— В полицейской машине можно. А теперь ляг на сиденье и не мешай мне, — сказал Антонио.
— Хорошо, сэр, — ответила девочка.
Из города они выбрались без особых приключений. Снова махали из окон и с крыш с просьбой о помощи, снова пытались догнать автомобиль, несколько раз бросались наперерез, но Антонио резко маневрировал, избегая столкновения. Машин попадалось немного, и почти все, как и Антонио, ехали прочь из города. Из того, на что Антонио обратил особое внимание, запомнились сгоревший бронетранспортер Национальной гвардии и разбившийся вертолет, дымно горевший прямо посередине улицы. Рядом с вертолетом лежал на боку экскурсионный автобус, возле которого ползало несколько человек. Останавливаться Антонио не стал — скорее всего, это были сумасшедшие, а от них добра не жди.
Девочка, как ни странно, мирно спала на заднем сиденье. Это была обычная патрульная машина без решетки между передними и задними сиденьями, поэтому Антонио перегнулся через спинку и накрыл Полли курткой, валявшейся в углу. Надо бы сплавить девчонку кому-нибудь, он же совершенно не умеет возиться с детишками. Ладно, подумал Антонио, за городом должны быть какие-то лагеря спасателей… Туда и сдам. А потом смоюсь — тут-то как нельзя, кстати, пригодится полицейская форма. Главное — не наткнуться ни на кого, кто мог бы знать офицера Манчини в лицо.
Остановившись ненадолго, Антонио съел сэндвич с копченой колбасой и запил несколькими глотками воды. На мгновение его начали мучить угрызения совести по поводу Джокера, который так и остался запертым в камере, но Антонио решительно их подавил. Если бы он открыл дверь, чернокожий воришка обязательно на него бросился бы. И, не исключено, его все равно пришлось бы убить. А так он просидит в камере, пока не наведут порядок. Несколько дней выдержит, а потом им займутся медики.
Что происходит вокруг, Антонио понимал в самых общих чертах: люди сходят с ума и бросаются на других. Иногда даже пытаются сожрать — Антонио видел, как мужчина в спортивном костюме для бега с упоением глодал руку лежащей на тротуаре пожилой мексиканки. Наверное, какая-то утечка химикатов, влияющих на мозги, решил он сначала, но потом сообразил, что в таком случае досталось бы всем подряд. А значит, это эпидемия. Но психические расстройства ведь не бывают заразными?
— Главное, что я здоров, — прошептал Антонио. — Кажется, это называется иммунитет… Или я еще могу заразиться? Черт, не хотелось бы…
Сзади завозилась Полли. Антонио хотел повернуться и спросить, не хочет ли девочка есть, но в этот момент ему в шею впились мелкие острые зубы.
* * *
Антонио успел резко наклониться вперед, и зубы соскользнули. Открыв дверцу, он боком вывалился из машины и увидел, как Полли резво перебирается через спинку сиденья, чтобы добраться до него.
Антонио хотел захлопнуть дверцу, но ремень безопасности свесился наружу и блокировал ее. Полли сползла на водительское кресло и прыгнула, целясь вцепиться в горло. Это ей удалось, но Антонио без труда оттолкнул тонкие ручонки и отшвырнул девочку прочь. Она покатилась по асфальту и осталась лежать, очевидно, оглушенная падением.
Тяжело дыша, Антонио сел и вытащил револьвер.
Он понимал, что не сможет выстрелить в ребенка, но в любую секунду на него мог броситься кто-то еще.
Полли так и лежала. Потом маленькая ладошка сжалась в кулак. Снова разжалась, пальцы заскребли по асфальту.
— Твою мать! — выругался Антонио, поспешно забрался в машину и газанул. Маленькое тельце осталось лежать посередине улицы, потом медленно встало на четвереньки и зарычало.
Ничего этого Антонио, слава господу, уже не видел.
Никакого лагеря спасателей он не обнаружил. Переночевал прямо в машине, съехав с трассы и отогнав ее подальше за холмы, чтобы не было видно с дороги. Антонио надеялся, что безумцы вряд ли станут бродить по пустынным и безлюдным местам — у них ведь, похоже, совсем другие цели… Уснуть было страшно, все время казалось, что едва он уснет, сразу же кто-нибудь разобьет стекло и вытащит его, спящего и беззащитного, наружу. Конечно, в полицейском автомобиле стояли специальные усиленные стекла, но Антонио все равно сидел с дробовиком на коленях и лишь задремывал на несколько минут, дергаясь от любого шума.
А их хватало. То завывал койот, то кто-то шуршал под днищем машины — ящерицы, что ли… Ближе к трем часам зашумел ветер, поднял тучи песчаной пыли. А потом Антонио стало казаться, что вокруг машины кто-то бродит. Бормочет, тихонько хихикает, словно сам себе рассказывая забавные шутки, осторожно трогает капот и багажник… Антонио вглядывался в темноту, где кружились песчинки, но ничего не мог разглядеть, а выйти наружу не решался. Даже помочиться ему пришлось в пустую бутылку из-под минеральной воды.
Тем не менее, вломиться в автомобиль никто не пытался, и бормотание с хихиканьем Антонио отнес на счет своего уставшего от передряг и бессонницы мозга. Под утро, когда солнце уже начало вставать, он все-таки уснул по-настоящему и проспал чуть больше часа. Потом вышел из машины, обошел вокруг в поисках следов ночного гостя. Ничего не увидел, покачал головой. Умылся, съел сэндвич и поехал к трассе, временами увязая в наметенном ветром песке.
Как только он выехал на трассу, то увидел сползший на обочину длинный «Кадиллак». Фасонистый, розового цвета, с откидным верхом (сейчас он был закрыт). Обычно на таких ездят наркодилеры, сутенеры или просто богатые идиоты с отсутствием какого-либо вкуса. Возле «Кадиллака» стоял человек и махал руками.
Подкатив поближе и остановившись, Антонио попытался его рассмотреть. Точно, криминальный тип — солнцезащитные очки, широкополая мягкая шляпа, несмотря на жару — модная в среде сутенеров шуба из какого-то диковинного зверя, толстая золотая цепь с огромным кулоном. Вроде бы незнакомый, хотя кое-кого из этих парней Антонио хорошо знал.
Сумасшедший или нормальный?
Степень сумасшествия оценить Антонио пока не научился. Тем более все безумцы вели себя по-разному. Одни — совсем как дикие звери, другие сохранили зачатки интеллекта и могли, скажем, самостоятельно открыть дверь или даже пользоваться оружием. Вдруг этот субъект его заманивает?
Антонио опустил стекло и высунул голову.
— Что вам нужно? — крикнул он.
— Сэр, помогите! Сэр! — умоляюще попросил человек в шубе. — У меня здесь женщина… Она рожает! Вы полицейский, вас учили это делать, а я ни черта не соображаю… В городе творится жуткая хрень, больницы не работают, я еле оттуда удрал!
Только этого мне не хватало, подумал Антонио. Роды принимать он, естественно, не умел и даже не представлял, чем может помочь этому типу. Однако подъехал ближе, остановил машину возле «Кадиллака» и выбрался наружу.
— Спасибо, сэр! — тип, с виду латиноамериканец, схватил его за руку и потащил к задним сиденьям. — Вот, моя жена.
Антонио заглянул внутрь и отшатнулся.
Там лежала связанная женщина. Беременная, несомненно, но явно не собиравшаяся пока рожать — даже Антонио понимал, что живот у нее для этого маловат. Зато она была безумной. Она громко клацала и скрипела зубами, из прокушенной губы сбегала струйка крови. При виде Антонио она задергалась еще сильнее и попыталась встать.
— Э-э… — начал Антонио, и тут ему в бок уперлось что-то твердое. Покосившись, он увидел ствол дробовика «ремингтон», который латинос, вероятно, прятал под шубой.
— Ей никто не хочет помогать, сэр, — объяснил он. — Но я знаю, Присцилла не сошла с ума, как все остальные. Это предродовой синдром, или как оно называется у врачей… Вы должны ей помочь.
— Приятель, я не умею, — как можно более миролюбиво сказал Антонио. — Я даже не коп. Эта форма с машиной вместе достались мне совершенно случайно.
— Ты мне врешь, — пробормотал латинос, и Антонио понял, что перед ним — сумасшедший. Обычный, настоящий сумасшедший, а не из этих новых. Что, в целом, не меняло ситуации.
