— Не иначе, — улыбнувшись, развел руками моряк. — Но я все равно остаюсь верным единственному настоящему императору.
— Главное не обознаться, — держась рукой за мачту, я поднялся. — Мне нужно доложить об успехе операции градоначальнику. До вечера осталось не так много времени. Подъем, отряд! Отдохнем на том свете. Если он, конечно, есть.
— А можно отдохнуть сейчас, а работать на том свете? — устало спросил Бом. Юн с огромным трудом, но все же встала. Куват, забросив щит за спину, помог подняться братьям, а вот Аи было совсем плохо. Судя по цвету лица, ей сейчас очень пригодилась бы очистка крови. Наверное, девушка и сама так решила, потому что, достав бутылек с очищающим отваром, осушила его за пару глотков. На берег мы сошли не без посторонней помощи.
К счастью, до здания академии пешком идти не пришлось. Распрощавшись с Лин и ее первым помощником, мы погрузились в телегу из-под овощей. Да, в таком состоянии воинами мы точно не были. Интерфейс кричал о том, что большая часть потоков Ци нарушена, многие капилляры вышли из строя, регенерация едва сдерживает саморазрушение организма. Несмотря на всего несколько серьезных ранений и трещин в костях, мое состояние было не лучше, чем у покрытого ранами Кувата, держащегося на технике восстановления.
— Срочно доложите ректору Гуй Шену о нашем возвращении, — приказал я санитару, отвечавшему за распределение раненых. Тот кивнул и передал стражнику, который, выпучив глаза, посмотрел на меня, а затем убежал в направлении главного зала. Несколько рук с меня сняли доспехи, из-под которых хлынула кровь, прежде сдерживаемая тугой одеждой и броней.
Следующие несколько часов я провел в медикаментозном дурмане, хотя, когда очнулся, интерфейс подсказывал, что операция длилась не так уж и долго. Приподнявшись на локтях, я увидел, что нахожусь в угловой палате, у самого окна, за которым садилось солнце. Спиной ко мне стоял Гуй Шен в своих обычных дорогих одеждах.
— Ты сделал невозможное, — сказал ректор не оборачиваясь. — Посмотри, они в смятении. Одной ракеты и пары бочек пороха хватило, чтобы уничтожить и обратить в бегство целую армию. Четыреста тысяч воинов против крохотного отряда. Ты можешь утверждать, что угодно, но я знаю, что технологии ужасны. Ты и чужак обрекли нас на голодную смерть и долгую экспансию.
— Но я…
— Полностью выполнил свою часть сделки, — закончил за меня мысль тифлинг. — Да, все верно. Однако именно ты поставил готовый порох клану Хэй. Если бы не это… они все равно связали бы два события. Хэй Бэй все равно приложил бы руку и свои знания к появлению опасной технологии на Чщаси. От союзников наг они знали о чудовищных орудиях, уничтожающих даже самых сильных врагов. Именно для этого они старались подчинить себе клан Ксу. Ваше с Бэем появление лишь ускорило этот процесс на несколько сотен лет. Теперь я это осознаю, а выгнать три клана за то, что они знают секрет, ставший общим достоянием, я не могу.
— Значит, мы победили? — криво усмехнулся я, с трудом поднимаясь с кровати и подходя к окну.
— Только в этой битве. Война еще далеко не окончена. Но ты звал меня не за этим, — вздохнул ректор, подобравшись. — О чем вы хотели мне сказать, глава Гуанг?
— Ваш первый помощник, Гуй Шунюан, не тот, за кого себя выдает, и я собираюсь это доказать. Призовите всех глав кланов на суд.
Глава 45
— Мы собрались здесь по просьбе героя войны с нагами, главы клана Гуанг Валора, который хочет сделать заявление, — громко сказал Гуй Шен. — Однако, что бы дальше ни произошло, я хочу напомнить, что все обвинения следует доказать, а глава клана должен отвечать за свои слова и своих подчиненных. В случае преднамеренной клеветы обвинения лягут уже на самого Валора. Хотите ли вы продолжить?
— Безусловно, — кивнул я и, придерживая бинты на боку, вышел в круг. — Я обвиняю Гуй Шунюана в похищениях людей, попытке убийства и манипуляциях сознанием. Четыре с половиной года назад, после зимних вступительных экзаменов, он пытался похитить Джен Хироши, однако ему помешали я и паук-хранитель. Спустя три года он повторил попытку, и в этот раз успешно, но, к счастью, он учел не все. В качестве свидетелей я вызываю мастеров Ляна Хуабао и Гуй Хотару, которые смогут подтвердить мои слова.
— Это очень серьезные обвинения, но прошло больше четырех лет, — покачал головой ректор, оглянувшись на своего абсолютно спокойного помощника. — Как мы можем доверять показаниям свидетелей спустя столь долгий срок?
— Я являюсь экспертом, который поможет в данном вопросе, — сказал Джен Ли, глава клана эльфов. — Больше года назад, когда мой подопечный пропал, мы замяли это дело, но не прекратили расследования и сумели сузить круг подозреваемых до десяти человек. Когда же ко мне обратился за поддержкой на суде глав этот молодой человек, еще не ставший главой клана, он рассказал о странных обстоятельствах пропажи молодого корня.
Вместе мы приняли решение, и последние полгода я готовил сильнодействующий наркотик, позволяющий восстанавливать память любой степени утраты. Одним из побочных эффектов его применения является тяжелейший эмоциональный стресс, переживания всего опыта за несколько лет единовременно. Однако никакие способы стирания памяти: ни техники Юань-ци, ни препараты или яды, если они не уничтожают мозг полностью, не могут помешать восстановлению памяти с его помощью.
— Совершенно верно. Это крайне опасное зелье, но благодаря записям, добытым мной из зашифрованного дневника Гуй Шунюана, и показаниям свидетелей, которых мы опрашивали, нам удалось найти всех невольных соучастников декана, как студентов, так и преподавателей, — сказал я, а затем обернулся к дверям. — Входите!
По моему приказу в комнату начали входить один за другим мастера, возглавляемые Ляном Хуабао и доктором Хотару. Выглядевший до последнего совершенно спокойным декан вздрогнул, и я заметил, как на секунду сжались его кулаки. Быстро осмотрев лица вошедших, он невольно нахмурился. Судя по всему, мы почти попали в точку.
— Показания под наркотиками не могут считаться достоверными, — покачал головой Гуй Шен. — Все мы знаем, что Джен создает такие вещества, после которых увидеть можно все что угодно, от давно умерших товарищей и родителей до летающих единорогов, какающих радугой. Даже если вы правы, таким способом доказать вам это не удастся.
— Ничего страшного, ведь действие наркотика временное, а вот восстановление памяти постоянное, — улыбнулся Джен Ли. — Мы не будем давать наркотики свидетелям, потому что уже сделали это несколько часов назад. Как вы видите, они полностью в сознании, все понимают и готовы нести всю полноту ответственности за каждое слово или действие.
— Разрешите мне сказать, — вышел вперед Лян Хуабао. — Я всю жизнь занимаюсь воспитанием воинов, тренировками, обучением. В этом весь смысл моего существования. Я горд, когда мои ученики добиваются высоких результатов, становясь героями. Но даже если они навсегда остаются адептами, я стараюсь поддерживать их в трудные жизненные моменты.
Когда ко мне подошел со странными вопросами Джен Хироши, я не придал этому особого значения. Когда подошел господин Валор, я порадовался, что смогу обучить еще больше детей, но в то же время забеспокоился. А после того как мне рассказали о подозрениях, я первым вызвался добровольцем для проверки. И не зря. Шунюан! Ты подонок, воспользовавшийся доверием учеников ко мне. Видя меня, они не бежали, не понимали угрозы и шли следом за нами.
— Кто может быть добрее к студентам, чем близкий учитель? Лишь доктор, который всегда стремиться помочь, — яростно сказала Хотару. — Ты три раза за последние четыре года воспользовался мной, чтобы усыплять детей! Теперь я вспомнила все, и не жди пощады. Даже если тебя оправдает суд, клянусь, я найду способ отомстить тебе за все загубленные жизни!
— Да что бы вы понимали в загубленных жизнях, — презрительно фыркнул Шунюан. — Вы обдолбались наркотиками и видели лишь то, что вам говорили.
