Самир издал какой-то странный, сдавленный звук в глубине горла. Под моей ладонью была не холодная металлическая поверхность, а тёплая, гладкая кожа. Его маска исчезла. Никто не снимал свои маски в присутствии других людей — разве что полностью доверял собеседнику свою жизнь.
Или если тот не мог видеть.
Самир лишил меня зрения, чтобы поцеловать меня, чтобы выполнить моё дерзкое пари.
— Ладно, — наконец выдавила я из себя. — Изобретательно.
— Не слишком-то и изобретательно. Короли и королевы часто лишали своих партнёров зрения, — ответил он с заметной усмешкой в голосе. Я чувствовала, как двигается его лицо, когда он говорит, и невольно провела пальцами по его щеке, изучая незнакомые очертания.
— Пожалуйста, скажи мне, что ты можешь это отменить, — прошептала я едва слышно.
— Разумеется. — Под моей рукой его лицо расплылось в самодовольной ухмылке. Это был первый намёк на какое-либо выражение лица с его стороны. Честно говоря, это было первое доказательство того, что у него вообще есть лицо. — Лишить тебя зрения было легко. А вот найти верный способ его вернуть оказалось куда сложнее. Сомневаюсь, что ты захотела бы стоять слепой, пока я разбираюсь с этой проблемой. Как ты думаешь, почему я так долго не появлялся?
— Я думала...
— Я знаю. Я получил твою записку. Как трогательно — ты решила, что задела мои чувства.
Я застенчиво отвернула голову в сторону.
— Я не знала, что и думать.
Металлические пальцы прижались к моей щеке, поворачивая моё лицо обратно к нему.
— Скажи мне... ты скучала по мне? — Он снова наклонился ближе, и я почувствовала тепло его дыхания. Раньше я никогда не ощущала его дыхания — мешала маска. Его вопрос звучал игриво и заигрывающе, и я резко втянула воздух, когда он провёл губами по моему уху. Его зубы скользнули по моей коже, и у меня едва не подкосились ноги.
Лгать ему в такой момент, когда он покусывал мочку моего уха, было совершенно невозможно.
— Да... скучала.
Самир явно не ожидал такого ответа. Он перестал терзать моё ухо и произнёс:
— Ты льстишь мне? Как непохоже на тебя.
— Хотела бы я. Не думаю, что лгу.
Его голос стал прерывистым:
— О, я не заслуживаю тебя.
Металлическая рука приподняла мой подбородок, и он снова поцеловал меня. Из его горла вырвался низкий стон, и я почувствовала, как он крепко сжал меня другой рукой, которая легла мне на бедро. Его когтистый протез соскользнул с моего подбородка и зарылся в мои волосы, а губы с ещё большей страстью требовательно двигались по моим.
У меня едва не перевернулся желудок от его прикосновений, и я прислонилась к стене, ощущая его губы на своих. Боже правый, что происходит.
Я вдруг поняла, что прошло, вероятно, очень-очень много времени с тех пор, как его последний раз целовали. Именно эта мысль подтолкнула меня ответить ему тем же, прильнуть к его объятиям и позволить обеим своим рукам коснуться его лица. Самир удивлённо вздохнул в ответ на мою страстную реакцию.
Я приложила вторую ладонь к его другой щеке и медленно провела руками по его лицу, пытаясь понять, как он может выглядеть. Но у меня не было никакого опыта в распознавании лиц на ощупь.
Ему пришлось прервать поцелуй, чтобы перевести дыхание, когда я касалась его, и я почувствовала, как он ещё крепче прижал меня к себе. Все его движения замерли, пока я провела кончиками пальцев по чертам его лица, затем погладила их и запустила в волосы, прежде чем вернуться обратно, чтобы очертить линию его челюсти. В его горле прозвучал низкий рык, который завершился придыхающим вздохом, когда я обхватила его лицо ладонями, поглаживая его щёки большими пальцами. Казалось, он готов был растаять от этих прикосновений.
— Не думаю, что ты можешь понять, каково это — когда тебя так касаются... спустя столько времени, — произнёс он сквозь тихий стон.
— Сколько времени?
Самир издал короткий саркастический смешок:
— Я не помню.
Я почувствовала, как он вздрогнул от собственных слов. Почувствовала, как его лицо исказилось в болезненной гримасе, когда он попытался извлечь что-то из глубин своей памяти. Я не забывала, что этот человек безумен. Но не помнить, когда тебя целовали в последний раз?
Я притянула его лицо к своему и по-настоящему поцеловала его на этот раз. Я отбросила все свои сомнения и застенчивость и обняла этого человека так, как он того заслуживал. Так, как я хотела сделать уже несколько недель. Моя пылкость удивила нас обоих. Из его горла вырвался сдавленный звук, когда я провела языком по его губам, прося впустить меня. Он позволил, и секунду спустя его оцепенение разрушилось в одно мгновение.
Самир прижал меня к стене, словно его самообладание полностью сломалось. Он целовал меня жадно, как утопающий, ищущий воду, обхватив рукой мой затылок и удерживая меня на месте так, будто хотел поглотить меня целиком. Это было властно, требовательно, контролирующе и собственнически. Это было куда больше похоже на то, чего я от него ожидала. Всё его тело содрогалось, прижимаясь к моему, но он не останавливался.
Когда мне показалось, что весь воздух вот-вот будет украден из моих лёгких и я упаду на пол, он наконец оторвал свои губы от моих. Мы оба отчаянно нуждались в воздухе, и, хотя победителем в этой схватке был он, я чувствовала, как тяжело вздымается его грудь под моей ладонью.
— Уже одно это стоило потраченной недели, — произнёс Самир с удовлетворённым довольным рычанием. Его руки всё ещё сжимали меня, хотя та, что лежала на моём затылке, теперь рисовала маленькие круги у основания шеи. От этого ощущения меня передёрнуло. Он усмехнулся в ответ на мою реакцию и продолжил. — Тебе ведь так нравится, когда тебя так касаются, не так ли?
— Не злорадствуй.
Он придвинулся ко мне ещё ближе, прижавшись бедром к моему. Я не могла сдержать ахнувшего вздоха, ощутив его и то, насколько сильно я на него влияю.
— Думаю, я заслужил немного злорадства, не так ли? Я ведь выиграл твоё маленькое пари, верно?
Точно. Чёрт возьми. Моё пари. Я обещала, что он сможет делать... всё, что захочет. Как кто-то мог одновременно быть таким горячим и холодным, я не понимала, но, чёрт побери, меня бросало то в жар, то в холод.
— Моё прекрасное создание. — Он усмехнулся и наклонился, его дыхание обжигало мою кожу. — Хотя я и выиграл твой вызов, я не могу с чистой совестью требовать от тебя выполнения обещания, что я могу делать с тобой всё, что пожелаю. Ты не понимаешь, что говоришь. Теперь я бросаю вызов тебе. Видишь, как ты реагируешь на мои прикосновения? — Его обнажённая рука мягко наклонила мою голову в сторону, чтобы он мог прижаться губами к ямочке под моим ухом. — А теперь попробуй отказать мне снова, не солгав, если сможешь.
Тихий стон сорвался с моих губ, когда он поцеловал моё горло. Самир медленно провёл языком по кругу на моей коже, и я извивалась в его объятиях, мой стон превратился в более резкий крик. Казалось, моя кожа была наэлектризована. Нет, я не могла отвергнуть его, не солгав о том, как сильно я его хочу. Он глубоко зарычал в ответ на мои движения и властно сжал меня.
— Моя дорогая, — его дыхание сбилось. — Предупреждаю: сейчас мы стоим на пороге. Откажи мне сейчас, или знай — как только я начну... как только ты возьмёшь меня за руку в этом танце... как только ты решишь взять меня в любовники, я не остановлюсь. Не думаю, что смогу, даже если попытаюсь. — Он отступил на шаг, оставаясь в пределах моей досягаемости, моя рука всё ещё лежала на его груди. — Что скажешь?
Это было похоже на вершину крутых горок. Тот самый момент перед падением, когда всё вокруг замирает. Мой желудок скрутило от страха и возбуждения от его слов. Его послание было ясным. Если я скажу «да» ... тогда все ставки сняты.
Думала ли я, что он причинит мне боль? Возможно. Думала ли я, что он убьёт или искалечит меня? Шокирующе, но нет. И что ещё хуже — мысль о том, что он угрожает сделать со мной, разожгла во мне огонь, о существовании которого я даже не подозревала. Это затронуло что-то первобытное внутри меня, и, да поможет мне Бог, я хотела этого. Хотела его. Хотела почувствовать его контроль.
