когда её освободили от обвинений. Она принадлежит дому Торнеуса, и это дело между Старейшиной Слов и Каелом. Владыка Каел настаивает, чтобы вы исполнили то, о чём он просил.
— Да, мой король, — я сложил руки перед собой и поклонился. Было ясно, что Каел отпускает меня, и я повернулся, чтобы выйти из зала.
Значит ли это, что теперь я подчиняюсь капризам сразу двух королей? Должен ли я рассказать Самиру о том, что приказал мне Каел? Какую войну это развяжет? Нет, об этом не могло быть и речи. Моё настроение потемнело соответствующим образом, когда я осознал положение, в котором оказался. Будь я всё ещё старейшиной своего дома, этого бы не случилось, но я отказался от этого титула давным-давно.
Теперь я находился во власти обоих.
Глава 10
Нина
Вёдро тоски.
Вот и всё, чем можно было описать этот день. Целое десятилитровое вёдро депрессии, и я барахталась в нём, как муха в дёгте.
Я устроилась на широком подоконнике одного из высоких арочных окон в своей комнате. Отсюда открывался вид на сады внизу, и я могла видеть лабиринт из живых изгородей целиком. Фонтан посередине переливался в свете нескольких лун, парящих в небе. Часы показывали, если им можно было верить, два часа дня. Забавно, что в Нижнемирье использовали ту же систему измерения времени, что и на Земле, но раз все здесь когда-то были людьми, это имело какой-то смысл.
Я просидела здесь несколько часов. Весь проклятый день, если быть точной. У окон были внутренние деревянные ставни, складывающиеся в специальные ниши, и когда я откидывала голову назад, опираясь на них, они постукивали друг о друга с тихим щелчком.
Мой разум не переставал прокручивать события прошлой ночи. Снова и снова, переосмысливая каждую секунду, каждое слово, каждое решение. С каждым разом я надеялась вспомнить что-то новое, что помогло бы мне в моих терзаниях, но тщетно.
Было здорово увидеть Гришу. Он стал... кем-то из оборотней. Судя по его маске, он занимал довольно высокое положение в рядах местных. Наконец-то он нашёл место, где люди увидели в нём ценность. Это было так далеко от жизни интернет-зависимого любителя корейских дорам и охранника начального уровня. Как бы странно это ни было для меня, я была рада за него. Честно говоря, я была счастлива, что он наконец нашёл место, где ему было комфортно, даже если это означало быть оборотнем.
После шестого или седьмого часа сидения я решила, что мне нужен свежий воздух. Нужно было выбраться отсюда. Даже если это был только лабиринт внизу — меня не волновало. Я накинула чёрное пальто длиной до бедра, которое нашла в шкафу, и отправилась бродить по поместью. Я начинала по-настоящему ориентироваться здесь, и вскоре я вышла на прохладный воздух. Ощущение было восхитительным, и я облегчённо вздохнула, направляясь вниз, к лабиринту.
Может быть, бесцельное блуждание по кругу поможет мне прояснить мысли.
Это напомнило мне парки Барнаула, с тщательно ухоженными растениями, всё скрупулёзно расставлено, словно предназначено для обзора с высоты птичьего полёта. Забавно, что так важно было, как выглядят сады сверху — выше, чем когда-либо увидит их обычный посетитель, — и всё же по извилистым дорожкам я могла понять, что это было произведение искусства. Петляющие и асимметричные, как и всё остальное в этом мире, но с определённой целью.
Три луны светились над головой — синяя, белая и зелёная. Они окрашивали всё вокруг в бирюзовый оттенок, который был красив, хоть и жутковат. Растениям здесь явно требовался только лунный свет, чтобы жить и процветать. Я никогда не видела ничего подобного этим растениям, и, как и всё в Нижнемирье, они выглядели откровенно опасными.
Смотри, но не трогай.
Статуи стояли словно кладбищенские ангелы, разбросанные в темноте, ловя отражения лун над головой, как одинокие стражи, застывшие в позах одновременно стоических и ужасающих. Я дошла до колоссального фонтана, который видела прошлой ночью на балу, где тусовался Дом Лун. Для меня было по-настоящему увлекательным узнать, что все знаменитые мифы о монстрах родились из этого места. Вампиры, колдуны, оборотни, ведьмы — кто знает, что ещё? Я задумалась, какие ещё великие чудовища были вдохновлены созданиями Нижнемирья. Драконы? Морские чудища?
Колдуны. Мои мысли кружили вокруг Самира, как монетка, падающая в водосток. Я поморщилась от воспоминания о том, что произошло между нами. Самир воспользовался мной — настолько безобидно, насколько это было возможно для такого человека, но он всё же это сделал, — и я потеряла самообладание. А потом я узнала, как выглядит настоящая ярость.
О боже. Бедная Агна.
Я бродила по лабиринту уже час, может быть, дольше. Мне было всё равно. Не то чтобы у меня было что-то получше. Чёрта с два я теперь забреду в библиотеку Самира. После вчерашней стычки не было никакой возможности понять, на какой ноге мы теперь стоим.
Ещё через полчаса раздумий о собственных несчастьях я услышала, как что-то зашуршало позади меня. Обернувшись, я ничего не увидела. Это был первый раз с тех пор, как я вышла сюда, когда я внезапно почувствовала себя в опасности. Словно по команде, раздалось рычание у меня за спиной. Развернувшись во второй раз, я увидела тот же результат — ничего.
Пора возвращаться внутрь.
Я быстро направилась за угол, откуда пришла, и моргнула. Там ничего не было. Только ниша со статуей, нависающей надо мной. Нет. Нет, я определённо пришла этим путём. Я знала это!
Ещё одно рычание из темноты, и у меня не было времени спорить с невозможностью того, что мой выход оказался заблокирован. Я развернулась и пошла в другом направлении от демонического грохота, быстро шагая. Я не побегу. Что бы там ни было, это могло только раззадорить его. Направо, налево, ещё раз направо — и я оказалась ровно там, где была десять минут назад.
Я моргнула. Статуя передо мной была безошибочной. Это был мужчина с копьём, пронзившим его грудь, и он цеплялся за него одновременно в агонии и экстазе. Полумаска лежала у его колен. Я уже видела эту статую раньше.
Рычание рядом вырвало меня из раздумий, и на этот раз я побежала. Налево, направо, прямо, налево, прямо, ещё раз направо, и...
Та же самая статуя.
Это невозможно! Но я была в мире монстров. Мифов и магии. Я застряла в лабиринте из живой изгороди, который всё больше напоминал мне что-то из дворца Красной Королевы из «Алисы в Стране чудес». Я пришла к выводу, что, может быть — только может быть — то, что я заблудилась, было не моей виной.
Сам лабиринт мог быть виноват. Он двигался. Он был живым. И он вёл себя как мудак.
На этот раз, когда я услышала рычание существа, я обернулась и увидела его. Оно закрывало собой один конец лабиринта. Оно выглядело как чернила, выплеснутые на мир, чёрные щупальца извивались и тянулись ко мне. Его тень двигалась не синхронно с телом, словно это были два отдельных монстра. Она ползла по земле, будто источник света, отбрасывающий тень, менялся.
Я закричала и побежала, сорвалась с места на полной скорости, спасая свою жизнь. Эта штука собиралась сделать что-то ужасное, и мне не нужно было знать, что. На этот раз я пошла направо, прямо, налево, прямо... и наткнулась на ту же статую.
