Раздался разноголосый гул. Кто-то удивлённо присвистнул увидев Артёма. Игорь Дятлов сдвинул брови, опираясь на палки.
— Артём? Почему вы не поехали с Юрой? Дядя Миша приехал за вами? Что-то случилось?
Артём перевёл дыхание и заметил, как взгляды группы скользнули по его лыжам и рюкзаку. Они конечно же узнали вещи Юры Юдина. На лицах мелькнуло недоумение, потом — тень подозрения. Рустем Слободин нахмурился, Колеватов переглянулся с Тибо-Бриньолем. Зина Колмогорова приоткрыла рот, а Люда Дубинина невольно сделала шаг назад.
— Нет, с Юрой всё хорошо, думаю он на у полпути уже в санях к Вижаю с этим дядей Мишей. Дело в том, то что я хочу вам сказать одновременно попросил сказать вам и он и, если б не нога, то приехал на лыжах сам, чтобы сообщить вам эту информацию…
— Таак, а почему на тебе его лыжи и вещмешок? Ты забрал их у него?— Подозрительно спросил Слободин.
Артёму пришлось собрать все силы, чтобы голос не дрогнул.
— Послушайте, я же говорю: Юра уехал с дядей Мишей на санях. Он в безопасности. Я сам попросил его одолжить мне его лыжи и вещмешок с частью припасов и снаряжением, чтобы догнать вас и попытаться отговорить идти дальше, потому что он сказал, у него были плохие предчувствия насчёт этого похода. Очень плохие. И я подумал… дело в том, что я как бы тоже чувствую, что с вами может случиться беда. Не знаю, откуда это, но внутри всё кричит, что на перевале что-то не так.
— Предчувствия? — переспросил Тибо-Бриньоль с лёгкой усмешкой. — Серьёзно? Мы идём по утверждённому маршруту, у нас есть карта, снаряжение, опыт. Какие ещё предчувствия?
— Я знаю, что это звучит глупо, — Артём чувствовал, как земля уходит из-под ног, но продолжал. — Но вы же наверняка слышали ту женщину в Вижае. Манси. Она говорила вам про эту…как её… Гору мёртвых…Холатчахль.
— Может и говорила,— уклончиво ответил Игорь Дятлов, — только я не пойму откуда ты знаешь об этом?
— Так это, Юра мне в браке рассказал всё.
Говорит, что мол вы собирались, как раз уже в грузовик погрузиться, а перед этим он, ты и Саша Колеватов к местному леснику ходили, хотели у него на старые карты взглянуть, чтобы маршрут более детально понять. У него жена вроде потомственная обрусевшая манси. Пожилая, в национальной одежде. Она говорила с вами о горе, куда вы идёте. Верно?
Несколько человек кивнули. Зина Колмогорова тихо сказала:
— Да, была такая…
— Она говорила несколько названий Холатчахль и Холат-Сяхыл, — продолжил Артём. — У манси это значит “Гора мертвецов” или “Мёртвая вершина”. Она просила вас не ходить туда. Говорила, что на этой горе не водятся ни звери, ни птицы — даже деревья не растут на ней. Местные охотники обходят её за многие километры. Говорила, что люди, которые туда поднимаются, часто не возвращаются живыми. Что там “плохое место”, где нарушаются законы природы, где можно сойти с ума или просто исчезнуть. Она повторяла вам : “Не ходите на Холатчахль. Там смерть живёт”. И ещё про древнюю легенду — будто когда-то там, во время большого потопа, погибло девять человек из их народа, и с тех пор гора забирает по девять жизней…—Артём говорил дальше, смешивая то, что “узнал от Юры”, с тем, что помнил сам о трагедии, но без намёка на будущее. Он говорил о странных предчувствиях, о том, что в этих краях иногда случаются вещи, которым нет объяснения: внезапные бури, которые налетают ниоткуда, странные звуки по ночам, места, где компас начинает врать. Говорил, что лучше перестраховаться — свернуть маршрут, обойти гору стороной или вообще вернуться и выбрать другой перевал. “Не стоит рисковать, — повторял он. — Мы все молодые, у всех планы, семьи… Зачем лезть туда, где даже местные боятся ходить?”
Ребята слушали молча. Когда он закончил, повисла пауза. Потом раздались голоса.
— Сказки, — фыркнул Кривонищенко. — Местный фольклор. Манси вообще много чего рассказывают про духов и проклятые места.
— Это не сказки. Это опыт поколений, которые живут в этой тайге с рождения.— Возразил Артём.— Говорю вам, Юра мне лично признался, что боится идти туда потому что несколько раз видел то что случится дальше с вами, да и я тоже имею плохие предчувствия.
— На ту гору туристы давно ходят, и ничего, — пожал плечами Колеватов. — Манси — народ тёмный, суеверный.
— А что, если не просто суеверный? — Артём повернулся к нему. — Что, если они знают то, чего не знаем мы? Я не прошу верить в духов. Я прошу: измените маршрут. Обойдите перевал стороной. Вернитесь хотя бы на пару километров и подождите, день-два пока не утихнет… не знаю… пока не станет яснее, может то что ждёт вас там оно пройдёт…
Дятлов молчал, скрестив руки на груди.
— Мы комсомольцы, а не бабки у печки, — ответил Колеватов с улыбкой. — Наука и прогресс, товарищ— давно уже победили всякие предрассудки. Не будем же мы в самом деле из-за старушечьих баек маршрут менять.
Люда Дубинина, сидевшая с косичками, заправленными под шапку, вдруг подняла руку и тихо, но твёрдо сказала:
— А мне… мне тоже не по себе от этого места. Я вчера вечером думала об этом. Что-то в воздухе… странное.
Остальные тут же зашумели, начали подшучивать:
— Ой, Люда, ты ещё про леших расскажи!
— Девчонки всегда чувствительные к таким историям.
— Время зря теряем на сказки!
Артём почувствовал бессилие. Он думал, что его знания — весомый аргумент, что они хотя бы задумаются. Но ребята были закоренелыми материалистами, детьми своего времени: все эти рассказы про злых духов и проклятые места, для них не более чем народный фольклор местных народов живущих по своим устаревшим поверьям.
Игорь Дятлов задумчиво тёр переносицу разглядывая исподлобья Артёма.
— Артём, не хочу показаться грубым, но ты выглядишь весьма подозрительно. На тебе странная ненашенская лыжная форма, никаких при себе документов, появился из ниоткуда…А теперь пытаешься нас заставить изменить маршрут, пугая какими-то домыслами, что якобы вам с Юркой Юдиным, что-то привиделось.
Были бы мы были в посёлке, я бы решил, что ты иностранный шпион и сдал тебя в милицию, но здесь глухая тайна поэтому я не знаю, что нам с тобой делать?
— Ребята, ну какой с меня шпион? Вы чего? Я обычный, росс…советский (поправился он) человек, просто заблудился и плюс неудачно спустился с горы попав в расщелину выработки шахты.
Ну какая скажите мне выгода с того, что вы пойдёте или не пойдёте туда?
— Кто знает?! Может вы нас хотите в заложники взять и привести к своим сообщникам.— Подала голос Зина Колмогорова.
— Послушайте, я говорю вам правду. Ну сами подумайте, если я шпион, то тогда и та старая жена лесника манси тоже шпионка получается? Она ведь вас очень сильно просила не ходить на этот перевал. Да и лесник насколько я знаю, тоже отказывался показать вам старые карты, ссылаясь на то, что маршрут по какому вы идёте довольно сложный, а местами и опасный и он боится, что если с вами что-то случится, он не хочет потом нести за это ответственность. Вам по сути четыре человека уже говорят, что ваш дальнейший маршрут опасен и пока не поздно надо либо свернуть с него, либо вообще не идти дальше.
Ребята молчали, каждый думая о чём-то своём.
Дятлов молчал. Потом словно, что-то для себя решил, отряхнул налипший на штанинах снег произнёс:
— Артём, я тебя уважаю за то, что ты несмотря на свою травму ноги приехал, чтобы предупредить нас о якобы опасности какая поджидает нас. Но мы не можем бросить маршрут из-за непроверенных слухов и чьих-то предчувствий, даже если они говорятся из лучших побуждений, и даже если эти предчувствия озвучил наш товарищ, какой из-за воспаления тройничного нерва вынужден был покинуть нас. — Он оглядел группу. — Я как командир не буду решать один. Давайте проголосуем: кто за то, чтобы повернуть назад или пойти другим маршрутом, поднимите руки.
Поднялись только две руки: Артёма и Людмилы Дубининой. Но Люда, увидев, что она в меньшинстве, быстро опустила свою, словно устыдившись. Остальные молчали, глядя выжидающе.
